— Вы при чем? Алименты же на ребенка. Да, теперь вы будете платить.
Саша жил будто бы во сне. Ходил на работу, иногда на редкие свидания, а потом возвращался в пустую квартиру. После развода прошло два года, а он до сих пор не привык к тишине и одиночеству. Раньше всегда было шумно: Юлька бегала, смеялась, спорила с матерью, забирала у него пульт от телевизора и просила включить мультики. Теперь же дочь приезжала раз в месяц, и то если бывшая не придумывала причину, почему она не поедет к нему.
Он никогда не считал себя идеальным. Да, возможно в разводе был виновен и он. Как там кричала бывшая в суде? Не любил, не уважал, не уделял внимания. Он же сам считал, что они просто банально не совпали в бытовом плане. Его раздражала грязь в квартире, все должно было лежать по своим местам. Марина же обожала есть не на кухне, а перед телевизором в гостиной. Покупала то хомяка, то попугая, то крысу. Просто потому что захотелось здесь и сейчас. Спустя неделю забывала о животном, не следила, поэтому в квартире стояла постоянная вонь. Первое время он безропотно все убирал, дезинфицировал, старался. Но жена могла спокойно пройти в грязной уличной обуви по только что вымытому полу, «забыть» в холодильнике на неделю суп или бросить грязную куртку на кровать. Поэтому, чем больше они жили, тем больше скандалили.
Как итог — развод. Дочка осталась жить с бывшей женой. Квартира была добрачная, поэтому ей пришлось переехать. Точнее, ехать ей было некуда, к родителям она не захотела, поэтому каким-то чудом сняла по дешевке квартиру. И стала мстить ему через ребенка. Каждый раз, когда он хотел увидеть дочку, был отказ. То у Юли температура, то контрольная, то она сама хочет побыть с мамой. Давала только тогда, когда ей самой необходимы были свободные выходные.
Его воспоминания прервал телефонный звонок. Он посмотрел на имя звонившего и нахмурился. Время 22.10. Странно…
— Пап, привет.
— Юль? Ты чего? Поздно уже.
— Пап, можно я к тебе приеду?
— Сейчас? А мама знает?
— Она меня выгнала.
Внезапно по рукам побежали мурашки. Он секунду подумал, а потом переспросил:
— Что значит выгнала? Юля, что случилось?
— Я приеду, расскажу. Можно?
— Конечно, можно! Ты дома? Я сейчас за тобой приеду.
— Я на улице.
— Сиди, я сейчас приеду.
Саша накинул куртку, схватил ключи и выбежал из дома. Сердце колотилось где-то в горле. Выгнала? Как можно выгнать одиннадцатилетнего ребёнка вечером? Он доехал до дома бывшей за десять минут. Юля сидела на лавочке, сжавшись в комочек, с рюкзаком на коленях. Подняла голову, и он моментально понял, что она недавно плакала. Но не это было странным. Ее волосы были обрезаны коротко, неровно, какими-то клочьями.
— Юля, — Саша присел рядом, обнял. — Что стряслось? Ты чего плачешь?
— Па-а-ап, — она уткнулась ему в плечо и разрыдалась.
— Рассказывай.
Юля всхлипнула, вытерла слёзы рукавом:
— Мама записала меня к парикмахеру. Сказала, что я сама дойду, она занята. Я пошла. А там тётя меня подстригла, я не знаю, я в зеркало смотрела, вроде нормально. А когда пришла домой, мама как заорёт! Что это уродство, что я дура, что могла бы сказать, чтоб ровнее сделали! Она кричала, что теперь я похожа на чучело. И вообще, что я ей надоела, чтобы я валила к отцу. То есть к тебе.
Саша слушал и чувствовал, как внутри закипает ярость. Холодная, тяжёлая. Пока он жил с Мариной, то как-то сглаживал ее взрывной характер, теперь же ее явно несло по кочкам.
— Пошли.
— Куда?
— Поговорим с мамой.
Твердо взяв дочь за руку, он поднялся в квартиру. Дверь открыла бывшая жена. На кухне сидела ее подруга, которая выглянула и снова исчезла. Судя по раздавшемуся смеху, там кто-то еще был.
— О, явился, — усмехнулась она. — За вещами дочери?
— Ты что творишь?
— А что не так? Неужели мозгов не хватило просто сходить без проблем в парикмахерскую?
— Она ребёнок! Ей одиннадцать лет! Она не виновата, что парикмахер плохо подстригла! Надо было тебе с ней идти.
— Точно, снова я виновата. Я её записала, деньги дала! И вообще, мне надоело, что все на мне. Лечить я, одевать я, уроки делать снова я. Только ты у нас самый золотой папочка. Думаешь, легко мне ее кормить-поить за минимальные денежные средства?
