Предательство

Жанна появилась в нашем отделе полтора года назад. Вошла – и сразу стало шумно. Каблуки по коридору, громкий смех, запах духов на весь этаж. Высокая, яркая, с укладкой, как из журнала. В первый день принесла торт. Во второй – запомнила имена всех, включая уборщицу. Мне она сказала: – Леночка, я тут новенькая, ничего не понимаю. Буду у тебя учиться! И улыбнулась так, что отказать было невозможно. --- Я работаю в этой компании три года. Специалист по закупкам. Поставщики, договоры, аналитика, документация...

Телефон зазвонил в субботу в девять утра. Я открыла глаза. Посмотрела на экран. Светлана Игоревна. Начальница. Суббота. Выходной. Взяла трубку. – Оля, доброе утро, – бодрый голос Светланы. – Извини, что рано. Нужно срочно доделать презентацию для Москвы. – Светлана Игоревна, сегодня суббота. – Понимаю. Но клиент ждёт. До понедельника нужно. Я села на кровати. Игорь рядом повернулся, открыл один глаз, и я увидела, как он поджал губы – он уже понял, что происходит. – Сколько времени это займёт? – спросила я, хотя уже знала ответ...

Со Светкой мы познакомились одиннадцать лет назад. Мой Лёшка ходил в садик, а Светка работала там медсестрой. Каждое утро я сдавала его ей – температуру померить, горло посмотреть. Она улыбалась, гладила Лёшку по голове: «Здоровенький!» Разговорились. Она тогда была замужем, весёлая, в ярком платье, с маникюром. Я – после отчёта, в кроссовках, с хвостом на голове. Разные. Но почему-то сошлись. С самого начала получилось так, что помогала в основном я. Не специально – просто Светке вечно что-то нужно было, а мне проще сделать, чем объяснять, почему не могу...

— Вера Павловна, вы только не падайте! — Людочка ввалилась в архив так, что тяжелая дверь с грохотом ударилась об ограничитель. — Вам тут… Ну, в общем, смотрите сами! В руках у Людочки, среди бесконечных стеллажей с пожелтевшими папками и запахом переплетного клея, полыхал огромный, вызывающе желтый сверток. Запах мимозы был таким густым и бесцеремонным, что Вере Павловне на секунду показалось: она не в полуподвале государственного учреждения, а где-то на приморском бульваре в солнечный мартовский день...

Часть 1. Сын позвонил в воскресенье утром и сказал: — Пап, нам надо поговорить. Мы с Катей считаем, что ты делаешь ошибку. Я стоял на кухне с чашкой кофе. За окном был февраль — серый, без снега, просто холодный. Я смотрел на голые ветки тополя за стеклом и думал о том, что разговор этот я мог предсказать с точностью до недели. Знал, что будет. Откладывал. — Слушаю, — сказал я. — Ты знаешь о чём. Эта женщина. Лена. Вы встречаетесь уже полгода, и ты нам ничего не говоришь — мы узнали от тёти Веры случайно...

Вера Николаевна пришла в семь сорок пять. Охранник на входе, вечный спутник её утренних приходов, уже не здоровался — просто едва кивал, не отрывая взгляда от мерцающего экрана телефона. Она отвечала ему таким же бесцветным молчанием. За тридцать лет они выработали это негласное, почти ритуальное соглашение: ты есть, я есть, мы оба здесь в этот серый час, так должно быть. Лишние слова только разрушили бы хрупкое равновесие этого бетонного здания. Лестница встретила её привычной прохладой и эхом собственных шагов...