Расслабляться было некогда, кардиолог сказал, что нам с дочкой нужно срочно в Москву. Нам выдали направление в Детскую Морозовскую на обследование.
Малышка моя чувствовала себя чудесно, но я решила перепроверить. Если есть возможность попасть в хорошую больницу по квоте, почему нет?
Аришке всего полтора, и она еще мало что понимает, а вот Машуне уже шесть, и она еще та стрекоза.
- Одевайтесь поскорее, - требую у детей, чтобы слушались меня, не игрались. – Поезд без нас уедет!
- Как без нас? – Машуня хлопает огромными синими глазищами, стоя в одной майке и в трусах в центре комнаты.
На улице зима. Сегодня пятнадцатое января, а дома очень холодно, потому что как назло вчера случилась авария в районе, и батареи едва теплые.
А обогреватель свекровь Антонина Ильинична унесла к себе в комнату, оставив детей в холоде.
Пришлось матрешкам спать в теплой одежде, но сейчас нужно переодеться, и без раздевания никак не выйдет сделать это.
- Ма-ша! Я кому сказала – немедленно одевайся. Если заболеешь, оставлю тебя дома с бабушкой!
- Нет! – взвизгивает стрекоза и я замечаю, что ее реснички становятся вмиг мокрыми. Малышка безумно соскучилась по папе, и мечтает о встрече с ним завтра утром, когда он встретит нас на перроне Курского вокзала.
- Я… кофточку потеряла, - говорит дочь запинаясь и дрожа.
- Антонина Ильинична! – кричу в сторону коридора. – Помогите нам! Маша голая бегает, а здесь холодно.
Свекровь появляется спустя еще несколько минут – несет себя как королева собственную персону. Уже накрасилась, оделась(!), в отличие от безалаберной Машки, которая умудрилась растаскать по комнате подготовленную одежду и потерять половину.
- Ты же велела мне уйти, - шипит свекруха, поджимая тонкие накрашенные губы.
- Вы мешали собираться. Ну простите. У меня голова кругом, боюсь забыть чего-нибудь. Я же просила Федю приехать и сопроводить нас в больницу, а он даже трубку не взял и не перезвонил.
- Ой, Рита, тебе лишь бы свалить все проблемы на мужа, ты ужасная жена и мать плохая! Вон малая снова заболела!
Не отваживаюсь спорить с Антониной, она бывшая учительница, ее фиг переспоришь.
Машка таращит глаза, пока бабка натягивает на нее коричневые колготки.
- Я красненькие хотела, - по щекам старшей матрешки текут слезки.
- Ишь ты, модница нашлась. Вся в мать! – бубнит зло бабка. – из-за тебя отец дома не живет. Из-за тебя скитается мой мальчик. Потому что колготки тебе подавай, заколки!
Машуня плачет пуще прежнего.
- Антонина Ильинична, пожалуйста, не надо, -прошу я, одевая и обувая младшую дочь.
- Чего не надо? – смотрит на меня по-змеиному. – Ты, Рита, моему сыну всю жизнь испортила. Мой перспективный мальчик был вынужден бросить учебу, потому что ты навешала на него Машку!
- Навешала? Машенька – наша любимая доченька.
- Зачем было в восемнадцать женить Федю на себе и рожать в девятнадцать?
- А когда? В сорок? – мой голос срывается.
- В тридцать, было бы в самый раз.
Машуня разъяренным зверьком глядит на бабку, пока та натягивает на нее джинсы, теплый колючий свитерок (который дочь ненавидит всеми фибрами души).
Ариша – полуторогодовалая дочурка все это время крутится-вертится в моих руках, пока я одеваю ее в комбинезон теплый.
К моменту, пока удается одеть и обуть детей чувствую себя вялой и уставшей.
- Ты сама во всем виновата! – бубнит свекровь. – Когда второй забеременела, я сразу сказала, чтобы ты своей глупой головой думала, как будешь ее растить!
Смахиваю слезинку. Снова набираю мужа – не берет трубку.
- Вдруг что-то случилось? Он деньги не выслал и не пишет.
- Во всём виновата, нарожала детей, решай проблемы сама, не вешай всё на моего Феденьку! Из дома выгнала моего сыночка, он вынужден по квартирам скитаться, жить где попало, есть что попало, чтобы содержать твоих детей.
- Моих?
Стою перед свекровью маленькая и жалкая.
Как же обидно. А еще сердце болит из-за малой, из-за предстоящего обследования. Из-за мужа разрывается душа, вдруг что случилось – два дня не отвечает.
Матрешки стоят у дверей – хлопают на меня большими синими глазами.
Рюкзак с вещами закидываю себе на спину, Аришу закидываю в коляску, в руки беру спортивную сумку, Машке показываю, чтобы топала впереди и под ноги глядела.
Супится, поправляет лямку своего рюкзака, устремляется на абордаж двери.
В дверь мне летит:
- Наступил час расплаты!
О чем это она?
Уж не желает ли, чтобы у моей малышки нашли что-нибудь серьезное? Слезы снова застилают глаза, но я заставляю себя не реветь.
