В шесть лет я впервые увидела выступление художественных гимнасток. Бабушка смотрела по телевизору какой-то чемпионат, а я, пробегая мимо, обратила внимание на гуттаперчевых девушек, которые подбрасывали вверх разные предметы. Мячи улетали в небо, а потом загадочным образом снова оказывались у спортсменок в руках. Девушки прыгали через обруч, а ноги у них при этом двигались, как у моей плюшевой обезьянки — в разные стороны, куда ни потянешь. Телевизор был крохотный, чёрно-белый, перед ним в качестве увеличительной линзы стоял выгнутый дугой аквариум, наполненный водой. Чтобы вода не портилась, на дно бросали серебряные монеты. Благодаря аквариуму изображение на экране становилось чуть больше, но при этом менее чётким, так что выбирать приходилось из двух зол. Мне было всё равно. Я стояла посреди комнаты, будто в гипнотическом трансе, и не могла оторвать взгляд от экрана. Я не соблазнилась даже куском любимого пирога со сливовым повидлом и всё смотрела и смотрела заворожённо на мелькающие ноги, вспархивающие руки и змеевидные ленты, скользящие вокруг танцующих тел.
Просмотрев выступления до самого конца, я твердо заявила родителям, что хочу заниматься «вот этим самым». Папа, почесав затылок, потрепал меня по пухлой щёчке и предложил рассмотреть альтернативу — бальные танцы. Я категорически отказалась. Чем бы дитя ни тешилось — решила мама и отвела меня в спортивную секцию при Дворце пионеров. Тренер, похожая на оголодавшую кошку, поджала губы и посмотрела на меня несколько скептически: худобой я, мягко говоря, не отличалась, да и возраст для старта был уже почти пенсионерский — шесть лет.Но, увидев фанатичный блеск в моих глазах, она смягчилась и велела приходить в конце августа, когда начнётся новый набор. «Не переживай, — утешили меня родители, — всего пару месяцев осталось подождать», — и отправили меня на пол-лета к бабушке с дедушкой в российскую провинцию. Мама сдала меня из рук в руки и, уезжая домой, наказала ребёнка не перекармливать и танцевальный энтузиазм всячески поощрять.
Бабушка твёрдо пообещала и то и другое и на следующий день повезла меня в соседнюю деревню напоить «чахлое» дитятко свеженадоенным коровьим молоком. Бабушка с двумя маленькими детьми пережила голодную эвакуацию и, глядя на меня, была твёрдо уверена, что просто обязана спасти ребёнка если не от голода, то от хронического недоедания. К молоку полагалась горячая булочка. Как сейчас помню большую эмалированную кружку, которую я держала обеими руками, запах деревянного, нагретого солнцем стола с двумя широкими лавками по бокам и сладкий вкус тёплого молока, стекавшего по моему подбородку.
Во дворе гостеприимного дома росла малина — огромный куст, высаженный на месте бывшего нужника и разросшийся на благодатной почве до гигантских размеров. Ягоды на нём вызревали размером с небольшой абрикос. Бабушка приносила мне полную миску, садилась напротив и, подперев щёку рукой, с благоговением наблюдала, как малина исчезает в моём желудке. Прихватив с собой свежеощипанную курочку, мы отправлялись домой. Дома бабушка готовила наваристый суп с манными клецками и, подкладывая мне добавку, слушала мои рассказы о мячах, булавах и лентах. Я во всех красках описывала ей трико, которое мне купит мама, — розовое, с блёстками, а она одобрительно кивала и мысленно составляла меню на следующий день. После обеда был тихий час (ибо с набитым пузом особо не потанцуешь), а вечером, отправляясь в парк на прогулку, я размышляла о том, какое мороженое мне сегодня выбрать — пломбир, клубничное или шоколадное?
В середине августа бабушка привезла меня домой. Родители встречали нас на вокзале. Когда я вышла из поезда, они меня не узнали. Булочки с парным молоком оставили неизгладимый след на моей фигуре. После непродолжительной и мало эффективной диеты меня отвели на пробы в секцию художественной гимнастики. Разложив по плечам щёки, я гордо вошла в зал в обтягивающем розовом трико с блёстками, а спустя пять минут вышла оттуда и больше никогда не вернулась. Юные пятилетние девицы, тощие, как вязальные спицы, обозвали меня жирной коровой, и на этом моя карьера гимнастки окончилась, даже не начавшись. О чем я, впрочем, впоследствии ни разу не пожалела.
Рассказ из сборника "Остров собачьей радости"