Дорога до Академии заняла два дня. Два дня тряски в телеге, два дня попыток не свалиться с сена, два дня непрерывных стонов Варвары, которая всё никак не могла простить себе утраченный окорок. Плющихин оказался мужиком компанейским — на привалах делился едой, травил байки и даже разрешил Ульяне порыться в его товарах в обмен на обещание ничего не красть. Лиса, конечно, поклялась, но я видел, как её руки чешутся при виде блестящих безделушек. Пришлось посадить её между мной и Ярославой, чтобы контролировать.
— Никогда не думал, что путешествие на телеге может быть таким утомительным, — простонал Глеб, когда мы въехали на холм, с которого открывался вид на Академию.
— Это потому что ты всю дорогу просидел, уткнувшись в свои травы, — проворчала Ярослава. — Надо было разминаться, как я.
— Твоя разминка — это триста приседаний с мечом, — напомнил я. — Не каждый выдержит.
— А ты выдержал?
— Я выжил. Это не одно и то же.
Ульяна высунулась из-за моей спины и ахнула. Я поднял глаза и... честно говоря, тоже ахнул.
Академия Магии и Высших Наук имени князя Владимира Красное Солнышко возвышалась на холме, как гигантский слоёный пирог, который пытались испечь сразу несколько архитекторов, не договорившихся между собой. Тут были и древние белокаменные стены с бойницами, и готические шпили, и какие-то терема с петушками, и даже пара куполов, которые, судя по цвету, были медными, но от времени позеленели. Всё это великолепие было окружено мощной стеной с башнями, на которых развевались флаги.
— Красиво, — выдохнул Глеб.
— Страшно, — поправила Варвара. — Там же все маги. А маги — они психи.
— Ты сама оборотень, — напомнил я.
— Ну и что? Оборотни — это естественно. А маги — это неестественно. Они с природой не дружат.
— Зато мы с природой дружим, — поддакнула Ульяна. — Я, например, с белками дружу. Они мне орехи носят, а я их не ем.
Я промолчал, потому что за два дня насмотрелся на её "дружбу": белки от неё шарахались, как чёрт от ладана.
Обоз подкатил к воротам. Нас встретили двое стражников в блестящих кирасах и с алебардами. Вид у них был такой важный, будто они личную гвардию князя охраняют, а не проходную.
— Кто такие? — лениво спросил один, оглядывая наши потрёпанные телеги.
— Купец Плющихин, — выскочил вперёд наш благодетель. — С товарами на ярмарку. А это, — он кивнул на нас, — поступающие. Боярин Немой со свитой.
Стражник уставился на меня. Потом на Ярославу. Потом на Глеба. Потом на Варвару, которая возвышалась над всеми, как скала. Потом на Ульяну, которая строила ему глазки и помахивала хвостом с бантом.
— Это... свита? — переспросил он.
— Ага, — подтвердил я. — Можно мы пройдём? А то ярмарка, говорят, уже началась, а нам ещё на экзамен успевать.
Стражник почесал затылок, но махнул рукой — проезжайте, мол. Видимо, за два дня пути я настолько привык к своей команде, что перестал замечать, как абсурдно мы выглядим со стороны. А со стороны это было зрелище: худой парень в мятом кафтане, девушка в доспехах с мечом, тощий очкарик с мешочками на поясе, огромная девица, которая явно могла сломать подкову голыми руками, и рыжая лиса с бантом на хвосте. И это мы ещё Прохора не показывали.
Внутри Академия оказалась ещё более безумной, чем снаружи. Мы въехали во внутренний двор, где уже толпились десятки людей: студенты в мантиях, преподаватели с посохами, купцы, разносчики, какие-то звери (в том числе и говорящие — один пёс в шляпе что-то оживлённо обсуждал с котом в очках). Плющихин сразу же умчался искать место под ярмарку, а мы остались стоять посреди этого хаоса, чувствуя себя деревенщинами, впервые попавшими в столицу.
— И куда теперь? — спросил Глеб.
