Или подробная инструкция о том, как один человек может развалить мировую экономику, не отходя от кассы, ибо сделка должна приносить доход... Интересно, с кем Трамп заключил эту сделку? Уж больно серой попахивает...
Знаете, в чем главная проблема гениев? Они искренне верят, что их гениальность разделяют все окружающие. Особенно если этих окружающих зовут «мировая экономика», «европейские союзники» и «законы логистики». Великолепный Дональд Трамп — человек, который умудрился сделать то, что не снилось ни одному кинозлодею: он разложил мир как карточный домик одним щелчком пальцев. Или, если быть точными, одной военной операцией с красивым названием «Эпик Фьюри», которая стартовала 28 февраля 2026 года. Давайте сразу договоримся: я не буду сейчас рассуждать о политике, о том, кто прав, кто виноват, и чья армия круче. Меня интересует другое — как получилось, что один человек, сидя в Белом доме, сумел оставить без отпуска миллионы людей, без бензина — полмира, а без удобрений — целые континенты? Это история про принцип домино. Только доминошки здесь — это танкеры в Ормузском проливе.
Операция «Эпик Фьюри». Эпичная ярость. Звучит как название фильма, в котором Арнольд Шварценеггер в одиночку спасает мир. Только в реальности спасать пришлось совсем другое. Трамп и премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху приняли решение о скоординированных ударах по Ирану. Причины? Их много: ядерная программа, баллистические ракеты, региональные прокси, поддержка протестов внутри Ирана... В общем, стандартный набор для большой ближневосточной драмы.
Но вот что важно: прежде чем начать эту драму, Великолепный Трамп забыл проконсультироваться с теми, кого она коснется больше всего. С союзниками. С Европой. С Азией. С теми, кто потом должен будет разгребать последствия. Президент Финляндии Александр Стубб потом объяснит это очень просто: «Если партнеров не информируют заранее и не предупреждают о предстоящих событиях, подход будет другим» . То есть: вы нас не спросили — мы вам не должны. Но это будет потом. А пока — 28 февраля, истребители взлетают, ракеты летят, и где-то в Иране гибнут люди, включая верховного лидера Али Хаменеи. Трамп, как сообщают источники, отмахивается от сомнений советников: «Я просто хочу это сделать» . Эти пять слов войдут в историю как самая дорогая фраза десятилетия. Дороже, чем нефть по 119 долларов. Дороже, чем 4000 отмененных рейсов. Дороже, чем пустые полки в магазинах через полгода.
Теперь давайте поговорим про географию. Потому что без географии наша история была бы просто скучной политической хроникой. Есть на карте такое место — Ормузский пролив. Узкая полоска воды между Ираном и Аравийским полуостровом. На карте ее даже не сразу найдешь — так, царапина между пустынями. Но через эту царапину проходит 20 процентов всей мировой нефти и 20 процентов сжиженного газа. Двадцать процентов, японский мармон! Это как если бы вся кровь в вашем организме текла через один капилляр. Достаточно слегка надавить — и инфаркт гарантирован. Иран надавил. В ответ на удары США и Израиля Тегеран объявил: пролив закрыт. Любое судно, которое попытается пройти без разрешения, будет уничтожено. До войны через пролив проходило около 60 танкеров в сутки. После 28 февраля их число сократилось до менее пяти. Менее пяти. Представьте себе оживленную трассу, где вместо 60 машин в час едет одна-две. Только это не машины. Это танкеры с нефтью для всей планеты. Около 1000 судов с грузами на сумму около 25 миллиардов долларов застряли в Персидском заливе и прилегающих водах. Они стоят, дымят в трубу и ждут. Чего ждут — никто не знает. А знаете, кто еще ждет? Ваш чемодан. Тот самый, который вы уже достали с антресолей, собираясь на море.
Нефть марки Brent — скромная девушка, которая еще недавно стоила 80 долларов за баррель, — вдруг поняла, что она себя недооценивала. 119 долларов — вот новая реальность. Рост за две недели — 40 процентов. Авиатопливо подорожало на 58 процентов за одну неделю. Для авиакомпаний, где топливо — это 20-30 процентов расходов, такая цифра означает только одно: либо мы поднимаем цены в пять раз, либо мы банкроты.
Четыре тысячи рейсов исчезли из расписания по всему миру. Просто исчезли. Растворились в воздухе, который теперь стоит как жидкое золото. Emirates, гордость арабского мира, сократила свою программу с 527 рейсов в день до трехсот. 227 самолетов стоят в ангарах. Им, наверное, тоже грустно. Они созданы для неба, а не для стоянки. Аэропорты Дубая, Дохи, Абу-Даби — те самые золотые ворота между Востоком и Западом — превратились в сцены из постапокалиптического кино. Тысячи людей спят на полу в транзитных зонах. Информационные табло мигают: «отменен», «задерживается», «информация уточняется». Информация не уточнится, ребята. Информация теперь такая: вы здесь надолго. Билеты? О, это отдельная песня. Сеул — Лондон: было 564 доллара, стало 4359. Лос-Анджелес — Лима: было 499, стало 2125. Шанхай — Париж: эконом-класс теперь 3000 долларов. А из Чэнду в Париж бизнес-класс — 69 тысяч. На эти деньги можно купить подержанный автомобиль, поставить его в гараже и каждые выходные приезжать к нему, сидеть в кресле, закрывать глаза и представлять, что вы летите. Потому что настоящий полет теперь только в воображении.
