Звонок от Алины всегда означал одно: будут проблемы. Младшая сестра не объявлялась просто так, без повода. А уж если предупреждала о визите заранее – значит, готовила какой-то особенный сюрприз.
Вера отложила телефон и посмотрела на мужа. Руслан читал новости, но краем уха слышал разговор.
– Чего хочет? – спросил он, не отрываясь от экрана.
– Сказала, придет вечером. Разговор серьезный.
– Денег, – коротко ответил Руслан. – Можешь даже не гадать.
Вера и не гадала. Она просто прикидывала, сколько на этот раз запросит сестра и под каким соусом подаст просьбу. Алина умела преподносить свои желания так, будто оказывает одолжение, позволяя родственникам поучаствовать в ее судьбе.
Алина была младше на шесть лет, но в семейной иерархии давно заняла позицию главной страдалицы. Первый брак – стремительный, пылкий, закончившийся так же быстро, как начался. От него остался сын Артем, восьмилетний мальчик с грустными глазами.
Второй – гражданский, с Кириллом, принес дочку Алису, которой скоро исполнится пять. Сам Кирилл работал вахтами, появлялся дома раз в полгода, привозил деньги и снова исчезал. Алина при этом официально числилась в декрете, хотя младшая дочь уже третий год ходила в сад.
Жили они вчетвером в однокомнатной квартире, принадлежавшей матери Кирилла. Свекровь давно предлагала продать эту квартиру, добавить материнский капитал и взять ипотеку на двушку. Но Алина отказывалась наотрез.
– Ты хочешь меня в рабство закабалить? – кричала она на Кирилла во время его редких приездов. – Чтобы я до старости ипотеку платила?
– Я буду платить, – устало отвечал Кирилл. – Только выйди на работу, чтобы банк одобрил.
– Ах, значит, я еще и работать должна? – заводилась Алина. – Ты обязан содержать семью!
Кирилл замолкал, собирал вещи и уезжал на очередную вахту. А Алина оставалась в однокомнатной клетке с двумя детьми и вечным недовольством жизнью.
Вера иногда думала: как же так вышло, что при одной матери выросли две такие разные дочери? Сама Вера с восемнадцати лет работала, получила высшее заочно, вышла замуж за Руслана, вместе они купили квартиру, машину, копили на дом. А Алина так и жила в режиме «мне все должны».
Неделю назад грянул гром. Кирилл, вернувшись с вахты, застал жену в компании старого приятеля, зашедшего «на чай». Чай, судя по всему, был с долгим послевкусием. Кирилл молча собрал вещи и уехал к матери. Алина, недолго думая, упаковала детей и перебралась к родителям.
Но родители, насмотревшиеся на дочкины спектакли, дали ей неделю.
– Ищи квартиру, – сказал отец, поглаживая больное сердце. – Мы старые, нам шум ни к чему.
Вера знала: отец после инфаркта, мать еле таскает ноги. Алина с детьми в их двушке – это катастрофа.
– Пусть возвращается к Кириллу, – сказала Вера матери по телефону. – Он же ее не выгонял.
– Не выгонял. Он сам звонил, сказал: если Алина будет таскать детей, обратится в опеку, – вздыхала мать. – Представляешь? Он за Артема переживает, не родной ведь, а переживает. А ей все неймется.
Вот с таким багажом семейных драм Алина и заявилась вечером к Вере.
Она вплыла в квартиру, как королева в изгнании: гордо поднятая голова, сумка через плечо, взгляд – сквозь стены.
– Чаю? – спросила Вера.
– Лучше кофе. Покрепче.
Руслан поздоровался и ушел в спальню – смотреть телевизор. Он знал: в таких разговорах лучше не участвовать. Его дело – потом утешать жену и напоминать, что она не обязана быть спасательным кругом для всей родни.
– Ну, рассказывай, – Вера поставила перед сестрой чашку.
Алина отхлебнула кофе, поморщилась – слишком горячо – и начала:
– Мне нужны деньги. Девяносто тысяч.
– Зачем?
– Квартиру нашла. Хорошую, рядом с садиком. Хозяйка требует за два месяца вперед и залог. Девяносто ровно.
– А Кирилл?
– А что Кирилл? Он сказал: «Возвращайся домой». А я не вернусь. Унижаться перед ним? Ни за что.
Вера молчала. Она знала эту интонацию. За ней всегда следовал второй акт – давление на жалость.
– Вера, у меня дети. Ты представляешь, каково им в однокомнатной конуре? Артему вообще угол нужен, он уроки делает на кухне, пока Алиса спит. Это нормально?
– Это твой выбор, – тихо сказала Вера. – Кирилл предлагал ипотеку.
– Ипотеку! – фыркнула Алина. – А ты знаешь, сколько лет ее платить?
– Но жили бы в двушке.
– Я работать должна, вот что! – Алина повысила голос. – А я не хочу работать. Я хочу заниматься детьми.
– Алиса в саду целый день.
– И что? Я должна забирать ее в шесть, кормить, заниматься. Когда мне работать? Ночью?
Вера вздохнула. Спорить с сестрой – как биться головой о стену. Стена выигрывает всегда.