— Наверное, надо найти приёмную комиссию, — предположил я.
— А где она?
Я огляделся. Двор был огромным, и со всех сторон в него выходили двери, лестницы, арки. Куда идти — непонятно.
— Спросим у кого-нибудь, — решил я и направился к ближайшему человеку в мантии.
Человек оказался молодым парнем с длинными патлами и сонным лицом. Он лениво жевал яблоко и смотрел в небо.
— Извините, — обратился я. — Не подскажете, где здесь принимают документы у поступающих?
Парень перевёл на меня взгляд, потом на мою компанию, и яблоко застряло у него в горле. Он закашлялся, выплюнул кусок и выдавил:
— Вы... поступаете?
— Да, — подтвердил я. — Я и... вот они. Ну, не все поступают, некоторые сопровождающие. Но я — поступаю.
— А это кто? — он ткнул пальцем в Ульяну, которая уже вовсю крутила хвостом и стреляла глазами.
— Моя... ну, скажем так, помощница.
— А это? — палец переместился на Варвару.
— Охрана.
— А это? — на Ярославу.
— Невеста.
— А это? — на Глеба.
— Ученик.
Парень сглотнул. Потом медленно поднял руку и указал на массивную дверь справа.
— Туда. По коридору, потом налево, потом направо, потом прямо до упора. Там будет табличка «Приёмная комиссия».
— Спасибо, — кивнул я и повёл команду к двери.
— Странные тут студенты, — заметила Варвара. — Чего он так вылупился?
— Наверное, просто удивился, — предположил Глеб. — Мы и правда выглядим необычно.
— Необычно — это мягко сказано, — хмыкнула Ярослава. — Мы выглядим как цирк, который приехал на гастроли.
— Главное, чтобы нас не попросили показывать номера, — усмехнулся я.
Приёмная комиссия оказалась большой комнатой с длинным столом, за которым сидели три мага в мантиях. Двое были пожилые, с бородами и в очках, а одна — молодая женщина с острым взглядом и неестественно фиолетовыми волосами. Перед ними стоял длинный стол, за которым скучали несколько абитуриентов.
Когда мы вошли, все трое подняли головы и уставились на нас с тем же выражением, что и парень во дворе.
— Вы... по какому вопросу? — спросила фиолетовая женщина.
— Поступать приехали, — бодро ответил я. — Боярин Немой Святослав.
Женщина полистала свои свитки.
— Немой... Немой... А, вот. Вы тот самый, про которого ректор говорил?
— Наверное, — пожал я плечами. — Ректор Велемудр лично приезжал ко мне.
Маги переглянулись. Один из стариков кашлянул.
— Да-да, нам сообщали. Вы с редким даром травочувствия. Но... — он окинул взглядом мою свиту. — А это кто с вами?
— Моя команда, — объяснил я. — Ярослава — моя невеста и телохранитель. Глеб Карасёв — студент, он уже учится, просто сопровождает. Ульяна и Варвара — тоже поступают, на факультет оборотничества. И Прохор... — я замялся, потому что Прохор как раз высунулся из-за пазухи. — А это Прохор, домовой. Он со мной.
— Домовой? — фиолетовая женщина подалась вперёд. — Живой настоящий домовой?
— А то, — гордо ответил Прохор. — Не первый век за порядком слежу.
Маги снова переглянулись. Потом один из стариков развёл руками.
— Ну, положений о домовых в уставе нет. Но и запрета тоже нет. Ладно, пусть остаётся. А вы, девушки, — обратился он к Ульяне и Варваре, — на факультет оборотничества, значит? У нас там как раз недобор. Заполняйте анкеты.
Ульяна просияла и подпрыгнула, едва не сбив стоявшую рядом чернильницу. Варвара важно кивнула и начала заполнять анкету, но, судя по тому, как она хмурилась, грамота давалась ей с трудом.
— А вы, боярин Немой, — сказала фиолетовая женщина. — Вам нужно будет пройти проверку дара. Формальность, но обязательная. Пройдёте в соседнюю комнату, там вас ждёт магистр Травоведения.
