А кто такая Вера Шундик? А хрен ее знает! Продолжаем нашу бесконечную сагу, начатую в холодный и ясный январский день
Расскажу немного и о себе как все-таки тоже участнике проекта. Я был к тому времени человеком вполне сложившимися с абсолютно четко оформившимися ценностями: мне нравилось, когда два и более гитаристов поочередно выходят на соло. Потому, что Бахтин — да, Бахтин — наше все, полифония и бла-бла-бла, но, на самом деле, у воспетого Бахтиным Достоевского никакой настоящей полифонии-то и нет. Ибо когда один и тот же человек кричит на разные голоса — это еще не полифония. Полифония начинается тогда, когда в действие вступают разные сознания. По-разному материализующие звук. Два гитариста, играющие на совершенно идентичных гитарах, все равно будут играть по-разному, поскольку руки у всех устроены по-разному, и это не только отпечатков пальцев касается. И если гитаристы умудряются при этом перебрасываться темами, то вот это и есть настоящая полифония, когда с разных позиций выстраивается единое. Помните у Шелли?
Where music and moonlight and feeling
Are one.
Так себе стишонки на самом деле. Непредставимо, а то и гротескно при попытке представить. Но стихи посвящены гитаристке, очевидно, умевшей настраивать гитару,
и вот это ощущение, когда что-то строит, поэт и попытался выразить. Понятно, что когда играют несколько гитаристов и не лажают при этом, это ощущение усиливается в разы. Вот за этим я и охотился (неудачно, как вы вскоре поймете). Читал журналы типа Guitar Player, обдумывал интервью кого-то из Whitesnake, бахвалившегося, что «вот, у нас тоже два гитариста как в Iron Maiden, но в IM их не отличить друг от друга, а наши-то — яркие личности!» (На самом деле, полная чушь, конечно, поскольку в IM гитаристы вполне различаются, а про Whitesnake все, кажется, уже забыли. Но как утопический идеал меня это заводило). Вот и к Константину я приставал, размахивая у него перед носом Бахтиным: «Надо замутить что-нибудь в этом духе!» И почти получилось. Вот только при импровизации я постыдно слажал на втором квадрате, не вняв только что данному уроку Маэстро: если первый квадрат получился, просто повтори его, не умничай. И ошибка теперь перенесена в вечность, поскольку возможности перезаписать у меня нет. Бессонными ночами я пытаюсь уговорить себя, что это немного похоже на Джако Пасториуса. Но совесть отвечает мне, что в лучшем случае, это похоже на Новеллу Матвееву. Юные музыканты! Учтите мой печальный опыт, не лажайте.
Что касается вербальной части, то там Бахтин, только Бахтин. Раздумья о романе XIX века.
Дядя Генрих, купив револьвер, отправился спать.
Роза Аткинс, тесак наточив, залезла в кровать.
Сексуальная сучка — эта Роза Аткинс! Впрочем, роман XIX века полон холодноватого как лезвие тесака блуда. Минуем буржуазно-бессодержательный рефрен «Так устроен наш мир».
Сеня, Сеня, Сеня, Сеня, Сеня Цыбин (гениальная импровизация Константина, пока не осмысленная) проснулся чуть свет в измятом венке....
Не хочу сказать, что каждый из нас — «Сеня Цыбин». К дамам это вообще не относится, но и грамматически подходящие субъекты не всегда «Сеней Цыбиным» себя ощущают. Но — бывает. И тогда возникает роковой вопрос: а венок-то Сене Цыбину как корове седло? А с роковыми вопросами — к Бахтину, а у него ответ на все такое: мениппея. А, черт, не пришло мне это в голову раньше: а то я тут каялся, что слажал. А на самом деле — вполне респектабельно участвовал в мениппее.
И наконец — мы, кажется, потеряли исходную Веру Шундик? Ничуть.
Вера Шундик омыла слезой свой позор в дневнике.
Это финал нашего с Константином построения большого романа. Финал постыдный и... сладкий. Потому, что оба участника проекта ТБ вполне готовы были похотливо утешить эту несчастную Веру Шундик. Каковую готовность она то ли оценила, то ли нет... ибо была целиком и полностью выдумана участниками проекта ТБ. По-моему, уже есть что послушать?
https://disk.yandex.ru/d/m2bWponZrsH8UA