И вот здесь начинается самое интересное. Потому что Трамп, осознав масштаб катастрофы, обратился к союзникам. «Помогите, — сказал он, — пришлите корабли, разблокируйте пролив». Он назвал страны, которые, по его мнению, должны быть кровно заинтересованы: Великобритания, Франция, Германия, Япония, Южная Корея, даже Китай. И тут случилось то, чего Великолепный Трамп, видимо, не ожидал. Австралия сказала: «Нет, мы не пошлем корабли». Германия: министр иностранных дел Йоханн Вадефуль заявил, что он «очень скептичен» и не видит «ни непосредственной необходимости, ни, прежде всего, того, что Германия должна участвовать». Франция: Эммануэль Макрон согласился помочь, но только после того, как закончится «самая горячая фаза» конфликта. То есть когда уже ничего не надо будет делать. Южная Корея: «Мы тщательно изучим вопрос» — стандартная дипломатическая формулировка, которая означает «забудьте». Европейский союз вообще выступил с заявлением: «Это не война Европы». Люксембург, маленькая страна с большим самомнением, заявил, что не поддастся на «шантаж» из Вашингтона. А знаете, почему? Потому что Трамп не консультировался с ними перед началом войны. Бывший министр обороны США Леон Панетта объяснил это так: «Трамп никогда не закладывал основу для создания альянса, который мог бы помочь США против Ирана, когда возникнут трудности. Теперь он играет в догонялки, а это непростая игра, когда вы находитесь в разгаре войны». Джим Таунсенд, бывший замминистра обороны США по политике в отношении Европы и НАТО, добавил: европейские страны «уязвлены» тем, как Трамп с ними обращался.
И вот вам картина маслом: Великолепный Трамп стоит на берегу Ормузского пролива, смотрит на застрявшие танкеры и кричит союзникам: «Помогите!» А союзники делают вид, что не слышат. При этом Трамп, чтобы сохранить лицо, заявляет: «Нам никто не нужен. Мы — сильнейшая нация в мире. У нас самая сильная армия». Но если вы самый сильный, зачем вы просите помощи? Вопрос риторический.
И вот здесь начинается самое страшное. Потому что Трамп, по мнению аналитиков, попал в классическую «ловушку эскалации» . Что это такое? Это когда более сильная сторона вынуждена продолжать атаки, чтобы доказать свое превосходство, даже если каждая следующая атака приносит все меньше результата. Иран бьет дешевыми дронами «Шахед» (20-50 тысяч долларов за штуку), а США сбивают их ракетами Patriot (3 миллиона долларов за штуку). Экономика войны работает против сильнейшего. В Белом доме изначально рассчитывали на операцию в 4-6 недель. Теперь готовятся к тому, что конфликт может затянуться до сентября. А знаете, что самое смешное (горько-смешное)? Некоторые советники Трампа уже испытывают «раскаяние покупателя» — так называют сожаление о совершенной покупке. Один источник сказал: Трамп был «под кайфом от собственных успехов» — предыдущих военных операций, которые прошли легко и быстро. И переоценил свои возможности. Теперь перед ним выбор: либо признать, что война затягивается (что плохо для рейтингов), либо вводить наземные войска (что еще хуже для рейтингов). По данным Politico, некоторые союзники Трампа считают, что он больше не контролирует, как и когда закончится война. Карты теперь в руках Ирана.
Но вернемся к простым людям. Потому что геополитика — это хорошо, но жизнь — это то, что происходит здесь и сейчас. Таиланд, Пхукет. Райский остров, где еще недавно массажистки ломали вам спину за 300 бат. Сегодня там очереди не за массажем, а за бензином. Туристы и местные скупают топливо в пластиковые бутылки из-под воды. На заправках — жесткий лимит: сколько влезет в бак, столько и твое. Шри-Ланка. Километровые очереди из тук-туков, автобусов, грузовиков. Люди спят в машинах, потому что, пока доедешь до начала очереди, уже ночь. Вьетнам. Сорваны поставки сжиженного газа. Тысячи ресторанов и уличных киосков не могут готовить еду. Вьетнам без запаха жареного мяса, без пара над кастрюлями с фо-бо — это Вьетнам без души. Япония, которая на 90 процентов зависит от ближневосточной нефти, впервые в истории полезла в стратегический запас. 254 дня — это их подушка. Через 254 дня, если ничего не изменится, Япония встанет полностью. Филиппины ввели четырехдневную рабочую неделю, чтобы люди меньше ездили на работу. Вьетнам обнулил пошлины на бензин. Шоковая терапия, которая никого не шокирует, потому что бензина все равно нет. И только Китай в относительно лучшем положении. 900 миллионов баррелей в запасах, угольная генерация (50 процентов электричества), треть новых машин — электромобили. Пока мир сходит с ума, владелец теслы в Пекине просто ставит машину на зарядку и едет дальше. Ему плевать на Ормузский пролив. У него розетка.
