Надя проснулась от ощущения, будто её придавило бетонной плитой. Каждый вдох давался с трудом, а горло саднило так немилосердно, словно она всю ночь кричала на морозе. Она с трудом дотянулась до телефона, лежащего на тумбочке, и нажала вызов.
— Да? — голос мужа в трубке звучал бодро, на фоне слышался гул чужих голосов и звон посуды.
— Рома, мне очень плохо, — прохрипела Надя, стараясь говорить громче. — Температура, наверное, под сорок. Ты можешь приехать? Или хотя бы заказать мне лекарства по списку? Я встать не могу.
— Надь, ну ты чего? У меня сейчас дегустация весеннего сбора, здесь китайские партнёры, я не могу просто так сорваться, — в его тоне скользнуло раздражение. — Закажи доставку, сейчас курьеры за пятнадцать минут бегают. Всё, мне некогда.
Он отключился, даже не пожелав ей здоровья. Надя еще минуту смотрела на погасший экран, чувствуя, как обида жжёт сильнее лихорадки. Она сжала зубы, сама открыла приложение аптеки и набрала корзину.
Вечером она написала Роману сообщение в мессенджер: «Купи лимон и мёд, пожалуйста. Горло не проходит». Синяя галочка загорелась мгновенно. Ответ пришел через час: «Ага».
Роман явился только под утро. От него пахло дорогой выпечкой и чужим весельем. В руках он держал картонный стаканчик с логотипом кофейни.
— Держи, болящая, — он поставил стакан на тумбочку. — Латте с карамелью, как ты любишь. Мы засиделись в офисе, обсуждали логистику поставок. Ты же знаешь, сезон.
Надя медленно села в постели, глядя на мужа воспалёнными глазами. Лимонов он не принёс. Мёда тоже. Только этот дурацкий кофе, который сейчас казался насмешкой.
— Ты даже не зашел в магазин, — тихо сказала она. — Я просила простые вещи. Мне не нужен латте, Рома. Мне нужна была твоя помощь.
— Ой, давай без драмы, — он махнул рукой и стал стягивать рубашку. — Ты же справилась? Живая? Живая. Я устал, хочу спать.
Надя отвернулась к стене. Внутри неё словно повернулся выключатель, гасящий свет в комнате, где они жили вдвоём. Надежда на понимание рассыпалась в пыль.
Следующие две недели Роман вел себя так, будто они соседи по коммунальной квартире. Он приходил поздно, отвечал односложно, постоянно прятал телефон экраном вниз. Надя, занимаясь разработкой сценариев для квест-комнат, сидела дома и наблюдала.
Она видела, как он нервничал, когда ему звонили. Замечала, как он бегает глазами, придумывая очередную ложь про задержки груза на таможне. Но она молчала, выжидая момент, когда нарыв лопнет сам. И он лопнул в субботу.
Звонок в дверь был настойчивым, длинным. Надя открыла. Перед ней стояла женщина — высокая, эффектная, в дорогом пальто, но с каким-то затравленным выражением лица.
— Вы Надя? — спросила незнакомка, бесцеремонно шагнув через порог. — Я Вика. Нам надо поговорить. Это касается Романа.
— Ну раз надо, проходите, — Надя посторонилась, пропуская гостью на кухню. — Чай, кофе? Или сразу к сути?
Вика села на табурет, не снимая пальто, и в упор посмотрела на хозяйку дома.
— Я сплю с вашим мужем полгода, — выпалила она. — Он обещал, что разведётся. Говорил, что вы живёте как чужие, что у вас разные спальни. А теперь он начал… сливаться.
— Сливаться? — переспросила Надя, с интересом разглядывая любовницу мужа. — Это как?
— Он ноет, — зло процедила Вика. — Последний месяц только и разговоров, что у него нашли какую-то страшную болезнь. Что ему нужен уход, покой, особый режим. Он приходит ко мне и ложится на диван, требуя жалости. Я не нанималась в сиделки, понимаете? Если он болен — пусть лечится с женой. А если врет, чтобы не разводиться и держать меня на поводке — то вы должны знать, какой он подлец.
Надя вдруг рассмеялась. Пазл сложился.
— Болезнь? — Надя резко встала и подошла к Вике вплотную. — Вы серьезно поверили? Рома здоров как бык. Он просто трус.
— В смысле? — растерялась Вика.
— В прямом! — Надя повысила голос, чувствуя, как накопленная злость прорывается наружу. — Если бы у него что-то болело, он бы первым делом приполз ко мне, чтобы я бегала вокруг него с градусниками! Он просто устал изображать героя-любовника и решил давить на жалость, чтобы вы его не бросили, но и не требовали загса. Это же гениально: «Милая, я умираю, давай просто будем вместе, пока я жив». Удобно, правда?
Вика моргнула. На её лице отразилось сомнение, сменившееся гневом.
— То есть, он здоров? — переспросила она.
— Абсолютно, — жестко отрезала Надя. — Но знаете что? Забирайте его. Дарю. Мне такой артист погорелого театра больше не нужен.
— Вы его выгоняете? — удивилась Вика.
— Я освобождаю место для новой жизни, — Надя распахнула входную дверь. — Идите. И готовьтесь к встрече «больного».
*
Когда замок щелкнул за спиной Вики, Надя не стала лить слёзы или пить успокоительное. Она достала из кладовки огромный чемодан на колесиках.