— Я плачу нормальные алименты. Тем более, я не виноват, что у тебя тысяча причин, чтобы не отдавать ее мне на выходные и на каникулы.
— Вперед, — махнула она рукой. — Ты такой же отец, как и я мать. Забирай и воспитывай.
Саша опешил.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Забирай, поживешь хоть немного в моей шкуре, поймешь, как сложно воспитывать ребенка.
— И заберу, — решительно сказал он. Его раздражало в бывшей жене все: ее ухмыляющаяся улыбка, специальный тон для публики, ведь на кухне сидели подружки, разговор об алиментах. И заберет и воспитает!
Дочь стояла рядом и прекрасно все слышала.
— Юля, собери свои вещи, и поедем.
Та быстро что-то схватила, даже не глядя и выскочила вслед за ним из квартиры. Они молчали, почему-то им было стыдно даже смотреть друг другу в глаза.
Первая неделя пролетела как один день. Саша возил Юлю в её старую школу. Это было далеко, но он терпел. Вставал в шесть, завтракали наспех, он вёз её, потом мчался на работу. Вечером снова за ней, уроки, ужин, спать. Дочка держалась молодцом, не жаловалась, но Саша видел, как она переживает.
Когда стало понятно, что Марина не стремиться наладить с дочерью общение, Саша предложил перевод в школу поближе. Через две недели Юля пошла в новый класс. Одноклассники приняли нормально, учителя хвалили.
Бывшая жена будто бы забыла про их существование. Прошел месяц, потом второй. Он видел, что дочка скучает, тоскует, постоянно носит в руках телефон.
— Пап, а мама вообще помнит, что у неё есть дочь? — спросила она однажды вечером, когда они сидели на кухне и пили чай.
— Помнит, Юль.
— Помнила бы, позвонила, — тихо сказала та в ответ. — Она меня ненавидит. Если бы не я, она бы нашла свое счастье.
Саша обнял дочку, прижал к себе.
— Юль, ты ни в чём не виновата. Слышишь? Ты самый лучший человек в моей жизни. Мама скучает по тебе, просто у нее сложный период в жизни. Она у нас такая, вспыльчивая. Успокоится и позвонит.
Тянуть дальше было нельзя. Алименты исправно получала Марина, а Юля жила у него. Поэтому он подал иск об определении места жительства ребёнка. Процесс был долгим и нервным. К ним приходил психолог, разговаривал с девочкой наедине, проверял условия жизни у обоих родителей.
Условия у Саши были хорошие: отдельная комната у дочки, новый ремонт, школа рядом, стабильная работа. У Марины — съемная квартира, работа на заводе. По идее, сейчас все зависело только от желания ребенка. И Юля на вопрос психолога, с кем хочет жить, ответила твёрдо: с папой.
Саша уже почти праздновал победу. Оставалось только заседание в суде. Марина сидела хмурая, не смотрела даже в сторону бывшего мужа. Судья зачитал заключение психолога, спросил стороны, есть ли возражения.
— Нет, — поднялась Марина. — Я не против, чтоб дочь жила у отца. Только я не поняла, почему он подал на алименты на меня.
Судья, симпатичная женщина, зыркнула на нее из-под очков:
— Родители обязаны содержать детей в равной степени, — объяснил судья. — Если ребёнок живёт с отцом, мать платит алименты.
Внезапно Марина хмыкнула и недоверчиво переспросила:
— То есть я ему буду теперь платить алименты? А его алименты мне?
От этой незамутненной наглости даже судья оторопела:
— Вы при чем? Алименты же на ребенка. Да, теперь вы будете платить.
— Я не буду платить! У меня зарплата маленькая и квартира съемная! И вообще, я мать!
— Это ваши проблемы, — судья внезапно изменила тон на более жесткий. Марина вдруг громко всхлипнула и внезапно разрыдалась. По-настоящему, с рыданиями, размазыванием по лицу туши.
— Я требую, чтобы ребёнок при мне сказал, с кем хочет жить.
Саша зло сжал зубы, секретарь хмыкнула, а судья удивилась.
— Мы уже спрашивали. Психолог проводил опрос.
— Ваша честь, — Марина вытерла слёзы, у нее дрожали руки и она как-то моментально постарела. — Пусть спросят мою дочь ещё раз.
Судья кивнула секретарю:
— Позовите ребенка.
Саша дернулся. Они утром говорили с дочкой и он прекрасно знал, как ей тяжело дается это заседание. Юля зашла, не поднимая глаз от пола. Искоса взглянула на плачущую маму и застыла. Марина схватила её за руку, притянула к себе и что-то зашептала на ухо. Он не слышал, что именно, но видел, как меняется лицо девочки. Оно становилось испуганным, растерянным.
Судья посмотрел на Юлю.
— Юля, с кем ты хочешь жить? С мамой или с папой?
Юля стояла, опустив голову. Потом подняла глаза и тихо сказала:
— Я хочу жить с мамой.
