Друзья, задумывались ли вы когда-нибудь почему в нас появляется всепоглощающий страх перед ошибками? Корни глубже, чем кажется. Нам с детства внушали: ошибиться – значит опозорить себя, семью, подвести чьи-то ожидания. Если в школе двойка, то сразу мысль " что дома скажут", в институте – "ты обязан быть лучшим", "если не сделаешь отлично, то и начинать не стоит". И это не просто строгость, это слой за слоем укладывалось в наше подсознание: ошибка = опасность.
А если заглянуть ещё глубже, в историческую память, то последствия ошибки для наших предков когда-то действительно были фатальны. Изгнание из общины в древнем мире означало смерть. Человек вне племени не выживал. И этот архаичный ужас – быть отверженным, изолированным, вычеркнутым – до сих пор живёт в нашем подсознании на уровне инстинкта. Мы боимся не просто чужой оценки наших действий, мы боимся быть изгнанными из социума, потерять право на принадлежность к какой-то группе людей, общности.
И вот из этого сплава детских внушений и родовых страхов рождается наша детская позиция по жизни. Мы замираем перед выбором, боимся проявить себя, потому что подсознательно ждём: "сейчас придут взрослые и накажут". Мы перестаём пробовать новое, рисковать, искать свое предназначение, потому что внутри звучит голос: "не рискуй, спрячься, будь незаметным – так жить безопаснее".
Ужас перед ошибкой – это на самом деле ужас перед утратой любви и принятия близкими и дорогими для нас людьми, это страх не оправдать чьи-то ожидания. Так внутри нас формируется установка: меня не разлюбят, если я буду стараться быть удобным и полезным, соответствовать чьим-то требованиям. А в целом это значит жить не своей жизнью в попытке человекоугодничества.
Нам кажется: если я ошибусь, меня перестанут любить. Сначала родители, потом учителя, потом начальник, потом Бог. И мы всю жизнь носим эту тяжёлую ношу – пытаемся быть "правильными" ради кого-то или чего-то, чтобы нас не выгнали из "общины", поэтому боимся выделяться, быть самим собой и живем в рамках стереотипов, принятых в обществе. Особенно это было характерно для советского периода истории нашей страны, когда все дружно становились октябрятами, пионерами, потом комсомольцами, затем стремились вступить в коммунистическую партию.
В советской системе (и во многом сейчас) статус человека был жестко привязан к его функции. Работаешь – значит "хороший", не работаешь – ты "никто". Диплом – пропуск в мир нормальных людей. Государство, институты, школа – всё время оценивают и выносят вердикт: достоин или нет.
К совершеннолетию у человека формируется бетонное убеждение: любовь, принятие и право на существование нужно заслужить. А дальше идет самый страшный сдвиг. Человек вырастает. Физически отделяется от родителей и учителей, но механизм контроля не исчезает. Он просто... переезжает внутрь. Голос мамы, голос учительницы, голос общества сливаются в один мощный хор. И теперь человек тиранит себя сам. Внешний диктатор стал внутренним. Но это не монолитный голос. Наша психика становится полем боя. И на этом поле есть как минимум два главных антагониста.
Первый и самый знакомый – контролирующий родитель (он же внутренний критик). Его мантра, с которой он является к нам каждый день, звучит просто и безжалостно...
А второй – это внутренний ребенок.
Ну просто до боли знакомый сценарий. Утром человек под давлением внутреннего родителя принимает железное решение: "Надо сесть на диету, хватит жрать". А вечером его внутренний ребёнок, измученный ограничениями, устраивает бунт: "Хочу торт и немедленно". И происходит срыв. И так во всём. И это не только про диеты. Это прокрастинация, когда надо делать отчёт, а хочется смотреть сериал. Это импульсивные покупки, когда надо копить деньги, а хочется вот эту сумочку.
Борьба идёт постоянно. Она сжигает огромное количество психической энергии, и в ней по сути не может быть победителя. Кто бы внутри тебя не выиграл – проигрываешь всё равно ты. Любая победа одной части – это поражение другой, а значит, и всей системы. Как результат человек постоянно чувствует себя либо виноватым, либо обделённым.
Но правда в том, что зрелость начинается именно там, где мы разрешаем себе быть самими собой, а значит и ошибаться. Не культивируем ошибки, а перестаём их бояться, относимся к ним, как к познанию самих себя, своих особенностей, дарований, положительных качеств и отрицательных, при этом не ругаем себя за это, а стремимся к духовному росту и совершенствованию через накопление полезного опыта методом проб и ошибок. Потому что только проходя через падения, мы узнаём, что земля не разверзнется от наших ошибок, и любовь близких, если нас любят по-настоящему, а не за что-то, не исчезнет, а Бог… Он вообще не ждёт от нас идеальности. Он ждёт нас самих – живых, настоящих, идущих вперед, спотыкающихся и вновь встающих.