И вот здесь мы подходим к самому страшному. К тому, о чем не говорят в новостях, потому что это не так эффектно, как горящие танкеры. Через Ормузский пролив идет 20-30 процентов мирового экспорта удобрений. Мочевина, фосфаты, сера — скучная химия, без которой земля родить отказывается. Катар, крупнейший экспортер удобрений, остановил производство. Цены в Азии взлетели еще на 40 процентов сверх. Теперь включаем цепочку. Индия закупает на Ближнем Востоке 30-40 процентов удобрений. Без них не будет риса. А рис — это еда для полутора миллиардов человек. Бразилия импортирует 85 процентов удобрений. Не будет удобрений — не будет сои. Не будет сои — не будет кормов. Не будет кормов — не будет мяса. Африка к югу от Сахары — там крестьяне и так живут на грани. Когда удобрения станут золотыми, они просто исчезнут из их жизни. А без удобрений земля не родит. А без еды люди умирают. И вот эта тихая, незаметная смерть миллионов людей — это тоже цена, которую мы платим за «Эпик Фьюри». Только платим не мы, а они. Им не на что купить билет, они не застряли в аэропорту Дубая, они просто тихо уйдут. Потому что где-то там, в проливе, встали танкеры.
Знаете, что самое обидное во всей этой истории? Это рукотворный ад. Не цунами, не землетрясение, не падение метеорита. Это просто один человек и его советники решили, что они «просто хотят это сделать». Они играют в войну, а платим мы. Они обсуждают сферы влияния, а мы не можем улететь в отпуск. Они чертят новые границы, а наши дети будут есть рис с соей, который подорожал в три раза. Конгрессмен Дон Байер сказал очень точно: администрация Трампа «постоянно оскорбляла и отчуждала наших союзников, включая неизбирательные тарифы. Теперь они хотят, чтобы те же союзники выручили их из энергетического кризиса, который они сами создали. Полностью самонанесенный провал». Дональд Трамп хотел войти в историю как великий лидер. Он вошел. Теперь его имя будут помнить миллионы людей, застрявших в аэропортах, стоящих в очередях за бензином и не знающих, чем кормить детей.
Принцип домино имени Великолепного Трампа работает безотказно: упал первый танкер — упали вы. Упала первая ракета — упали цены на нефть? Только цены упали вверх.
Добро пожаловать в новый мир, который создал для нас Великолепный Трамп. Здесь перелет — это роскошь. Как яхта или бриллиантовое колье. Только колье можно носить каждый день, а билет — это разовое удовольствие. Здесь еда будет дорожать каждый месяц. Потому что цепочки поставок рвутся, удобрения не приходят, а фермеры не могут работать, когда солярка стоит как нефть. Здесь мир сжимается. Глобализация, которая обещала нам, что мы будем пить кофе из Колумбии, носить футболки из Бангладеш и отдыхать на Пхукете, сворачивается, как шагреневая кожа. Мы возвращаемся домой. В свои квартиры. В свои города. В свою страну. Потому что выехать теперь сложно и дорого. И знаете, что в этом самое смешное? В том, что в этой новой реальности чемодан становится символом. Символом утраченной свободы. Символом мира, который был и которого больше нет. Он стоит в углу, пылится, напоминает. А вы просыпаетесь утром, идете на кухню, завариваете кофе (колумбийский, последняя пачка, купленная еще до кризиса), открываете новости...
И читаете про то, что Ормузский пролив все еще закрыт, нефть все еще дорогая, рейсы все еще отменяются, а Трамп все еще требует от союзников помощи, которую они не собираются оказывать. И вы закрываете ноутбук, смотрите на чемодан и гладите его по жесткой ручке. — В следующем году, — шепчете вы. — В следующем году обязательно. А чемодан молчит. Он знает то, чего не знаете вы: следующего года может и не быть. В том смысле, в каком мы его знали. Будет другая жизнь. С другими правилами. С другими ценами. С другими возможностями. Но море... Море останется. Оно никуда не денется. Оно будет ждать. Вопрос только в том, сможем ли мы до него доплыть. Или теперь это только для избранных?
Вечер четверга 19 марта 2026 года, 21-00 по Московскому времени.