Тяжко. Гюго пишет вязко.
При этом повествование похоже на катание на волнах, то очень интересно, то очень скучно, то злость, то радость, то отвращение. Чего там только нет, поэтому читать, конечно, рекомендую.
Вас вгонят в тоску длинные описания погоды, природы, окружающего мира, домов и так далее, и в качестве защиты от этого вы вопрошаете: «Ну зачем так долго и скрупулёзно описывать лачугу?».
Возможно, вам поможет осознание, которое ко мне пришло после лекции по Гюго. 🥸 Мне помогло.
До появления кинематографа и фотографий единственный способ погрузить читателя в обстановку романа — это очень подробно и ярко описать все детали. Понимая это, на 5 листов описания лачуги в центре Парижа смотришь как на мастерство слова, а не желание занять больше времени. Гюго погружает, это неоспоримый факт.
Сложность обсуждения этой книги в том, что очень много сюжетных линий, множество тем поднимает Гюго на единицу текста: и добродетель, и бесчестие, и что такое быть матерью, что такое быть человеком, несправедливое отношение к женщине, к детям и много-много всего. Даже в фильме про материнство, аборты и женщин ему нашлось место.
Я читала этот роман в книжном клубе , поэтому осилить было проще. В этом смысле группа — это всегда прекрасно: другие заметят то, чего не видишь ты, обличат в слова то, что не удается самому, покажут другую сторону. Обожаю такие моменты.🌚
Много я себе всего выписывала, пока читала, и всё это может быть спойлером для тех, кто не читал, поэтому скажу о главном для меня из первых двух частей.
Право на ошибку.
В силу своей инициативной деятельности в своем ЖК, что бы я ни делала хорошего для нашего дома, есть ощущение, как будто за мной пристально наблюдают: а когда же я не донесу бумажку до мусорки?
Это могла бы быть просто моя фантазия, если бы в отсутствие подобных прецедентов люди не придумывали свои.
Я думаю, с подобным, с хейтом, как его сейчас называют, сталкивается каждый, кто хоть сколько-нибудь на виду. Это явление ясное и понятное. 🤷
Мне говорят: «Для всех хорошим не будешь» — кто б спорил, но в моменте всё равно расстраиваешься, это такое сочетание злости на других, жалости к себе, злости на себя и жалости к другим. Гюго описывает эту бурю и внутренний диалог в эпизоде нравственного выбора мэра Мадлена.
Однажды друг нашей семьи, по совместительству сосед, в момент особо активного нападения на нас в общем соседском чате написал очень трогательное сообщение, а в конце добавил: «Ты можешь построить тысячу больниц, а потом один раз упасть пьяным на улице. И все запомнят тебя как грязного пьяницу».
И можно даже никуда не падать, ведь не важно, какая правда, важно, как ее расскажут люди