Страх ошибки держит человека в детстве. А доверие к себе, к миру, к Богу – это и есть та самая рука, которая помогает сделать нам первый шаг во взрослую, свободную жизнь.
Давайте разберемся в вопросе: как из страха, неуверенности и детской позиции может вырасти гордыня?
Казалось бы, гордый человек – это самоуверенный, причем тут вдруг страх? Дело в том, что в основе гордыни на самом деле лежит травма! Есть ли название у неё? Конечно: это травма отвержения за несовершенство – именно она становится той основой, вокруг которой выстраивается защита.
И чем глубже травма, тем более мощными и неприступными будут защитные механизмы, которые человек начинает выстраивать вокруг себя. Внутри травмы всегда обнаруживается ребёнок, которому когда-то не дали права на ошибку и который усвоил горький урок: "Ты ценен только когда ты идеален. Если ты ошибаешься – ты плохой, и тебя могут отвергнуть, перестать любить".
Эта травма – отвержение за несовершенство – становится тем болезненным началом, вокруг которого человек выстраивает свою оборону как многослойную защиту.
Как работает механизм "от травмы к гордыне"?
1) Человек (в детстве или позже) получает болезненный опыт: его наказывают, стыдят, лишают любви и принятия за ошибку. Формируется глубинное убеждение: "Ошибаться опасно, это ведёт к изоляции, к потере принадлежности". В памяти человечества изгнание из общины означало смерть, и этот архаичный ужас до сих пор живёт в нас на уровне инстинкта.
2) Возникает всепоглощающий страх перед повторением этой боли. Любая потенциальная ошибка теперь воспринимается как угроза самому своему существованию, как шаг к изгнанию из "человечества". Мы боимся не просто оценки – мы боимся утраты любви и принятия со стороны других. Сначала родителей, потом учителей, потом начальника, потом Бога.
3) Жить с постоянным чувством "я ничтожество, если ошибусь" – невыносимо. Психика не выдерживает этого давления и ищет способ защититься. И находит, казалось бы, гениальное решение: "Если я буду идеальным, безупречным, лучше всех меня никто не посмеет отвергнуть. Я сам буду тем, кто отвергает, а не тем, кого отвергают" . Это не избыток силы, а броня вокруг раненого "Я". Человек надевает маску неуязвимости, потому что боится заглянуть внутрь и увидеть там тот самый детский страх: "а вдруг я и правда никчёмный?".
4) Формируется устойчивый образ: "Я сильный, я не такой, как эти слабые и ошибающиеся. Со мной всё в порядке, это вы все ошибаетесь". Человек начинает искренне верить в своё "превосходство". Но оно иллюзорное. Оно нужно только для одного: чтобы в себе не чувствовать ту самую старую боль, спрятанную глубоко внутри. Гордыня становится опорой, кричащей о своей исключительности, но за этим стоит всё тот же затравленный ребёнок.
5) Теперь человек проецирует свой страх на окружающих. Он критикует и судит их за ошибки, потому что их "падения" напоминают ему о том, чего он сам боится больше всего. В нём живёт бессознательное правило: "Меня за это наказывали, значит, и ты должен быть наказан". Он постоянно занимает позицию критикующего родителя, судьи: "я знаю, как правильно", "я никогда бы так не поступил". Это позволяет ему на миг возвыситься над теми, кто "пал", и почувствовать иллюзорную безопасность. Он контролирует всё вокруг, чтобы ничто не вскрыло его рану.
Из этого механизма вырастают 2 конкретные жизненные стратегии:
1) Перфекционизм, как социально приемлемая форма гордыни, где "Я должен сделать всё идеально, потому что я не имею права быть как все, ошибаться". Это отказ от своей человеческой природы, попытка стать выше общих законов и формируется она всё из того же ужаса: если я сделаю что-то неидеально, рухнет мой хрупкий образ себя.
2) Фарисейство (в религии): человек строго соблюдает обряды, правила, "не ошибается" по букве закона, но внутри у него пустота и страх. Он гордится своей "правильностью" и презирает тех, кто оступается. Это гордыня, выросшая из страха быть отвергнутым Богом. Вместо того чтобы довериться Любви, человек строит себе "бункер" из добрых дел и ритуальной чистоты.
Почему это так важно для понимания духовной жизни?
Одно дело, если гордыня – это просто "грех" или "плохое качество", с которым можно бороться усилиями воли, "смиряться" через покаяние и самоуничижение. Но если гордыня становится защитным механизмом раненой души, то такая "борьба" может только усугубить травму. Человек будет пытаться сломать себя, а на деле он ещё глубже будет загонять боль внутрь, укрепляя свою защиту.
