— Эй, оглох?!
Яна едва успела дернуть за капюшон щуплого пацана в огромной заношенной куртке. В сантиметре от них с мерзким визгом тормозов пролетел доставщик на электровелосипеде. Из-под колес брызнула ледяная ноябрьская жижа.
— Разуй глаза, зеленый! — крикнул доставщик, не сбавляя хода, и скрылся за поворотом.
Девушка отпустила капюшон. Пацан лет десяти шмыгнул носом и поправил съехавшую на брови вязаную шапку. Яна видела его тут каждый день — он терся у входа в бизнес-центр, просил мелочь у клерков.
— Цел? — она похлопала по карманам пальто, нашла помятую сотню. — Держи. Иди чай купи, околеешь.
Мальчишка сгреб купюру красными от холода пальцами. Но вместо того чтобы убежать, шагнул вплотную к ней. От него пахло сыростью и старыми подвалами.
— «Сегодня из кабинета последней уходи!» — быстро зашептал он, оглядываясь. — Прямо до упора сиди.
— Чего? — Яна непонимающе сдвинула брови. — С чего вдруг?
— Я под лестницей грелся, где место для передышек. Там твой начальник, лысый такой, с пузом, по телефону трепался. Говорит: «Новенькая сегодня уйдет в шесть, комп бросит, мы под ее паролем накладные и проведем». Не уходи, пока он сам не свалит. Поняла?
Пацан развернулся и нырнул в толпу спешащих к метро людей. Яна осталась стоять на тротуаре, сжимая в руке пластиковый бейдж. Лысый и с пузом — это Илья Борисович. Руководитель отдела логистики.
Логистическая компания «Транс-Вэй» занимала целый этаж в стеклянной высотке. Яна работала там третью неделю — младшим оператором баз данных на испытательном сроке. Получить это место для девчонки, выросшей в казенных стенах интерната крошечного Белозерска, было большой везухой. У нее не было влиятельных родственников, не было финансовой подушки. За неуплату аренды хозяйка съемной квартиры грозилась выставить ее вещи на лестницу уже через два дня. Держаться за работу нужно было зубами.
В опен-спейсе стоял привычный гул. Щелкали мышки, шуршала бумага в принтерах, пахло пережженным дешевым кофе. Яна села за свой стол в самом углу, включила монитор. Слова мальчишки не выходили из головы.
Весь день Илья Борисович был подозрительно вежлив. А в половине шестого вечера подошел к ее столу.
— Яночка, ты сегодня давай, не задерживайся. Пятница все-таки. Систему я сам закрою, можешь даже из учетки не выходить, мне там одну таблицу надо доделать.
Яна почувствовала, как вспотели ладони.
— А я… я не тороплюсь, Илья Борисович, — она заставила себя улыбнуться. — Мне еще акты сверить надо. Долго буду сидеть.
Начальник нахмурился.
— Я сказал, иди домой. Это приказ руководства.
— Какого руководства? — раздался за его спиной спокойный мужской голос.
Илья Борисович вздрогнул и обернулся. В проходе стоял Валерий Аркадьевич, генеральный директор компании. Высокий, подтянутый, в безупречном темно-синем костюме. В офисе его откровенно побаивались.
— Да я вот… сотрудницу жалею, гоню отдыхать, — забормотал начальник отдела, пятясь.
Директор перевел взгляд на Яну.
— Акты сверяете? Похвально. Как ваша фамилия?
— Савельева, — ответила она, поправляя съехавшие на нос очки. — Яна Савельева.
— Откуда у нас такие трудолюбивые кадры? Родители, наверное, звонят, переживают, что дочь по вечерам в офисе пропадает? — он задал этот вопрос дежурно, скользя взглядом по монитору.
Яна сглотнула. Эта тема всегда давалась ей тяжело.
— Не звонят. У меня никого нет. Я в Белозерске выросла, в интернате.
Валерий Аркадьевич замер. Его рука, тянувшаяся к папке на столе, остановилась на полпути. Он медленно перевел взгляд на девушку. В его глазах не было жалости, только странное, напряженное внимание.
— Белозерск? — тихо переспросил он. Повисла тяжелая пауза. — Вот как. Что ж… Работайте, Яна. Илья Борисович, а вы зайдите ко мне. Прямо сейчас.
Начальник логистики побледнел и засеменил следом за директором. Яна осталась сидеть, не понимая, что только что произошло. Но вечером ее учетную запись никто не тронул.
С того дня жизнь в офисе сделала крутой поворот. Илья Борисович начал обходить ее стол стороной. Зато генеральный директор стал появляться в их отделе почти каждый день. Он останавливался за спиной Яны, смотрел, как она сводит столбцы в Excel, давал советы. Через месяц ее перевели на позицию старшего оператора с прибавкой к окладу. Коллеги начали шушукаться за спиной.
А однажды Валерий Аркадьевич попросил ее зайти к нему после смены.
