И в одну из этих дырок проваливаюсь, проваливаюсь, проваливаюсь. Это я так мысль думаю. Буравить стену ресурса не хватает, свободную стену ещё поискать надо, у нас всё завешено и заставлено. А пол — он всегда под рукой.
Чаще всего меня спрашивают: «Как ты справляешься?» А с чего вы взяли, что я справляюсь? Я в режиме выживания ем из тарелки холодный борщ. Микроволновка — мой лучший друг в материнстве. Она вдыхает мой ароматный кофе чаще, чем я. За день я разогреваю чашку раз шесть, и к вечеру кофе уже похож на жидкую карамель, но всё ещё бодрит.
Просыпаюсь я до будильника. У меня минута на раскачку. Я научилась быстро сосредотачиваться — и сны при этом помню, и сообщения разобрать успеваю. А потом пора поднимать детей. Игрушки с вечера никто не убирает — спотыкаюсь, тихонько сгребаю в пакет и сбагриваю в сад. А те, что жалко, — под шкаф. Потому что тащить на второй этаж или в сарай тяжело, а споткнешься о них всё равно через день.
Иной раз думаю: скорей бы выросли! Ну сколько можно жить в этом… в этом… слов не подобрать. Сейчас весеннюю обувь достану — по две пары на каждого, и будет в прихожей снова… ну слов не подобрать! А хочется чистоты. Чтоб зеркала блестели, кровати заправлены, магнитики с холодильника долой. И тишины не хватает.
Но.
Когда я в ресурсе — я пою и порхаю. Я за час сотворю обед и завтрак, с мужем кофе пьём под очаровательный фильм. Я все стёкла протру, ящики с детской одеждой разберу, а Настя разберёт мои, потому что на свои у меня сил уже не остаётся.
Старшие дети давно стали помощниками.
И давно не разбрасывают игрушки. У них свои дела, свои разговоры, своя жизнь, свои биоритмы. Иногда мы встречаемся на кухне и болтаем, но их голоса чаще звучат вне стен дома. И это хорошо, это правильно, хоть и немного грустно. Это здоровая сепарация.
Но даже когда я не в ресурсе — я ловлю моменты.
Дима бежит из садика с рисунком. Там грядка, морковь и корявое «Дима». Я бережно убираю этот лист в груду таких же рисунков. Их тысячи и они все очень важные и нужные.
Ваня утром приходит со своей подушкой: «А можно с вами полежать?» Четыре годика, крошечный ещё. Совсем скоро будет пять. Я обнимаю его и мне не хочется отпускать.
Саша, простудившись, храбрится: «Мам, я уже не кашляю!» Или: «Мам, осторожно, тут лёд». Он меня бережёт. Представляете? Маму.
Двойняшки переспрашивают каждый день, когда им будет семь и они станут гигантскими. А я думаю: им в школу через полгода. Уже не совсем детская жизнь. Уже почти взрослая.
Дети растут быстро. И пусть уж подольше я буду спотыкаться об игрушки. Пусть зеркала в отпечатках, пусть в прихожей не пройти, пусть холодный борщ. Лишь бы детские голоса звучали.
