Для начала напомню, что этот фильм посвящен событиям, связанным с Международным военным трибуналом в Нюрнберге, на котором судили главных нацистских преступников, включая второго человека в рейхе − Германа Геринга. В основе сюжета ‒ отношения Геринга с американским психиатром Дугласом Келли, точнее, психологический поединок этих двух человек, представлявших диаметрально противоположные системы ценности.
Картина сделана профессионально, великолепно играют Рассел Кроу (Геринг) и Рами Малек (Келли). При этом она определенно антинацистская и не оставляет никаких сомнений в человеконенавистнической сущности гитлеровского режима. Это также фильм предупреждение − о том, что нацизм до конца не искоренен и его ядовитые семена произрастают и сегодня. Об этом в отчаянии говорит в конце жизни персонаж Рами Малека, подавленный тем, что его почти никто слышит. Он так и не оправился от соприкосновения с чудовищным злом, которое олицетворял Геринг и другие заключенные нацисты, и в конце концов это привело его к самоубийству.
Но Минкульт все это не впечатлило. Свой вердикт чиновники объяснили ссылкой на пункт «з» "Порядка выдачи прокатного удостоверения", который гласит, что оно может быть отозвано «в связи с иными определенными федеральными законами случаями». Подразумевается часть 4 статьи 51-й закона «О господдержке кинематографии», где указано, что Минкультуры может не выдать удостоверение из-за несоответствия картины федеральным законам РФ». Какие именно законы, какие случаи не уточняется.
Судя по всему, позиция Минкульта прежде всего объясняется тем, что в «Нюрнберге» замалчивается роль СССР в победе над Германией и в создании международного трибунала. Сама идея такого трибунала принадлежала советскому руководству, в то время как англичане и американцы поначалу собирались расправиться с нацистскими бонзами во внесудебном порядке. А в фильме утверждается обратное – что трибунал придумали американцы, и Трумэн якобы позвонил Сталину и получил его согласие. Это, конечно, историческая неправда.
Вершат правосудие на процессе главный обвинитель от США Роберт Джексон и его коллега-британец Хартли Шоукросс. Главного обвинителя от СССР Романа Руденко нет и в помине. И когда – это один из кульминационных моментов – Геринг своей защитой ставит Джексона в тупик, уверяет, что ничего не знал о лагерях смерти («Если это правда, то это страшное пятно на великом германском рейхе»), точнее, считал их обычными лагерями «для политических противников», американский обвинитель теряется. Геринг вот-вот заставит суд оправдать его, но ситуацию спасает британец. Вот, если бы не Шоукросс, рейхсмаршал вышел бы сухим из воды. О том, что его также приперли к стенке выступления и аргументы Руденко, остается за кадром.
Вообще, в фильме только изредка упоминается СССР, иногда мелькают офицеры в советской форме, демонстрируется советский флаг. Но это лишь подчеркивает вольное или невольное намерение затушевать роль государства, сыгравшего ключевую роль в разгроме держав Оси. Упоминается освобождение Освенцима 27 января 1945 года, но умалчивается то, что этот лагерь освободила Красная армия.
Немаловажно и то, что в оценке преступлений нацистов акцент сделан на Холокосте, на уничтожении 6 миллионов евреев. Это сквозная тема для всего сюжета, отображена она сильно и ярко. Нельзя не упомянуть и о том, как показана неблаговидная роль Ватикана, Папы Пия 12-го, который договаривался с нацистами о спасении только католиков, никак не евреев. И лишь вскользь упоминается, что речь также должна идти об уничтожении советских людей, поляков и представителей других наций.
Неудивительно, что подобная тактика «забвения» вызвала вал критики в СМИ и обвинения создателей фильма в искажении истории.
Но есть и другое обстоятельство, которое могло смутить чиновников, наделенных правом решать, что можно, а что нельзя смотреть. Сегодня, как и в советскую эпоху, в общественно-политическом дискурсе, посвященном тематике Второй мировой войны и преступлениям нацистов, доминирует представление о них, как о своего рода условных фигурах, олицетворяющих вселенское зло. А в фильме они показаны обычными, живыми людьми, переживающими, рефлексирующими, любящими своих родным. В СССР подобное не допускалось, единственным исключением стала книга «Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер», изданная в 1981-м году ограниченным тиражом и в основном для "заграницы". А вообще рассказывать о личной жизни заправил 3-го не поощрялось, чтобы не дай бог не вызвать к ним какого-либо сочувствия.
Фильм «Нюрнберг», да и книга Келли «22 камеры», которая легла в основу картины, как раз дают к этому повод. В беседах с психиатром Геринг рассказывает о своей жизни, о событиях, которые на него повлияли. И жалуется на то, что тюремщики не видят в нем человека, но надеется – говорит об этом прямо – что «в будущем вы признаете нас за людей». Келли видит, что Геринг примерный семьянин, знакомится с его женой и дочерью, музицирует с девочкой, помогает им переписываться… Возмущается и теряет самообладание, когда жену и дочь арестовывают.
В конце концов, после всех тестов и бесед с пациентами из 22-х камер он убеждается, что они не представляют собой какую-то психическую аномалию или жертв некоего «вируса нацизма». Это действительно обычные люди, но ступившие на путь ненависти и массовых убийств ради утверждения собственного величия. Геринг им характеризуется, как «нарцисс, склонный к масштабным и агрессивным вымыслам». Он идет на разрыв со своим пациентом, бросает ему в лицо: "Вы не Александр Великий. Вы толстяк в тюремной камере. И вы знали о лагерях».
Однако Геринг не остается в долгу, указывая, что американцы тоже убивали мирное населения, во время бомбежек немецких и японских городов («думаете, американские пули и бомбы не убивают?»). Заявляет: «Этот суд через 15 лет будет фарсом. Великих завоевателей убийцами не считают», и откровенно признается в том, что он думает о Келли: «Думаю, жизнь у вас будет несчастная. Её затмит всё это, время проведенное со мной. Думаю, Вы напишите свои тома, чтобы заново это пережить. Единственные моменты в жизни, когда были с чем-то великим. Вы в этом мире не оставите следа. Я – фолиант, вы всего лишь примечание».
И в финале Келли делает то, в чем он раньше отказывал Джексону, ссылаясь на врачебную тайну – передает ему все свои записи бесед с Герингом, сделанные им выводы, чтобы преступник не сумел вывернуться в ходе слушаний. Впрочем, как это могло или было использовано Джексоном, остается неизвестным, в этом, кстати, кроется сюжетная неувязка. Выше уже отмечалось, что американского обвинителя выручил британец.
Из всего изложенного должно стать очевидным, что фильм «Нюрнберг» - произведение сложное, неоднозначное, но это не дешевая поделка, а все-таки серьезное кино. И российского зрителя не следует лишать возможности самому разобраться, что в нем правда, а что нет, оценить заложенные в нем идеи. В любом случае он дает пищу для размышлений, чтобы сверить вымысел и правду истории. Такие фильмы, как «Нюрнберг» заставляют думать, обращаться к истории, анализировать события прошлого. Чего не скажешь о других зарубежных картинах, которым Минкульт с легкостью дает зеленый свет: «Иллюзия обмана 3», «Дракула», «Человек-бензопила», «Плохая девочка»… Еще и отечественные шедевры типа «Чебурашки» или «Буратино» можно вспомнить. Вот к ним не подкопаешься, все просто ясно, никаких посторонних и ненужных мыслей после просмотра не появится.
Если интересно, подписывайтесь и смотрите также мой телеграм-канал https://t.me/diplomatar