Муж у меня не первый - второй брак у меня уже, с первым мужем - общий ребенок - дочка моя - Аннушка - 4 года.
У нынешнего мужа тоже был брак, тоже неуспешный, но без детей.
У мужа — собственная трёшка. Заработал сам: это не родительская квартира, купленная на его собственные средства. Он её приобрёл ещё до первого брака. Зарабатывает он неплохо, трудится начальником отдела на крупном предприятии.
«Своя трёшка? До женитьбы?» — скажут мне некоторые, мол: «Что за враньё?!» А вот так: семья у Ивана неблагополучная. Родители пили, сестра рано вышла замуж, потом развелась с первым, потом так же вышла за второго — тоже развелась. С третьим жила в гражданском браке — тоже разошлись. От каждого по ребёнку родила…
Ну и вот… Ей тридцать, у неё трое детей, младшему два годика исполнилось, а сожитель третий её выгнал, мол, «не нужна больше». Да и родители сожителя её особо не жаловали. Уж не знаю, что там у них произошло: кто там виноват — она ли им не угодила или сожитель такой непутёвый попался… Но уверена, что мозг у сестры его — как у канарейки…
— Короче, Людка с нами жить будет! Сейчас за ней съезжу в район: мужик её выгнал вместе с её детьми. Сейчас звонила, просила забрать да приютить! — проговорил мне мой Иван.
Я, конечно, в шоке… Ну а с другой стороны, сразу что‑то говорить мужу — какое я имела моральное право, учитывая ситуацию? Родителей их уж давно нет, родительский дом у них в деревне — в аварийном состоянии: там уж и крыши нет, деревья из дома растут. Куда же её? Естественно, у неё из близких людей только брат и остался.
Через час привозит Иван этот табор. Людка смотрит на меня свысока и с каким‑то презрением, будто уже намерилась квартиру делить, соперничать, так сказать. Детки её — старшему из которых лет 12, а младшему два — бегают по квартире без каких‑либо угрызений совести: вазу разбили, на обоях нехорошие слова написали. А мы с Ивашкой только прошлой зимой ремонт сделали.
— Люд, — говорю я золовке, — ты деток‑то своих угомони. Всё же тут не казённый дом и не гостиница, хотя нигде нельзя себе позволять так бедокурить!
— Ты мне тут указывать будешь, что мне и моим детям делать?! — взбрыкнула Людка. — Ты тут кто? Хозяйка? Это мой брат родной, и квартира эта — его, а что его — то и моё, и моих детей.
Я, конечно, опешила от такой наглости, подхожу к Ивану, «так и так», мол, обрисовала ситуацию.
— Слушай, я в ваши с сестрой отношения влезать не собираюсь. Может, она ещё от стресса последних событий не отошла. Но… Если хотя бы ты наших гостей на место не поставишь, они нам всю квартиру тут разнесут! — говорю я Ивану.
— Так не чужие люди, сестра всё же… — махнул рукой Ивашка.
— Так я против что ли? Понятное дело, что первое время никуда их не выгонишь, даже квартиру снять им — время нужно. Но осадить‑то сестру и племянников стоит! — говорю я мужу.
— Это чего, это она временно тут жить будет? — даже как‑то прикрикнул на меня Иван.
— Слушай, дорогой, я понимаю всё: родственные отношения, вы друг у друга — только родная кровь остались. Но жить с твоей сестрой и тремя её невоспитанными отпрысками, да ещё при таком её собственническом отношении, я не намерена! — сразу дала понять я мужу.
А тут ещё её мальчишки начали моего ребёнка, четырёхлетнего, обижать. Моя орёт, плачет, те с кулаками на неё. Я, как сама увидела, такая злость меня взяла. Я мужу указываю, Людка орёт, что это моя виновата, а Иван начал всех ругать — и больше, я смотрю, на мою дочь косится, типа она виновата.
Ну да, Анне 4 годика, а старшему Людкиному сыну — 12. Естественно, она того «лба» обидела так, что он кулаки свои вытащил.
— Ладно, — говорю мужу, — ты как хочешь, а я забираю дочь свою и к матери…
Начала молча собирать вещи. А тот ходит, косится на меня.
— Больше тебе скажу: я Людку в беде не брошу, я на неё и половину квартиры хочу переписать! — брякнул мне Иван в горячке, будто подменили моего благоверного.
— Так а чего половину? Переписывай хоть всю, или ты в ней не уверен? Чай, не выгонит родного человека! — съязвила я.
— Знаешь, Ваня, — в наш разговор вмешалась Людка, — жён бывает и две, и три, а вот сестра у тебя одна. Правильно всё говоришь, она сама виновата, ходит тут возмущается!
Я ничего ей не сказала. Да и насчёт мужа я в тот момент всё поняла. Муж даже вести меня к родителям отказался: пришлось пожилого отца гонять да самой чемоданы таскать.
А я хотела, как у людей, чтобы общий ребёнок был. Была уверена в нём. А видите, как всё получилось…
Потом, правда, через полгода его встретила: жаловался мне на свою жизнь, прощения просил. Мол, отписал он половину квартиры сестре через дарственную, а та со своим третьим помирилась — и пришли жить они уже вчетвером в его квартиру.
А тот мужик — шебутной: сразу на кулаках моему стал объяснять, кто в доме хозяин. А у моего силушка не такая. Вот они теперь и меряются — участковый от них не вылазит. Только вот мой бывший ничего доказать не может: тот уж больно верткий.
— Вот так вот: они требуют однушку им купить, тогда они добровольно покинут мою квартиру. А где я им однушку возьму? Нет у меня таких сбережений! — жалуется мне бывший муж.
— Так тебе и надо! — лишь сказала я мужу. — Урок на всю жизнь тебе.
Вот такая история, но я даже рада, что вовремя всё вскрылось. Я думаю, даже общий ребёнок со мной моего Ивашку от необдуманного шага с сестрой не остановил бы, а я так или иначе оказалась бы у своих родителей.
Сейчас взяла ипотеку, скоро сдача своей квартиры, работаю — работа есть, и веру в людей я тоже не потеряла.
Думаю, что всё у меня наладится. А вы как считаете?