Никиту КАРТАВОВА в ПГУ знают как ведущего актёра театра «Кириллица», но в феврале он удивил всех, став лучшим аспирантом Пензенского государственного университета и представив вуз на крупнейшей российской конференции по млекопитающим. Как строится его научный путь, на кого равняется и как справляется с тайм-менеджментом — в интервью «Университетской газете»
— Мало кто знает, что ты не только играешь в театре, но и преподаёшь, на серьёзном уровне изучаешь английский язык, работаешь над диссертацией. Как удаётся столько успевать и из чего складывается твой идеальный день?
— Утро начинается с кофе и дороги до университета. В первой половине дня я пропадаю в лаборатории. Это моё любимое время: можно неспешно включить технику, выпить ещё один кофе, настроиться на рабочий лад — в общем, окончательно проснуться и погрузиться в мир молекулярно-генетических исследований. В промежутках успеваю провести пару, подготовиться к учебным занятиям, написать пару абзацев диссертации, поболтать с коллегами, что-то почитать, выполнить ряд заданий. И так где-то до пяти часов вечера. Потом еду на репетицию, полностью переключаюсь. Дома оказываюсь не раньше десяти часов. В связи с этим вспоминаются слова советского учёного, биолога Н. В. Тимофеева-Ресовского, который как-то описывал распорядок своего дня и в конце добавил: «Предполагается, что где-то в течение дня я должен поесть».
— Наука сейчас в приоритете?
— На сегодняшний день (и я надеюсь, так будет всегда) научным делам я посвящаю бОльшую часть времени. Даже в нерабочие часы могу сидеть в телефоне и вместо тик-тока что-то читать, писать или смотреть по научной тематике. Не потому, что мне надо, хотя и это тоже, а потому что мне интересно, я увлечён.
— Как наука вошла в твою жизнь?
— Первые попытки заниматься исследованиями были на первом курсе бакалавриата. Было тяжело определиться, какую тему я хочу изучать. Первое, что мне тогда досталось, — стрекозы. Помню, как в конце первого курса я определял пробы личинок под бинокуляром. Это было интересно, но я понимал, что не испытываю к стрекозам никакой эмпатии… Хотелось бы изучать что-то более близкое к человеку, более тёплое и то, что можно увидеть без бинокуляра. Так круг интересов сузился до млекопитающих. На втором курсе моим научным руководителем стал Сергей Витальевич Титов. Он пригласил меня съездить в экспедицию. Эта поездка и стала отправной точкой, и в моей жизни появились суслики.
Когда я поступал в аспирантуру, работал инженером-исследователем в крупной компании, но понимал, что мне ближе фундаментальная наука, кочевая жизнь в экспедициях и студенчество. И я пришёл в ПГУ. В аспирантуре всё уже стало серьёзно: гранты, статьи, больше лабораторной работы. Параллельно открывались возможности для преподавания. Не пожалел о своём выборе.
— Кто для тебя научный ориентир?
— Научных примеров у меня два. Это, конечно же, мой научный руководитель доктор биологических наук, профессор Сергей Витальевич Титов — человек, которому я не устаю удивляться. Ему удаётся совмещать административную работу декана факультета физико-математических и естественных наук, заведующего кафедрой «Зоология и экология», уделять время своим аспирантам, студентам, вести пары и параллельно заниматься наукой. Ещё у меня складывается ощущение, что нет таких вопросов, на которые он не знает ответов, и нет таких задач, которые он не может решить. Как-то раз в экспедиции у нас на ходу отвалилось колесо УАЗа. В тот момент мы находились, что называется, в середине ничего, у чёрта на рогах — где-то в глуши Поволжья. Пришлось пешком идти в деревню, искать кирпичи, чтобы поднять машину. Мы оба впервые оказались в такой ситуации, но Сергей Витальевич был абсолютно спокоен. В тот момент я понял: чтобы быть хорошим учёным в моей области, нужно не только углублять научные знания, но и сохранять спокойствие и хладнокровие.
Второй пример — вышеупомянутый Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский, выдающийся советский учёный, ученик Н. К. Кольцова, основоположник биологических дисциплин, в частности радиобиологии и радиоэкологии. Человек, который никогда не стремился к наградам, бОльшую часть жизни проработал без научного звания, но которого цитировали Джеймс Уотсон и Фрэнсис Крик — учёные, открывшие двуспиральную модель ДНК, крупнейший физик-теоретик Эрвин Шредингер и академик Андрей Сахаров. Когда я учился на втором курсе, Тамара Григорьевна Стойко посоветовала мне прочитать книгу Даниила Гранина «Зубр» — биографический роман о Тимофееве-Ресовском. «Эта книга должна стать твоей второй библией», — добавила Тамара Григорьевна. Так и вышло. Не знаю, сколько раз я перечитывал роман, но он очень меня увлёк. До сих пор иногда открываю и что-то перечитываю.