В просторном кабинете директора пахло дорогой кожей и бергамотом. Он сидел в кресле, устало потирая переносицу.
— Присаживайся, Яна. Разговор будет трудный.
Она опустилась на краешек стула.
— Я не просто так стал к тебе присматриваться, — начал он глухо, не глядя на нее. — Двадцать три года назад я любил одну девушку. Ее звали Ольгой. Мы познакомились в Белозерске, когда я приезжал туда на практику от института. Она ждала ребенка. Я хотел жениться, перевезти ее сюда. Но вмешалась моя мать. Тамара Викторовна.
Он произнес это имя с нескрываемой горечью.
— Она тогда только основала эту компанию. Властная, жесткая женщина. Она заявила, что девчонка из провинции — не пара ее сыну. Угрожала, что лишит меня всего. Я пытался бороться, но мать подключила связи. Ольгу просто запугали, заставили исчезнуть.
Валерий встал, подошел к панорамному окну.
— Я искал ее долгие годы. Потом выяснил страшное. Ольги не стало при родах в местной больнице. А ребенка… мою дочь… мать тайно определила в детский дом. Сделала новые документы. Заплатила нужным людям, чтобы стереть все следы.
Яна перестала дышать. Во рту пересохло.
Директор подошел к столу, открыл ящик и достал потертую фотографию. Положил перед ней. С глянцевой бумаги смотрела молодая девушка. Сходство было очевидным — тот же разрез глаз, та же линия подбородка.
— Когда ты назвала город… Я поднял старые связи. Нанял частных детективов, — Валерий оперся руками о стол и посмотрел ей прямо в глаза. — Яна. Ты моя дочь.
Слова рухнули на нее тяжелым грузом. Девушка смотрела на фото, и в носу предательски защипало. Двадцать два года она была никем. Одиночкой, пробивающей лбом стены. А теперь перед ней стоял отец. Настоящий.
Она шмыгнула носом, пытаясь сдержать подступающие слезы. Валерий обошел стол, неловко опустил руку ей на плечо.
— Прости меня. Я всё исправлю. Только… пока мы должны молчать. Мать до сих пор владеет половиной акций холдинга. Если она узнает, что мы нашлись, она испортит твою карьеру, выставит из компании с плохой характеристикой. Мне нужно время, чтобы переоформить активы и обезопасить нас. Дай мне месяц, дочка.
Она кивнула. Ради семьи она была готова ждать сколько угодно.
Следующие несколько недель Яна ходила сама не своя от радости. Они созванивались по вечерам, Валерий рассказывал о ее маме. У нее появилась опора.
Но сказка закончилась во вторник утром.
Валерий ворвался к ней в кабинет. Лицо серое, галстук сбит набок. Он плотно прикрыл дверь и задернул жалюзи.
— Яна, у нас беда, — он тяжело опустился на стул напротив. — Контракт с китайскими поставщиками. Я подписал таможенные декларации, доверившись юристам. Там ошибка в кодах груза. Налоговая начислит штрафы на десятки миллионов. Завтра приезжает мать с аудиторами. Это конец. Она давно ищет повод убрать меня с поста. Она затаскает меня по судам, оставит нищим!
Яна подалась вперед.
— Но можно же подать корректировку? Вызвать юристов!
— Поздно! — он в отчаянии взмахнул руками. — Документы в системе. Есть только один выход. Доступ к терминалу выгрузки есть у нас обоих. Если ты скажешь аудиторам, что это ты загрузила черновые файлы вместо чистовика… С тебя взятки гладки. Ты рядовой сотрудник, стажер. Тебя максимум попросят уйти по собственному желанию. А я сохраню должность. Я потом компенсирую тебе всё, устрою в лучшее место, куплю квартиру. Спаси меня, дочка. Иначе мы оба пойдем на дно.
Она смотрела на его трясущиеся руки. Взять на себя чужую вину? Испортить трудовую книжку в самом начале пути? Но он же ее отец. Он так долго терпел прихоти этой жесткой женщины.
— Хорошо, — Яна выпрямила спину. — Я скажу, что это моя вина.
Вечером она вышла из бизнес-центра, ноги ее почти не слушались. У обочины был припаркован представительский черный седан. Возле него стояла женщина в строгом кашемировом пальто. Седые волосы убраны в идеальный узел, осанка прямая как струна. Тамара Викторовна. Яна видела ее фото в интернете.
Внутри все вспыхнуло от возмущения. Эта женщина сломала жизнь ее матери. А теперь хочет добить сына.
Яна решительно зашагала прямо к машине.
— Тамара Викторовна! — громко окликнула она.
Пожилая женщина медленно повернулась. Ее цепкий, холодный взгляд мазнул по дешевой куртке Яны.
— Слушаю вас.