Одежда Романа летела внутрь комом: рубашки, джинсы, его любимые свитеры из кашемира. Она не складывала их аккуратно, она запихивала их, утрамбовывала ногами. Зубная щетка, бритва, одеколон — всё полетело в боковой карман.
Роман вернулся через час. Он открыл дверь своим ключом и замер. В коридоре стоял чемодан, а рядом, скрестив руки, стояла Надя.
— Ты куда-то собралась? — глупо спросил он, снимая ботинки.
— Я? Нет. Это ты собрался, — Надя шагнула к нему. — Твоя Вика заходила. Очень милая женщина. Ждет тебя не дождется.
Лицо Романа вытянулось, он побледнел, потом покраснел.
— Надя, ты чего? Какая Вика? Это ошибка… — забормотал он, пытаясь пройти в комнату.
Надя с силой толкнула его в грудь обеими руками. Он пошатнулся и ударился спиной о косяк.
— Не смей мне врать! — закричала она, и голос её звенел от ярости. — Она мне всё рассказала! И про любовь, и про твою смертельную болезнь! Как тебе не стыдно придумывать такое?
— Надя, послушай! — Роман попытался схватить её за руки, но Надя отбила его ладони. — Я правда плохо себя чувствую! У меня анализы плохие, я просто боялся тебе сказать!
— ВОН отсюда! — рявкнула она, хватая его за куртку и толкая к выходу. — Вали к той, которой ты плакался! Пусть она тебе супчики варит! Я тебе больше никто!
— Ты не можешь меня выгнать! Это и мой дом! — взвизгнул Роман.
— Ах, твой дом? — Надя схватила с полки его ключи от машины и швырнула в открытый подъезд. — Иди ищи! Вон!
Она выпихнула чемодан на лестничную площадку он с грохотом покатился по ступеням. Роман, поняв, что разговора не будет, выскочил следом. Дверь захлопнулась с такой силой, что, казалось, штукатурка посыплется с потолка. Надя дважды провернула замок и, наконец, выдохнула.
*
Роман стоял перед дверью Вики через сорок минут. Он выглядел жалко: растрепанный, с тяжелым чемоданом, испуганный.
Вика открыла не сразу. Она смотрела на него через цепочку.
— Вика, пусти, — заныл он. — Надька с ума сошла, выставила меня. Я к тебе, навсегда. Как мы и хотели.
Вика сняла цепочку. Если Надя сказала правду, и он здоров, то, возможно, с него можно что-то поиметь. Мужик он не бедный, зарабатывает на чае неплохо.
— Заходи, — сухо сказала она. — Но учти, никаких нытиков я не потерплю.
Первые три дня прошли в странном напряжении. Роман старался быть веселым, но выглядел всё хуже. Он потел по ночам, кашлял и жаловался на боли в боку. Вика злилась.
— Хватит притворяться! — кричала она на четвертый день. — Твоя жена сказала, что ты здоров! Хватит играть комедию!
— Я не играю! — заорал в ответ Роман, трясущимися руками доставая из внутреннего кармана пиджака смятый конверт. — Вот! Смотри! Я только неделю назад получил результаты, я не знал, как вам сказать!
Вика выхватила бумагу. Пробежала глазами по строкам. Её лицо окаменело. Диагноз был настоящим. Не смертельным прямо сейчас, но требующим долгого, дорогого и нудного лечения, диеты и ухода. Гепатит в тяжёлой форме плюс подозрение на проблемы с поджелудочной.
— Это правда? — тихо спросила она.
— Да! — Роман опустился на стул. — Мне нужна помощь, Вика. Мне страшно.
Вика молча положила листок на стол. Потом прошла в коридор и открыла дверь нараспашку.
— Собирай вещи, — сказала она ледяным тоном.
— Что? — Роман поднял голову. — Ты шутишь?
— Я не нанималась быть нянькой больному мужику, — отчеканила она. — Мне нужен мужик, а не пациент. Надя тебя выгнала, потому что знала, что ты станешь обузой. Она умная баба. А я не собираюсь разгребать твои проблемы. Уходи.
— Но мне некуда идти! — воскликнул он, вскакивая.
— Это не мои проблемы. ВОН!
Она стояла в дверях, пока он, шатаясь, выволакивал свой чемодан обратно в темноту подъезда.
Ночной город встретил Романа холодным ветром. Он сидел на лавке у подъезда дома, где прожил с Надей десять лет. Окна его бывшей квартиры были темны.
Он достал телефон. Пальцы дрожали. Набрал номер Нади.
«Абонент временно недоступен или заблокировал вас».
Он подошел к домофону. Набрал номер квартиры. Гудки шли, но никто не снимал трубку. Надя видела через камеру видеоглазка, кто стоит внизу, и просто отключила звук.
Он набрал Вику.
«Абонент занят».
Роман остался один. С чемоданом, набитым мятыми вещами, и диагнозом в кармане. Он хотел обмануть всех: жену заставить терпеть равнодушие, любовницу разжалобить выдумками (которые оказались правдой), чтобы удержать обеих.
Надя действительно не солгала Вике — она была уверена, что он врёт. Но ирония судьбы ударила по Роману с двух сторон. Своим враньем и пренебрежением он отрезал путь назад, а своей реальной слабостью закрыл путь вперед.
Он прижался лбом к холодной железной двери подъезда. Две женщины, каждая по-своему, отказались нести этот чемодан без ручки.
Надя в это время заваривала себе чай с лимоном и медом. Впервые за долгое время она дышала свободно, несмотря на остатки простуды.
Автор: Ева Росс ©