— Как удаётся совмещать науку и творчество? И готов ли ты сейчас сделать выбор?
— Часто меня об этом спрашивают. Всегда отвечаю, что два эти аспекта жизни дополняют друг друга. Ведь наука — это тоже творчество. Определение проблемы, разработка плана эксперимента, интерпретация результатов — всё это творческий процесс. А делать выбор между театром и наукой я не буду. Я рад, что есть дело, помимо основного, где я могу переключить внимание. К тому же у нашего театра специфика: практически вся труппа имеет основное дело — учитель, программист, архитектор или студент. Все совмещают — было бы желание, как говорится.
— Расскажи о своей преподавательской деятельности.
— Ой, на самом деле я никогда не мог и подумать, что стану преподавать. Однажды Константин Бутин, режиссёр «Кириллицы», спрашивая о моих планах на будущее, сказал, что я должен быть преподавателем, что это моё и что я буду в этом хорош. Я прислушался. С первых пар я понял, что занятие — это моноспектакль. Есть зрители — студенты и я — преподаватель. Честно говоря, мне так легче, когда я отношусь к парам как к выступлениям. Это даёт понятный алгоритм действий. А если совсем честно, то мне очень нравится работать, особенно с увлечёнными студентами. Самое забавное, что иногда случается преподавать студентам из «Кириллицы» или из студенческого актива ФФМЕН: утром мы в ролях «студент — преподаватель», а вечером мы актёры на репетиции.
Два года назад я начал серьёзно изучать английский язык и появилась возможность преподавать иностранным студентам на языке-посреднике. Знание второго языка оказалось крайне полезным, потому что большинство значимых научных трудов публикуется на английском языке.
— Молодой учёный XXI века: какой он?
— Никогда не думал об этом. Наверное,
молодой учёный во все времена — это очень
увлечённый человек. Как-то раз меня спросили, зачем я занимаюсь наукой и как это
поможет человечеству. Я начал рассуждать, что фундаментальная наука — это каркас для мировой научной базы, что изучение популяций поможет нам… А потом я посмотрел интервью, где учёному-приматологу задали такой же вопрос, и она ответила, что на самом деле фундаментальные исследования и открытия были совершены только потому, что учёными руководило банальное любопытство. Просто было интересно, не давало покоя — и в конечном итоге вышло научное открытие. И это прекрасно.
— Какими принципами ты руководствуешься в жизни и в научных исследованиях?
— Быть человеком в первую очередь. Быть честным с собой и с окружающими. Это очень важно, в том числе и в научных исследованиях. Потому что фальсификация или фабрикация данных является прямым нарушением научной этики и ломает весь смысл познания.
В Интернете нас учат «не сомневаться». Я считаю, что сомневаться надо и очень даже. Критический подход важен не только в исследованиях, но и в жизни. Нужно быть осторожным, принимая на веру какие-либо суждения, и всё пропускать через собственное рассуждение.
И, наконец, быть проще. Принцип бритвы Оккама гласит, что из множества вариантов решения задач нужно выбирать самое простое. В жизни так же.
— Насколько изменился твой взгляд на обучение в вузе, когда ты оказался по другую сторону: уже не студент, а преподаватель?
— Во-первых, из-за того что я совсем недавно сам был студентом, мне довольно легко понять их. Легко понять, какие вещи лучше использовать в обучении, чтобы заинтересовать их, как построить диалог с аудиторией и т. д. Во-вторых, довольно быстро ощутил пробелы в своих знаниях, потому что сам был не очень прилежным студентом, сейчас навёрстываю. Понял, как важно владеть умением поиска информации и грамотной подачей. Вообще очень благодарен судьбе, что кафедра «Зоология и экология» воспитала меня и я перенял её подход к студентам. Многие подтвердят, что сотрудники нашей кафедры обладают каким-то особым шармом, добротой по отношению к студентам. И такой подход не снижает качества знаний. Наоборот, студенты становятся более увлечёнными и тянутся к преподавателю. Я стараюсь сохранять эти качества и быть другом для студентов.
— Удаётся посетить крупные конференции?
— Их не так много. Крупнейшая прошла в феврале: съезд териологического общества Российской академии наук имени академика В. Е. Соколова. Это был не только шанс выступить перед большой аудиторией выдающихся учёных, но и возможность познакомиться с ними. Это очень ценно. И ещё удалось очередной раз испытать гордость за наш город и кафедру: сотрудников нашей кафедры наградили медалями за редакцию «Атласа распространения млекопитающих европейской части России».
— Что пожелаешь начинающим учёным?
— Прислушивайтесь к своим интересам. Если есть желание заниматься наукой, то обязательно стоит попробовать. Научное познание — это уникальная возможность прикоснуться к неизвестному. И, кто знает, может быть, даже самое маленькое открытие в будущем станет основой чего-то большего.
Кристина ЗЛЫДНЕВА