— Меня зовут Яна Савельева. Я та самая внучка, которую вы отправили в интернат двадцать два года назад! Вы лишили своего сына семьи из-за пустых амбиций. А теперь хотите отобрать у него компанию? Вы считаете, что деньги дают вам право распоряжаться судьбами. Но я не позволю вам его уничтожить!
Тамара Викторовна не дрогнула. Ни один мускул на ее сухом, волевом лице не дернулся. Она лишь крепче перехватила кожаную сумку.
— Вы закончили представление? — ровным тоном спросила она.
Яна задохнулась от этой ледяной непробиваемости. Развернулась и пошла прочь, чувствуя, как дрожат колени.
Утром на проходной ее пропуск загорелся красным. Охранник молча кивнул в сторону лестницы: «На второй этаж, в конференц-зал. Вас ждут».
Внутри за длинным дубовым столом сидели незнакомые люди с ноутбуками. Во главе стола — Тамара Викторовна. Справа от нее нервно теребил манжеты Валерий.
— Присаживайтесь, Савельева, — сухо произнесла Тамара Викторовна. — Вчера служба безопасности обнаружила подлог в таможенных декларациях. Документы загружены под вашим паролем. Валерий Аркадьевич утверждает, что финальную выгрузку делали именно вы.
Яна посмотрела на Валерия. Тот прятал глаза, уставившись в блокнот.
— Да. Это моя ошибка, — твердо сказала девушка. — Я перепутала папки. Директор здесь ни при чем.
В зале стало очень тихо. Только гудел кондиционер под потолком.
Тамара Викторовна усмехнулась.
— Поразительное самопожертвование. Знаете, Савельева, я в логистике тридцать лет. Выгрузить эти декларации в таможенную базу мог только человек с цифровой подписью генерального директора. Вашего пароля для этого недостаточно.
Яна нахмурилась.
— Но… как же…
— Мой сын, — пожилая женщина перевела тяжелый взгляд на Валерия, — последние полгода проводил грузы мимо кассы, используя сторонние фирмы. А когда понял, что грядет проверка, решил найти крайнего.
— О чем вы говорите?! — Яна вцепилась в край стола. — Он мой отец!
Валерий наконец поднял голову. Лицо его скривилось в неприятной гримасе.
— Хватит нести эту чушь, — бросил он с раздражением. — Какая ты мне дочь? Мне нужен был кто-то бесправный. Девчонка из интерната, за которую никто не придет разбираться. Идеальный расходный материал. Я нашел похожую фотку в сети, рассказал тебе слезливую сказочку, и ты уши развесила. Думала, чудеса бывают? Это бизнес. Тут каждый выживает как может. А твой обожаемый родитель — просто выдумка.
Яна смотрела на человека, которому поверила всем сердцем. Воздух в комнате стал плотным, тяжелым. Дышать было нечем. Внимательные разговоры, фото, обещания семьи — всё это был грязный, циничный расчет. Инструмент, чтобы выйти сухим из воды.
— Ты пустое место, Валера, — голос Тамары Викторовны прозвучал как лязг металла. — Ты не только вор. Ты опустился до такой низости, что использовал сироту. Втянул в свои темные дела совершенно постороннего человека. Ты уволен. Охрана уже собирает твои вещи. И надейся, что я не передала результаты проверки в органы. Вон отсюда.
Валерий резко встал, с грохотом отодвинул стул и вылетел из зала, хлопнув дверью.
Яна сидела, глядя в пустую столешницу. Внутри всё заледенело. Снова обманули. Снова одна.
Аудиторы начали собирать бумаги и тихо выходить. Тамара Викторовна неторопливо поднялась и подошла к девушке.
— Мне жаль, что вы стали пешкой в его играх, Савельева.
Яна подняла потухший взгляд.
— Можете тоже увольнять. Давайте. Мне уже всё равно.
— Увольнять? — пожилая женщина искренне удивилась. — С какой стати? Вы единственная в этой компании, кто вчера не побоялся подойти ко мне на улице и высказать всё в лицо. Вы смелая девочка. И, как доложил ваш бывший начальник Илья Борисович, который, к слову, тоже сегодня отправляется на биржу труда, вы отличный специалист по базам данных.
Она положила перед Яной визитку.
— Вы остаетесь работать. Но перевожу вас в центральный офис, в аналитический отдел. Будете работать под моим присмотром. Сказок не обещаю. Требовать буду строго. Но если голова на плечах есть — выбьетесь в люди.
Яна посмотрела на плотный картон визитки. В груди, сквозь горечь и разочарование, начало пробиваться что-то теплое.
Она усвоила жесткий урок: настоящая опора — это не внезапно найденные родственники, а собственные мозги и честность. И иногда, чтобы получить шанс на новую жизнь, нужно просто прислушаться к уличным советам и не уходить с работы раньше времени.
Спасибо за ваши лайки и комментарии и донаты. Всего вам доброго! Буду рад новым подписчикам!