Я кивнул и направился к двери, но на пороге обернулся и сказал своим:
— Вы тут не шалите. Ульяна, ничего не воровать. Варвара, ничего не ломать. Глеб, присмотри за ними.
— А я? — спросила Ярослава.
— А ты если что — мечом помаши. Для острастки.
Соседняя комната оказалась оранжереей. Маленькой, но уютной, со множеством горшков, в которых росли самые разные растения — от знакомой мне крапивы до каких-то экзотических цветов с колючками. В центре стоял стол, а за ним сидел сухонький старичок с лупой в глазу.
— А, поступающий! — обрадовался он, увидев меня. — Проходите, проходите. Я магистр Травоведения, Феофан Бенедиктович. Будем ваш дар проверять.
— Здравствуйте, — сказал я, оглядываясь. — А что нужно делать?
— А ничего особенного. Просто сядьте вот здесь, закройте глаза и послушайте, что скажут растения. Я буду задавать вопросы, а вы отвечать.
Я сел на табуретку, закрыл глаза и прислушался. И тут же пожалел об этом. Растений в оранжерее было штук пятьдесят, и все они орали одновременно.
«Новый человек! Новый! Слышит нас! О, слышит! Спроси его, когда польют! Я уже третью неделю сохну! А меня вчера переставили, теперь солнца мало! А у меня корни гниют, потому что заливают! А я вообще кактус, мне воды надо мало, а они льют! Спасите!»
Я открыл глаза и покачал головой.
— Громко тут у вас, — сказал я.
— А? — удивился магистр. — Что значит громко?
— Растения, говорю, орут. Особенно кактус. Он жалуется, что его заливают.
Феофан Бенедиктович аж подскочил.
— Правда? А ведь и правда, полили на прошлой неделе... Ну-ка, ну-ка, что ещё слышите?
Я снова закрыл глаза. Теперь, привыкнув к шуму, я мог различать голоса. Вон та роза жаловалась на тлю. Вон тот фикус — на сквозняк. А вон та странная пальма просто хвасталась, что она выше всех.
Я пересказал всё магистру. Тот слушал, открыв рот, и быстро записывал.
— Невероятно, — бормотал он. — Чистый дар, не замутнённый обучением. Вы, батенька, самородок! Я такого со времён вашего деда не встречал!
— Вы знали моего деда? — удивился я.
— А как же! Он тоже с растениями дружил. Правда, не так тонко, как вы. Он больше по деревьям специализировался. А вы — универсал!
Я скромно пожал плечами. Внутри, конечно, было приятно.
— Проверку вы прошли, — объявил магистр. — Можете идти. Зачисление — завтра на общем собрании. А пока устраивайтесь в общежитии. Вам выделят комнату... — он заглянул в свиток. — Для иногородних студентов с сопровождающими. Это в старом крыле, третий этаж, комната 13.
— Тринадцатая? — переспросил я. — Это же несчастливое число.
— Глупости, — отмахнулся магистр. — У нас все комнаты счастливые. А тринадцатая вообще самая лучшая — вид на сад.
Я поблагодарил и вышел. Мои уже ждали в коридоре, причём Ульяна сидела на подоконнике и грызла яблоко, которое, подозреваю, стащила у того сонного студента. Варвара держала в руках анкету, всю в кляксах, но счастливо улыбалась. Глеб перебирал свои мешочки и что-то бормотал.
— Ну как? — спросила Ярослава.
— Прошёл, — кивнул я. — Идём искать комнату. Третий этаж, старая часть, номер 13.
— Тринадцать? — насторожилась Варвара. — Это плохое число.
— Магистр сказал, что у них все комнаты хорошие.
— Магистры много чего говорят, — проворчала медведица. — А потом в этой комнате привидения живут.
— Привидения? — оживилась Ульяна. — Это интересно! Я с ними подружусь!
Старая часть Академии оказалась именно старой — с низкими потолками, скрипучими лестницами и запахом плесени. Мы поднялись на третий этаж, прошли по длинному коридору и остановились перед дверью с вырезанной на дереве цифрой 13. Дверь была старая и немного покосилась.
