Эта история до сих пор вызывает у меня липкий холодок вдоль позвоночника. Прошло два года, но рационального объяснения я так и не нашел.
Все началось с досадной поломки: мой старый смартфон превратился в бесполезный «кирпич» — сгорела материнская плата. В ту неделю я чувствовал себя отрезанным от мира, что жутко раздражало. Свою сим-карту я вытащил и бережно спрятал в потайной кармашек кожаного кошелька, застегнув его на молнию.
Был серый, промозглый четверг. Мы с Катей договорились пройтись по магазинам. Встретились у метро, обменялись дежурными фразами и пошли вдоль оживленной улицы. Примерно через десять минут в ее сумочке зазвучала стандартная мелодия вызова. Катя на ходу достала телефон и замерла. Ее шаг замедлился, а лицо за считанные секунды приобрело мертвенно-бледный оттенок. Она смотрела на экран с таким выражением, будто увидела там нечто невозможное.
Я заглянул ей через плечо. На дисплее высвечивалась моя фотография и имя: «Любимый». Шел входящий вызов с моего номера. С того самого номера, чья сим-карта в этот момент лежала в моем кошельке. Сердце пропустило удар. Я молча выхватил кошелек, судорожно дернул молнию — вот она, золотистая пластинка чипа, неподвижно лежит в кожаном пазу. Телефон в руках Кати продолжал вибрировать, словно насмехаясь над законами физики.
Я нажал на «принять» и поднес трубку к уху. Сначала была тишина, наполненная странным статическим треском, похожим на шелест сухой листвы. А потом я услышал себя. Голос в трубке произнес: «Да, я уже подхожу. Зайду за продуктами и буду у тебя через пять минут. Не забудь поставить чайник». Это не была старая запись. Голос обладал моими интонациями, моим специфическим говором, даже моим характерным смешком в конце фразы. Он вел диалог с кем-то невидимым, совершенно не замечая моего присутствия.
Когда я в ужасе протянул телефон Кате, она услышала, как «я» на том конце провода начал рассказывать историю, которую я действительно планировал обсудить с ней вечером. Она вскрикнула и сбросила вызов, мгновенно выключив аппарат.
Мы надеялись, что это разовый глюк системы, но аномалия только набирала обороты. В течение следующих шести месяцев наш мир превратился в затяжной триллер. Мы могли сидеть в полной тишине, мой новый телефон лежал на столе экраном вверх, как вдруг он сам по себе загорался, и через секунду у Кати начинала разрываться сумочка. Несколько раз ей приходили пустые сообщения с моего номера в те моменты, когда я спал рядом с ней, а мой телефон был полностью разряжен.
Если она все же решалась взять трубку во время таких «фантомных» звонков, она слышала звуки нашей квартиры — звон посуды, шум воды в ванной или мое неразборчивое бормотание, даже если в этот момент мы находились в шумном общественном месте. Катя стала дерганой, она начала бояться любого входящего вызова, а на меня смотрела с подозрением, словно я был причастен к этой чертовщине. Натянутость в отношениях росла: мистика вытеснила близость, заменив ее паранойей.
Странности прекратились так же внезапно, как и начались — в тот день, когда мы решили расстаться. Как только мы разъехались и удалили номера друг друга, звонки прекратились навсегда. Иногда я задумываюсь: было ли это «эхо» из параллельной реальности, где другой я продолжал жить обычной жизнью? Ответ так и не найден, но с тех пор я никогда не храню сим-карты в кошельке. Мало ли кто решит по ним позвонить.