Истинное исцеление происходит не через осуждение гордыни, а через исцеление первопричины, то есть травмы, которая её породила. Человек должен встретить такое безусловное принятие, где можно ошибиться и не быть отвергнутым. Где можно упасть, и ему не скажут: "Как ты мог?", а протянут руку и помогут встать.
Да, Бог дает всегда такое принятие, но вот тут мы выходим на важный вопрос: а даёт ли церковь это принятие? Не на словах, а на деле – даёт ли она человеку право на ошибку, на падение, на несовершенство? Или она лишь усиливает этот страх, транслируя всё ту же травмирующую установку?
Церковь, так же как и все наше общество, состоит из людей разного внутреннего духовного уровня зрелости и глубины. Там, где приходом заведует раненый и травмированный психологически человек, где батюшки любят фарисействовать, там церковь не даст право на ошибку: они ведь и себе такого права не дают. Поэтому поход в храм человека не успокоит, а наоборот усилит страх отвержения, да еще и подтвердит его в действии. Таким образом, все зависит от конкретных людей церковного прихода, хотя очень хочется надеяться, что так не везде происходит.
Надеяться стоит еще и потому, что в учении Иисуса Христа есть успокоение, утешение и прощение для совершивших ошибку, покаявшихся, есть глубокая любовь и нет ни осуждения, ни отвержения. Ради грешников, а не ради праведников пришел Христос, взяв все грехи наши на себя. Люди стали свободны от бремени греха, появилась возможность осознания своих ошибок-грехов и очищения души через покаяние с целью извлечения необходимого опыта соласно Программе жизни путем преобразования энергий греха из минуса в плюс и накопления, уплотнения в матрице души энергий добродетели.
Надо учиться смотреть на свое состояние не с позиции ребенка или родителя, а по-взрослому: это значит всегда стремиться принимать взвешенное, рациональное, толерантное и ответственное решение, избегающее родительской категоричности и слышащее свою детскую часть. Взрослый способен выносить сложность и неопределенность нашего времени, принимая решения, ломающее по своей сути шаблонность, привычные рамки, сложившиеся в обществе установки и правила, стереотипы поведения. Взрослая мудрая часть не обесценивает, не манипулирует, а разговаривает, слышит себя и других, находит решения, не затрагивающее струны своего внутреннего родителя и ребенка, при этом со временем вырабатывает свой навык общения и опыта.
Но порой травма отвержения настолько вживается в подсознание человека, что живет своей жизнью и управляет им. Ее необходимо обнаружить в себе, принять и подружиться с ней, трансформируя осознанно сгусток ее негативной энергии в ресурс развития. Для этого необходимо приложить осознание своей проблемы и большое количество энергии, силы воли и духовного мужества. Да, взрослая часть допускает погрешности и ошибки, часто не осознанные, связанные с легкомыслием, безответственностью, недостатком информации и знаний, торопливостью суетой и т д . Но не ошибается только тот, кто ничего не делает, мы не идеальны, поэтому развитие души без ошибок невозможно. Ошибаться можно и нужно, потому как это полезно для профилактики гордыни. Взрослая часть не корит себя за ошибки, а извлекает из них опыт на будущее, анализирует, взвешивает каждое решение, гармонизируя конфликтующие свои части (родительство и детство). Надо прислушиваться к интуиции и следовать выбору души, который в любом случае основывается на опыте самопознания, достигнутом через действия, а не только теоретические знания.
Любовь к себе, как к частичке Творца, всегда дает надежду, если мы верим в Его поддержку, доверяя Ему, вкладывая свою ладонь в Его ладонь. И если согрешили, то искреннее раскаяние оживит и прорастет новым, доселе невиданным плодом души. Вся наша жизнь – это поиск себя в Боге и Его в себе, что и ведет к целостности.
Подведем итог нашим рассуждениям.
В основе боязни ошибиться лежит гордыня и страх "меня не любят", отсюда возникает желание "подстелить соломку": все заранее просчитать, продумать, взять в свои руки, но это так не работает – Бог решает как все будет, а не мы. Доверять Богу то, что не можешь проконтролировать, значит принять как неизбежное все, что происходит и сказать: "На все воля Твоя, а не моя, Господи, я знаю Ты все можешь управить лучше меня, сделаешь так как будет полезно для моей души и потому роптать не буду, а соглашусь со всем, что есть и что произойдет – на все воля Твоя, а не моя".
А потом следует успокоиться, расслабиться, сказав себе так: "Как будет так и будет – все приму с любовью к Богу", и больше не волноваться, не тревожиться, доверить Богу решение проблемы и отпустить ситуацию.
Главным для верующего и доверяющего Богу человека, является сформировать в себе навык принятия всего, что происходит как блага и самому быть уверенном в этом, ведь сказано: "по вере вашей дано будет вам".