– У меня нет девяноста тысяч, – сказала Вера.
– Врешь. Я знаю, у вас есть. Вы же на море собирались.
– Собирались. Мы уже внесли предоплату за тур. Через неделю надо отдавать остальное.
– А ты отдай мне, а тур перенеси, – Алина сказала это так просто, будто речь шла о замене молока в холодильнике. – Ну подумаешь, море. В следующем году съездите.
Вера посмотрела на сестру долгим взглядом. Потом встала, подошла к комоду, достала папку.
– Хочешь посмотреть, сколько ты мне должна за последние пять лет?
Алина закатила глаза.
– Ой, начинается. Ведет учет, как в сберкассе. Мы же сестры!
– Сестры, – согласилась Вера. – Поэтому я тебе и давала. Каждый раз. На сапоги, на лечение зубов, на ремонт стиральной машины, на день рождения Артема, когда Кирилл задержал зарплату. Ты помнишь хоть один случай, когда ты вернула?
– Отдам. Все отдам. Вот устроюсь...
– Ты не устроишься, – перебила Вера. – Ты не хочешь работать. И это твой выбор. Но мои деньги – тоже мой выбор.
Алина допила кофе и отодвинула чашку.
– Короче, не дашь?
– Не дам.
– А премия? – вдруг спросила Алина. – Ты на той неделе восемьдесят пять тысяч получишь, квартальную. Я знаю.
Вера замерла.
– Откуда ты знаешь?
– Людка сказала. Из вашего расчетного отдела. Мы в подъезде встретились, когда я вещи забирала. Она похвасталась, что видела приказ. Так что не надо мне про отсутствие денег.
Вера медленно выдохнула. Вот оно что. Людмила, соседка и по совместительству сотрудница, решила поделиться конфиденциальной информацией. Очень некрасиво.
– Премия будет, – сказала Вера. – Но она уже потрачена. На тур.
– Ах, на тур! – Алина вскочила. – Значит, на море вам деньги есть, а сестре с детьми на квартиру – нет? Красиво живете! Богатеи хреновы!
– Алина, успокойся.
– Не успокоюсь! Жадная ты, Вера! Сидишь на деньгах и жаба душит поделиться!
– Сядь, – Вера повысила голос так, что сестра вздрогнула и опустилась на стул. – Слушай меня внимательно. Я не дам тебе денег не потому, что жалко. Я не дам их, потому что это не решит твоих проблем. Ты снимешь квартиру, проживешь там месяц, а дальше что? Снова пойдешь по родственникам? Кирилл тебя ждет. У него квартира, он готов платить ипотеку. Иди домой.
– Унижаться?
– Договариваться. Это разные вещи.
Алина молчала, кусая губы. Потом резко встала, схватила сумку.
– Больше ты мне не сестра, – сказала она на прощание и хлопнула дверью так, что задрожали стены.
***
Ночью Вера почти не спала. Ворочалась, прокручивала в голове разговор, злилась на себя, на сестру, на Людмилу – ту самую соседку, которая не умеет держать язык за зубами. Под утро провалилась в тяжелый сон и проснулась разбитой.
Решение пришло само собой. Людмила нарушила должностную инструкцию. В их компании с конфиденциальностью было строго – за разглашение данных о зарплате полагались санкции. Вера не собиралась мстить, но и оставлять такое без последствий не могла. Маленькая трещина в корпоративной этике может превратиться в большую дыру.
Начальник отдела кадров Игорь Леонидович выслушал Веру внимательно.
– Вы уверены, что хотите официального разбирательства? – уточнил он. – Людмила работает у нас десять лет, проблем с ней не было.
– Было, просто вы не знали, – ответила Вера. – А теперь узнали.
Игорь Леонидович вызвал Людмилу. Та пришла с независимым видом, но когда поняла, о чем речь, слегка побледнела.
– Я сказала не чужому человеку, а сестре Веры! – оправдывалась она. – Это же не всему отделу!
– Не имеет значения, – отрезал начальник. – Информация о премиях является конфиденциальной. Пишите объяснительную.
Через два дня Людмила подошла к Вере в коридоре.
– Довольна? – спросила она злым шепотом. – Меня премии лишили. Из-за твоей жалобы.
– Люда, ты сама себя лишила, – спокойно ответила Вера. – Я не просила тебя обсуждать мои доходы с моей сестрой.
– Я хотела как лучше! Думала, помогу!
– Помогла. Теперь у меня с сестрой скандал, у тебя – выговор и минус шестьдесят пять тысяч.
Людмила фыркнула и ушла, стуча каблуками по линолеуму.
Вера смотрела ей вслед и думала: как же легко люди нарушают границы, искренне веря, что творят добро. И как же трудно потом эти границы восстанавливать.
Через неделю Вера с Русланом улетели на море. Лежа на шезлонге под теплым солнцем, Вера поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не ждет подвоха. Телефон молчал – Алина не звонила, не писала, не требовала.
– Думаешь, затишье перед бурей? – спросила она Руслана.
– Думаю, ей просто нечего сказать, – ответил он. – Ты сказала правду. А правду переваривать сложно.
Вера закрыла глаза и подставила лицо солнцу.
