Света решительно нажала на кнопку звонка. Тяжелая эмалированная кастрюля с домашним жарким надежно пряталась на дне ее объемной хозяйственной сумки.
Полгода без звонков. Полгода без единого сообщения.
За дверью послышались легкие шаги. Замок сухо щелкнул, и на пороге появилась молодая, ухоженная девушка в шелковом халате.
Ее цепкий взгляд скользнул по потертой куртке Светы, по огромной бесформенной сумке, по простому уставшему лицу без грамма макияжа.
— Вы из агентства? — не здороваясь, бросила девушка. — Почему так поздно?
Света растерянно моргнула, перехватив покрепче ручки сумки. Она пришла сюда не ругаться, а наладить мосты, узнав адрес от дальней родственницы.
— Проходите, чего встали, — недовольно вздохнула девушка и махнула рукой внутрь просторной квартиры. — Муж терпеть не может пыль. Начинайте с окон в гостиной, потом кухня.
Слова застряли в горле. Света открыла рот, чтобы назвать себя, но страх навсегда потерять единственного ребенка оказался сильнее обиды.
Если она сейчас признается, эта надменная хозяйка может с позором выставить ее за дверь. А Олег снова исчезнет из ее жизни.
Света молча кивнула. Она сняла куртку, задвинула сумку с гостинцем в темный угол прихожей и приняла из чужих рук пластиковое ведро с тряпками.
Это был ее единственный шанс остаться. Единственная возможность хотя бы краешком глаза посмотреть на новую жизнь своего сына.
Резкий, въедливый запах дешевого чистящего средства мгновенно забил нос.
Света монотонно терла панорамное стекло в гостиной. Едкая жидкость попадала на микротрещины на руках, кожа горела и краснела. Глаза слезились то ли от агрессивной химии, то ли от разъедающей изнутри боли.
В прихожей повернулся ключ.
— Леночка, я дома! — раздался бодрый голос Олега.
Света резко обернулась, на ходу вытирая мокрые руки о жесткую ткань серого фартука.
Олег вошел в комнату в дорогом костюме, привычным жестом расслабляя узел галстука. Он поднял глаза и замер на полушаге.
Улыбка исчезла с его лица за долю секунды. Сын быстро оглянулся на дверь спальни, откуда доносился звонкий смех Лены.
В два широких шага он оказался рядом с матерью. Не обнял. Не обрадовался.
Он наклонился к самому ее уху.
— Если пикнешь, что ты моя мать, внука никогда не увидишь, — его голос напоминал сухое шуршание бумаги. — Лена терпеть не может провинциальную родню. Делай, что тебе сказали.
Света пошатнулась, словно ее окатили ледяной водой. Внук? У нее будет внук? Сын даже не посчитал нужным ей сообщить.
— Олежек, милый, пусть эта женщина быстрее накроет на стол! — крикнула Лена из другой комнаты. — Я заказала ужин, пакеты уже на кухне.
Олег брезгливо отстранился от матери, его лицо снова приняло скучающее, начальственное выражение.
— Слышала? Иди на кухню. И давай без этой твоей медлительности, — бросил он через плечо.
Света механически расставляла глубокие тарелки. Руки предательски дрожали, керамика мелко постукивала о стеклянную столешницу.
Они сидели за столом. Лена лениво ковыряла еду, не отрывая взгляда от экрана телефона, а Олег увлеченно листал новости на планшете. Света стояла у раковины, раз за разом протирая чистые бокалы.
— Хорошая квартира, просторная, — вдруг произнесла Света, не выдержав. Ее голос заметно дрогнул. — Наверное, огромные деньги понадобились на первый взнос… Учитывая, за сколько ушла та дача…
Олег резко бросил вилку на стол. Звон металла заставил Лену недовольно поднять голову.
— А вас, уважаемая, никто не просил лезть в разговоры хозяев, — отчеканил сын, глядя прямо в глаза матери. — Ваше дело — мыть посуду. Отрабатывайте свои деньги.
Света опустила потяжелевший взгляд. Горло сдавило так сильно, что стало больно дышать. Она продала свой любимый участок, чтобы помочь ему, а теперь стоит здесь в роли бесправной прислуги.
Лена капризно потянулась, небрежно отбрасывая телефон в сторону.
— Ой, кстати, — она вытянула вперед руку со свежим маникюром. — Смотри, как блестит на свету.
Света невольно перевела взгляд на ее тонкие пальцы.
Дыхание остановилось. На указательном пальце невестки тускло поблескивало золото со сложным, витым узором.
Это было старинное бабушкино кольцо. Света сама отдала его Олегу на хранение полгода назад перед сложной операцией, чтобы семейная ценность не затерялась в больнице.
— Антиквариат, конечно, — Лена брезгливо покрутила кольцо. — Но дизайн просто смешной. Поношу пару недель и сдам в скупку. Этот старый лом пойдет в зачет нормального бриллианта, да, котик?
Олег, не моргнув глазом, согласно кивнул.
— Как скажешь, малыш. Купим тебе настоящий камень.
Света больше не плакала. Едкая химия больше не резала глаза. Густая растерянность, не отпускавшая ее последние полтора часа, исчезла без следа.
Она вдруг очень ясно всё поняла. Для него она не мать, а просто удобный ресурс. Кошелек без права голоса. Личный сейф, который можно обчистить без зазрения совести.
Света медленно, с расстановкой вытерла мокрые руки о плотную ткань фартука.
Пальцы уверенно скользнули в глубокий карман и нащупали гладкий корпус телефона. Экран мгновенно загорелся от прикосновения.
Она сделала два твердых шага к столу. Лена возмущенно нахмурилась, Олег открыл рот, чтобы в очередной раз осадить обнаглевшую уборщицу.
Света молча развернула телефон широким экраном к ним.
На дисплее была открыта архивная запись с камеры наблюдения. Той самой дешевой камеры, которую бдительная соседка помогла установить в старой квартире ради безопасности.
На черно-белом видео четко высвечивалась дата — полгода назад. И в кадре было предельно ясно видно лицо Олега.
Он стоял на коленях перед открытым нижним ящиком комода. Сын торопливо, озираясь по сторонам, рассовывал по карманам куртки толстые пачки денег от проданной дачи, отложенные матерью на черный день.
Олег резко побледнел. Его губы предательски дрогнули, он попытался неуклюже подняться из-за стола, лихорадочно протягивая руку к телефону.
Света сделала короткий шаг назад, не отрывая тяжелого, немигающего взгляда от побледневшего лица сына.
Ее большой палец завис над крупной синей иконкой с надписью «Переслать в полицию».
— Мам… подожди… — хрипло и жалко выдавил Олег.
Света медленно опустила палец на экран.