— Дорогой, а на какие, прости меня, шиши такие подарки?
Я смотрела на Дениса вопросительным взглядом, когда он мне продемонстрировал подарок своей маме на день рождения.
Он размахивал перед моим носом путёвкой — в тот самый отель, о котором я ему все уши прожужжала в прошлом году. И это я отправила ему ссылку на туроператора, который предлагал выгодный тур с проживанием в этом отеле.
— Ну, занял я денег у Димона, — ответил он так легко, будто речь шла о ста рублях на пиво. — Договорился частями отдавать, потихоньку. Ну а почему бы и нет? Мама уже лет пять на море не была.
Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок обиды.
— Я тебя, возможно, удивлю, — сказала я, — но я лет двадцать пять на море не была. В последний раз меня туда папа возил, когда мне десять было, до того, как его завод обанкротили. Потом он нас не только на море, на речку-то не всегда возил.
Денис поморщился.
— Ой, давай не будем. Давай вот сейчас без этих слезливых историй из девяностых. Сейчас другие времена, и я хочу, чтобы наши родители тоже чувствовали себя нужными и важными. Что в этом плохого? Ты вечно всё в негатив переводишь.
— Ага! — я не выдержала. — Это говорит человек, который моей маме на день рождения в ноябре подарил швабру с ведром!
— А что я-то? Ты сама сказала: «Подари что-нибудь практичное». Вот я и взял хорошую швабру, с удобным отжимом, дорогую, между прочим! Да и вообще не понял, в чём претензия: твоей маме мы взяли подарок за мои деньги, своей я тоже беру за свои. Это что получается, я ещё и деньги свои трачу, а потом ещё выслушиваю от тебя? Так, что ли?
Я горько усмехнулась.
— Слушай, родной, уж я-то знаю, как ты потом себя ведёшь, когда «свои» деньги на такие цели тратишь. Потом с тебя три месяца копейки вытрясти не могу на элементарные нужды. Ты такой режим экономии включаешь, что начинаешь задумываться: а может, лучше самой надо было за всё заплатить? Всё дешевле получается.
— Ой, не болтай ерунды!
— Так ведь правда это! Вот ты сейчас, пока Димону своему деньги не вернёшь, все траты свои на меня перекинешь. Я что, тебя не знаю?
Денис хотел что-то сказать, открыл было рот, но сдержался.
— И что ты предлагаешь? — выдал он, наконец. — Сдать путёвку назад?
— Ну почему же сразу сдать? Давай договоримся, что мы с тобой заранее обсуждаем наши подарки родственникам. Вот как мне теперь в глаза смотреть своей матери? Мы ей на юбилей швабру притащили. На юбилей! А свекрови, значит, просто на день рождения, даже не в круглую дату, путёвку на море.
— Ну, знаешь ли, ты не обязана отчитываться перед своей мамой. Ты же можешь ей просто не говорить, какой подарок мы моей подарили.
— А если она спросит?
— Соври. Делов-то.
— С ума сошёл? А если потом расскажет кто? Ты представляешь, как моя мама себя почувствует?
Денис раздраженно махнул рукой, выходя в коридор.
— Ой, да я тебя умоляю. Откуда она узнает? Ты сама проблему на пустом месте раздуваешь.
— То есть ты вот так сейчас предлагаешь просто взять и обмануть мою мать?
— Можно подумать, ты её никогда не обманывала.
— Нет, Денис, ты вообще сейчас себя слышишь? Знаешь, что? А давай ты на день рождения к твоей матери сам пойдёшь? А я лучше дома останусь.
— Да оставайся. Мне-то что? Да и мама, по ходу, не сильно расстроится, если тебя не будет.
— Что ты сказал?
— Что слышала!
Мы чуть не поссорились. Это хорошо, что я давно взяла себе за правило: в самый пик бури надо уметь замолчать. Не обязательно, чтобы последнее слово за мной всегда оставалось.
Я молча развернулась, сняла фартук и ушла в комнату. Села на диван, уставившись в выключенный телевизор. Слышала, как Денис на кухне тяжело вздохнул, загремел посудой, потом походил по коридору, ворча что-то невнятное под нос. А потом хлопнула входная дверь.
Ушёл.
Прошло три часа. Я уже начала переживать: а вдруг что случилось?
Замок в двери щелкнул ровно в половине десятого. Денис зашел тихо, долго возился с ботинками, вешал куртку. В комнату он вошел осторожно, как будто прощупывал почву.
По лицу было видно — выпивший. Не пьяный в стельку, нет, а так... слегка. Я подумала: «Ну всё, пришел за добавкой. Сейчас начнется вторая серия скандала».
Но ничего подобного не случилось. Денис подошел ко мне вплотную, обнял так нежно, как в первые месяцы после свадьбы. А когда поднял голову, я увидела в его глазах те самые искорки — добрые, чуть виноватые.
Сразу поняла: с Ильёй сидел. Есть у него друг со школьной скамьи, Илюха — человек с удивительно правильной головой. Илья всегда умел Денису мозги вправить так, что тот возвращался домой другим человеком. Таких бы друзей всем мужчинам! Которые не подначивают «показать, кто в доме хозяин», а говорят: «Дурак ты, Денис, береги жену, она у тебя одна».
— Ты знаешь, Лен... — начал он, и голос его был без грамма недавней злости. — Я тут посидел, подумал... И вправду я погорячился. Наговорил тебе лишнего. Прости меня, а?
Я вздохнула. Злость куда-то испарилась.
— Да нет, я понимаю, Денис... Мать — это...
— Ну, мать и мать, — он перебил меня, глядя в глаза. — Твоя же тоже мать. Давай с тобой лучше договоримся, Лен. Отныне и навсегда. Дарим им плюс-минус одинаковые подарки. Чтобы никому обидно не было. Чтобы всё по-честному. Раз твоей швабру подарили, значит и моей тоже что-нибудь такое... полезное в быту. Я у сестры, узнаю, что там маме по хозяйству по-настоящему надо. В субботу сходим с тобой вместе, выберем.
Я слушала его и не верила своим ушам.
— А как же путёвка? — испуганно спросила я. — Сдавать пойдешь?
— Нет, Лен. Сдавать я ничего не буду. У меня телефон остался той женщины из агентства. Она говорила, что там пара мест в том же заезде оставалась. Я завтра ей с самого утра позвоню и попрошу еще одну такую же продать.
— Еще одну? Зачем еще одну?
— Как зачем? Поедем мы с тобой! Ты и я. Вдвоем. Ты же хотела?
— Так я хотела... Конечно, хотела! Но... Денис, милый, на какие шиши?
— Займу еще. Димон не обеднеет. Тем более, у нас на работе премию годовую обещают в конце месяца, начальник сегодня намекнул. Закрою все долги одним махом. Ленка, ну хватит! Мы когда в последний раз вместе куда-то выбирались дальше городского парка?
Я смотрела на него и чувствовала, как по щеке катится слеза.
— Так как? — он заглянул мне в лицо, ожидая ответа. — Поедешь со мной?
— Конечно, поеду! — выдохнула я, бросаясь ему на шею. — Господи, Денис, конечно!
Вот так закончилась наша великая битва за справедливость. Я была на седьмом небе от счастья. Не только от того, что скоро увижу море, которого ждала двадцать пять лет. А от того, что живу с человеком, который, пусть не всегда сразу, но всё-таки умеет меня слушать.