— Ну, с богом, — сказал я и толкнул дверь.
Внутри оказалась довольно просторная комната с двумя кроватями, столом, парой стульев и огромным платяным шкафом. Окно действительно выходило в сад, и это было красиво. Но самое интересное было в другом: на подоконнике сидел прозрачный мужик в старомодном кафтане и задумчиво смотрел в окно.
— О, — сказал он, оборачиваясь. — Новенькие? А я уж думал, ко мне никого не поселят. Здорово, соседи!
Ульяна взвизгнула и спряталась за меня. Варвара перекрестилась (медведица, которая крестится — это зрелище). Глеб открыл рот и забыл его закрыть. Ярослава спокойно положила руку на меч.
— Ты кто? — спросил я.
— Я? — удивился прозрачный мужик. — Я привидение. Кузьма. Тут уже лет двести обитаю. При жизни был студентом, провалил экзамен по некромантии, и вот результат. Не могу уйти, пока не сдам. А экзамен всё никак не примут — то преподаватели меняются, то программа.
— Привидение? — Ульяна высунулась из-за меня. — Настоящее? А почему ты прозрачный?
— А это у нас профессиональное, — вздохнул Кузьма. — Так вы надолго?
— На месяц, — ответил я. — А может, и дольше.
— Отлично! — обрадовался призрак. — А то скучно одному. Я вам буду помогать. Я тут всё знаю: где какая аудитория, у кого какие привычки, где можно списать. А вы меня, если что, прикрывайте, чтобы выселить не пытались.
— Договорились, — кивнул я. — Только условие: ночью не шуршишь, не пугаешь, и не летаешь над спящими.
— Обижаешь, — надулся Кузьма. — Я приличное привидение. Я только по коридорам летаю и иногда стенаю, но это по привычке.
Мы разобрали вещи. Ульяна тут же оккупировала шкаф, заявив, что это её личная нора. Варвара легла на кровать, и та жалобно скрипнула, но выдержала. Глеб разложил свои мешочки на столе. Ярослава прислонила меч к стене и села на стул, готовая в любой момент вскочить. Прохор вылез из-за пазухи и осмотрелся.
— Ну, хозяин, — сказал он. — И где тут молоко дают?
— В столовой, наверное, — предположил я. — Кстати, о столовой. Надо бы поесть.
— Ага! — оживилась Варвара. — Я жутко голодная!
Мы вышли в коридор и направились в сторону, куда показал Кузьма. Столовая оказалась огромным залом с длинными деревянными столами и скамьями. В углу раздавалась раздача, где студенты получали тарелки с едой. Мы встали в очередь, и я с удивлением обнаружил, что на нас смотрят. Много. С любопытством, с насмешкой, с недоумением.
— Слышь, новенькие! — раздался голос сбоку.
К нам подошла компания — трое парней в одинаковых тёмно-синих мантиях. Выглядели они нагло и уверенно. Главный, широкоплечий, с квадратной челюстью и неприятным прищуром, остановился напротив меня.
— Ты тот самый Немой? — спросил он.
— Допустим, — ответил я.
— Слышали про тебя. Говорят, ты из другого мира. И с травой разговариваешь. Это правда?
— Правда.
Парни заржали. Квадратная челюсть хмыкнул.
— И что тебе трава говорит? Что ты лох?
Ярослава шагнула вперёд, но я остановил её рукой.
— Трава говорит, что у тебя, например, проблемы с кожей, — спокойно ответил я. — И что ты пользуешься каким-то кремом, который забивает поры. И ещё, — я прислушался к шепоту сорняка, растущего в щели между камнями, — что ты боишься выступать на турнире, потому что в детстве тебя побил кто-то старше. И теперь ты компенсируешь это, наезжая на слабых.
Парень побагровел. Его дружки перестали смеяться.
— Ты... откуда... — заикаясь, выдавил он.