- Рита, ты можешь остановиться у меня, - твердит в трубку мой одноклассник Саша.
- Саша, я просила тебя обо одном, помочь мне найти Федора. Он не отвечает на звонки. Я хотела уже подать заявление в полицию, но свекровь меня остановила со словами «- Не устраивай охоту на ведьм! Возможно, мой мальчик устал, отдыхает».
Отдыхает он, серьезно?
Должен был купить билеты на поезд, я просила, чтобы купе взял, как нам ехать с двумя детьми – непоседливой старшей и хрупкой – младшей?
Не в плацкарте же?
Именно в плацкарте мы и поехали, других билетов не было.
Сложив коляску, я взяла малую на руки, а Машу заставила крепко держаться за сумку.
Спустя пять минут мы уже пробирались по узкому проходу вагона к своему месту у туалета.
- Ничего страшного, - успокаивала я себя. – Уже утром будем на месте. Главное, здесь тепло, нет сквозняков, значит, Ариша в безопасности.
Машка, так та у меня никогда не болела. Ребенок- кровь с молоком, как говорится. В детский сад мы не ходили, потому что я сидела дома со вторым ребенком.
Как говорится, между первой и второй – перерывчик небольшой. Именно так у нас и вышло.
- Наше купе, - я подтолкнула Марусю вперед, и мы тут же ворвались в небольшое пространство плацкартного купе. На столе как обычно лежала недоеденная еда, и дурно пахла, от чего малая сразу же проснулась и начала чихать.
На нижней полке лежал мужчина, играл в телефоне, на верхней – кто-то спал, женского рода.
Маша тут же затараторила какую-то считалочку или стишок, и мужик поднял озабоченные глаза, начал внимательно следить за нами.
- Она же не будет всё время разговаривать? – уточнил он, и я уставилась на него в ответ.
- Мама, - пролепетала уставшая Ариночка, и я отвлеклась на нее, разглядывая живое личико своей крохи, обрамленное светлыми тонкими волосиками.
Румянец на щеках обычный, - подумала я, удрученно качая головой.
Может, Федя был прав, зря я придумала эту поездку, диагностику. Нарисовала слона, а там была всего лишь муха, и дочь моя абсолютно здоровая.
А теперь я еду в столицу, чтобы помешать мужу, оторвать его от дели работы, к тому же тащу с собой еще и Машу, но старшая безумно скучала по отцу. У меня не было выбора, я не могла ей отказать!
Машка забирается на нижнюю полку, я сажусь рядом. Арина тут же вскарабкивается ко мне на колени, обнимает меня, прижимается к щеке, закрывая сонные глазки, моргает, и сон летает по ее длинным загнутым ресничкам.
Маленькие ручонки обнимают меня, пока я думаю, с чего начать.
Всё здесь неудобно – явно не для матери с двумя маленькими детьми.
Эх, если бы я не понадеялась на Федора, и купила билеты заранее, всё было бы иначе.
Но я думала, что он должен принять хоть какое-то участие в жизни семьи.
Его мать говорит, что я всё вешаю на него, но это неправда. Он даже деньги перестал нормальные присылать, мне приходится во всем ограничивать расходы. Федор заявил, что копит на квартиру для нас, не можем же мы вечно жить с его мамой.
-Не можем, - мелькает мысль у меня в голове.
Рядом, в соседнем купе гуляет компания молодых мужчин, и проводница делает им замечание.
- Еще час, и выключаю свет!
Какие же они счастливые веселые и необремененные. Воспоминания нахлынули – как я училась в колледже. Прекрасное было время. Тогда-то мы и познакомились с Федей. Разве мог он устоять передо мною? А я перед ним.
Как сейчас помню, как любящие глаза смотрели на меня с теплотой и нежностью.
Кажется, этой ночью я не усну совсем, буду охранять сон дочерей т вспоминать «молодость».
Мне всего двадцать пять, а я уже успела забыть, что такое любовь и настоящие чувства между мужчиной и женщиной. Иногда мне кажется, что после рождения второго ребенка меня будто заперли в клетке.
Когда я открываю рот на эту тему, муж и его мать обвиняют во всем только меня.
Что я?
Я бы и сейчас выбрала Аришу!
Дочка давно уткнулась носиком мне в ухо, сопит, видит десятые сны. Машка тоже начинает зевать.
- Мужчина, простите, - гляжу на того, что с телефоном. – Я понимаю, с моей стороны это наглость… не могли бы вы занять верхнюю полку. Можете уступить нам нижнюю. Дочка она ночью разбрасывает ноги и руки, может упасть с верхней.
Отвлекает от телефона, смотрит на меня неприязненно, качает головой.
- Ну и наглость! Нарожала, теперь вешаешь свои «проблемы» на других?! Нет! Поищи дурака в другом месте, а у меня грыжа, между прочим, спина больная.
Всхлипываю, но быстро беру себя в руки, не хочу, чтобы Маша видела меня разобранной.
- Ничего, мы и втроем уместимся, да? – улыбаюсь сонной красавице. – Вы поспите, я рядышком посижу.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Выйду замуж за врача. После развода", Регина Янтарная ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.