В зале повисла тишина. Саша не поверил своим ушам.
— Юля? — переспросил он. — Ты уверена?
Юля не смотрела на него. Смотрела в пол.
— Да, папа. Я хочу жить с мамой.
Марина торжествующе улыбнулась. Судья вздохнула. Видно было, что она все прекрасно понимает, но закон есть закон. Поэтому она дала последний шанс:
— С учётом мнения ребёнка, суд откладывает заседание на месяц. Проведём дополнительную беседу.
Саша не понимал, что произошло. Юля уехала с матерью в тот же день. Он хотел поговорить с ней, но Марина быстро увела дочку, бросив на прощание:
— Нечего ей мозги пудрить. Хватит мне кишки мотать. Она с мамой хочет жить, понял?
Целый месяц Саша не видел дочь. Звонил — Юля брала трубку, но говорила коротко, сухо: «Всё нормально, пап, не переживай». На вопросы о том, что случилось в суде, отвечала уклончиво: «Я просто передумала».
Он сходил с ума от беспокойства. Пытался встретиться с Юлей около школы, но Марина сама забирала ее. При виде его зло сжимала губы и уводила дочь. Через месяц — новое заседание. Юля пришла с матерью, выглядела какой-то растерянной. Психолог снова беседовал с ней наедине. Потом вышел и развёл руками:
— Ребёнок настаивает, что хочет жить с матерью.
Судья вынес решение: оставить ребёнка с матерью. Он вышел из здания суда, как в тумане. Юля прошла мимо, даже не взглянув на него. Марина вела её за руку, довольно улыбаясь.
В машине он долго сидел и смотрел в одну точку. Что произошло? Что его бывшая сказала дочке в тот момент, когда прижала к себе? Почему Юля передумала? Ответ пришёл через неделю.
В субботу вечером в двери заворочался ключ. На пороге стояла Юля. Вся в слезах, с красным носом.
— Пап...
— Юлечка, что случилось? Что опять?
— Пап, прости меня, прости, пожалуйста! Я не хотела!
— Расскажи, что случилось.
Юля долго не могла успокоиться, постоянно плача и прося прощения. Саша сделал ей какао, укрыл пледом, прижал к себе. Наконец она затихла и начала говорить.
— В суде, когда мама меня обняла, она сказала, что если я останусь с тобой, то она покончит с собой. И это будет на моей совести.
— Юля, она соврала. Она так никогда не сделает.
— Папа, а если сделает? Она же моя мама. Я не хочу, чтобы она умирала. Поэтому я сказала, что хочу быть с ней. Она старалась быть хорошей. Мы с ней помирились, она со мной делала уроки, шутила. А сегодня к ней пришли подружки, и она накричала на меня. Что я предательница, что из-за меня ее в суд таскали, теперь на работе косятся. Чтобы я валила к тебе.
Саша сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Все понятно. После прихода подруг бывшей жены у них тоже всегда были скандалы. Те пели ей в уши, что она необыкновенная, достойна лучшего и так далее. Сами неудачницы и ее на дно тянут.
— Юля, ты ни в чём не виновата.
— Я знаю, пап.
— Папа, маме тяжело живется. Она за квартиру платит, это очень дорого. Ещё на работе постоянные проблемы. И со здоровьем.
— Со здоровьем?
— Папа, она меня же родила, из-за меня у нее здоровья нет. И ты ещё платишь минимальные денежные средства, ей тяжело меня поднимать.
Саша слушал дочь и понимал, что все это транслирует бывшая. Юля говорила ее фразами. Зачем она вызывает у ребенка чувство вины?
— Но я не могу так больше. Она постоянно на меня кричит. Можно я у тебя останусь? Навсегда?
Он прижал дочку к себе. Пусть Марина подавится алиментам, он не обеднеет. Зато сохранит ребенку психику.
— Конечно, останешься.
Юля осталась у него. Марина сначала звонила, орала, требовала вернуть ребёнка, угрожала полицией. Саша отвечал спокойно: «Юля хочет жить у меня. Больше я на тебя в суд подавать не буду, поэтому отстань».
Он, в отличие от дочери, четко понимал, почему так поступает бывшая. Но решил потерпеть. Наступило временное перемирие. Он по-прежнему платит алименты на ребенка, которые Марина тратит на себя. Иногда, правда, забирает дочь к себе на выходные. Юля с радостью ездит к ней, но каждый раз, возвращаясь, долго плачет. Саша всегда с ней потом долго разговаривает, но старается не настраивать против матери. Бог ей судья...
В суд он пока не собирается, ведь Юля еще слишком маленькая и сильно напугана. Это ее мама, она ее любит и действительно боится, что с ней что-то случится. Нужно подождать, пока она станет чуть старше, чуть увереннее и умнее. В конце концов, это всего лишь деньги.