— Трава сказала, — пожал я плечами. — Она много чего знает. Например, знает, что ты вчера украл у соседа по комнате амулет и спрятал под кроватью.
Квадратная челюсть побелел. Его друзья уставились на него с подозрением.
— Врёшь, — прошипел он.
— Хочешь, проверим? — предложил я. — Пойдём к тебе в комнату, заглянем под кровать.
Он отшатнулся, развернулся и быстро ушёл, увлекая за собой своих. Его дружки, правда, задержались на секунду, чтобы посмотреть на меня с уважением.
— Ничего себе, — выдохнул Глеб. — Ты как узнал?
— А никак, — признался я. — Про амулет я придумал на ходу. А про кожу и страх — видел по его лицу. Такие типы всегда боятся, что их тайны раскроют. Достаточно ткнуть пальцем в небо — и попадёшь.
— Гениально, — восхитилась Ульяна.
— Не гениально, а психология, — поправил я. — Ладно, пошли есть.
В столовой кормили прилично: каша, мясо, овощи. Варвара набрала три подноса и умяла всё за пять минут, после чего отправилась за добавкой. Глеб ковырялся в своей тарелке, разглядывая окружающих. Ульяна успела познакомиться с соседями по столу и уже строила глазки какому-то парню с книгой. Ярослава ела молча, но я видел, что она сканирует обстановку — вдруг кто нападёт.
— Спокойно, — сказал я ей. — Мы здесь, чтобы учиться, а не воевать.
— Везде всегда надо быть готовой, — ответила она.
Вечером, когда мы вернулись в комнату, нас ждал сюрприз. На столе лежало письмо, адресованное мне. Я развернул — внутри была пригласительная записка от ректора Велемудра: «Боярин Немой, жду вас завтра после утренней церемонии в своём кабинете. Есть разговор. Ректор».
— Интересно, что ему нужно, — задумался я.
— Наверное, хочет предложить тебе работу, — предположил Глеб. — Ты же уникум.
— Или проверить, не шпион ли я, — вздохнул я.
— А ты шпион? — спросила Ульяна.
— Если бы я был шпионом, я бы тебе не сказал, — усмехнулся я.
Кузьма, который всё это время витал под потолком, спустился и сел на подоконник.
— Ректор — мужик нормальный, — сообщил он. — Только старый. Иногда забывает, о чём говорил. Так что, если он начнёт повторяться — не обращайте внимания.
— Спасибо, Кузьма, — кивнул я. — Буду иметь в виду.
Ночь прошла спокойно. Кузьма, к его чести, не шуршал и не пугал. Только один раз я проснулся от того, что надо мной парила прозрачная голова и задумчиво смотрела в окно. Я махнул рукой, голова кивнула и уплыла.
Утром, после завтрака, мы отправились на церемонию посвящения. Это было торжественное мероприятие во внутреннем дворе, где ректор Велемудр зачитывал длинную речь о важности знаний, а студенты стояли и слушали (или делали вид). Я заметил в толпе вчерашнего парня с квадратной челюстью — он отводил глаза, когда наши взгляды встречались. Ульяна толкнула меня локтем:
— Смотри, боится! Ты его сделал!
— Тише, — шикнул я. — Мы здесь не для того, чтобы делать врагов.
— А для чего?
— Чтобы выжить.
После церемонии я отправился к ректору. Кабинет оказался на втором этаже главного корпуса, с тяжёлыми дубовыми дверями. Я постучал, услышал «войдите» и шагнул внутрь.
Ректор сидел в огромном кресле за столом, заваленным свитками. Рядом стоял магистр Кривда — тот самый, тощий и подозрительный. Они о чём-то тихо говорили, но при моём появлении замолчали.
— А, Немой! — улыбнулся Велемудр. — Проходите, садитесь. Чай будете?
— Не откажусь, — сказал я, садясь на стул напротив.
Кривда налил мне из самовара какую-то тёмную жидкость. Я отхлебнул — травяной сбор, но приятный.
— Мы пригласили вас, — начал ректор, — чтобы поговорить о вашем будущем. Вы показали необычный дар. Такие люди нужны Академии. Но, как вы понимаете, у нас есть и... недоброжелатели.
— В смысле? — насторожился я.
— В смысле, — вмешался Кривда, — что на вас уже обратили внимание. Князь Всеволод, например, очень интересуется вами. И не только он. Есть люди, которым не нужны сильные конкуренты на турнире.
— Я не конкурент, — честно сказал я. — Я меч держать не умею.
— Это неважно, — отмахнулся ректор. — Важно, что вы умны. А умные люди опаснее сильных.
Я задумался. Получается, меня уже считают угрозой? За что? За то, что я договорился с купцом и переписал брачный контракт?
— Что вы предлагаете? — спросил я.
— Мы предлагаем вам защиту, — ответил Кривда. — И возможность учиться у лучших преподавателей. Взамен мы просим... помочь нам с одним делом.
— С каким?
Ректор и Кривда переглянулись.
— В Академии есть тайное общество, — понизил голос Велемудр. — Мы подозреваем, что они готовят заговор против князя. Нам нужно узнать, кто входит в это общество и что они замышляют. Вы, как новичок, могли бы... присмотреться.
Я чуть не поперхнулся чаем. Мне предлагают стать шпионом? В первый же день?
— А почему я? — осторожно спросил я.
— Потому что вы не похожи на шпиона, — усмехнулся Кривда. — Вы выглядите как обычный растерянный попаданец. К тому же, у вас есть... гм... необычная компания, которая может помочь. Лиса, медведица, воительница, травник, домовой. Идеальная команда для разведки.
— Вы следили за нами? — напрягся я.
— Мы ректоры, — пожал плечами Кривда. — Мы обязаны знать всё о поступающих.
Я молчал, переваривая информацию. С одной стороны, лезть в шпионские игры не хотелось. С другой — отказ мог испортить отношения с руководством. А мне здесь ещё месяц учиться и на турнир идти.
— Я подумаю, — сказал я наконец.
— Думайте, — кивнул ректор. — Но недолго. Время не ждёт.
Я вышел из кабинета с тяжёлыми мыслями. Шпионаж, заговоры, тайные общества... И это вместо того, чтобы спокойно учиться и готовиться к турниру. Ну, здравствуй, Академия.
В коридоре меня ждали. Все пятеро: Ярослава, Глеб, Ульяна, Варвара и Прохор (высунулся из-за пазухи Глеба). Они смотрели на меня с тревогой.
— Ну что? — спросила Ярослава.
— Нас хотят сделать шпионами, — вздохнул я. — Будем искать заговорщиков.
— Круто! — пискнула Ульяна. — Я всегда мечтала быть шпионкой! Можно воровать секретные документы?
— Нельзя.
— А подслушивать?
— Можно, но осторожно.
— А пугать врагов?
— Если только не до инфаркта.
Варвара задумчиво почесала затылок.
— А заговорщиков есть можно? — спросила она.
— Нельзя.
— А чего тогда можно? — обиделась медведица.
— Можно быть умными и хитрыми, — сказал я. — И помнить, что мы команда. А команда, как я уже говорил, справится с чем угодно. Даже с тайными обществами.
Мы двинулись по коридору обратно в свою комнату. Впереди был первый учебный день, новые знакомства и, судя по всему, куча приключений. А ещё — шпионаж, заговоры и подготовка к турниру.
— Знаете, — сказал я, когда мы поднимались по лестнице. — А ведь я мог бы сейчас сидеть в своём офисе в Екатеринбурге, пить кофе из автомата и ненавидеть понедельники. Вместо этого я шпионю в академии магии в компании оборотней, домового и воительницы. И знаете что?
— Что? — спросил Глеб.
— Я ни разу не пожалел. Даже после пожара.
Все засмеялись. Даже Ярослава чуть заметно улыбнулась — кажется, в шестой раз.
А Прохор, уже из-за моей пазухи, проворчал:
— Главное, чтобы молоко давали. А остальное — переживём.