— Лера, ты старшая, уступи сестре. Неужели тебе сложно? Что за привычка хмуриться и пытаться оправдаться, — визгливый голос матери заставлял не просто хмурится, а мечтать о необитаемом острове.
Эти фразы Валерия слышала столько раз, сколько себя помнила. Они звучали в разных вариациях, но суть оставалась неизменной: Кристина — младшая, значит, ей нужно уступать, помогать, оберегать. Со временем она привыкла. Да и что она могла сделать? Мать сказала — значит, так надо. Не послушаешься, будешь стоять в углу на гречке или получишь пару раз ремнем. Поэтому проще было сразу же согласиться, все равно будет так, как сказали.
Несмотря на то, что училась она хорошо, о поступлении в институт можно было не мечтать. Никто ее кормить пять лет не собирался. Поэтому пришлось поступить заочно и пойти работать в магазин продавцом. Родителей это целиком и полностью устроило, тем более они забирали большую часть зарплаты.
— Ты же дома живёшь, ешь, пьёшь, свет жжёшь. Вноси вклад, — говорила мама. — Кристине надо английский подтянуть, а репетитор стоит дорого.
Валерия хотела было сказать, что Кристине этот английский нужен, как рыбе зонтик, но промолчала. Мама в своих розовых очках замечала недостатки только в старшей дочери, младшая была идеальной.
В двадцать лет ей совершенно случайно повезло. Знакомая помогла ей устроиться в фирму, появились хоть какие-то перспективы. Спустя полгода она сняла комнату, съехала от родителей. Мама смертельно обиделась на такое своеволие:
— Бросаешь нас? Не стыдно? Мы рассчитывали на твою зарплату, Кристине скоро поступать.
Внезапно, впервые за много лет, она огрызнулась:
— Это не мои проблемы.
Ее мать покраснела, побелела и разоралась так, что соседи через полчаса постучались к ним в дверь в полной уверенности, что у них кого-то убивают. После этого мама месяц с ней не разговаривала, но она выдержала этот моральный шантаж.
Потекла обычная, без особых радостей и катастроф жизнь. Лера экономила на всем, копила на первый взнос. Потом с помощью ипотеки смогла купить трёшку старой планировки, в хрущёвке, с крошечной кухней и проходной комнатой. Цена была снижена, в квартире умер дедушка и его нашли через месяц, поэтому ей, можно было сказать, «повезло».
В двадцать восемь она познакомилась с Игорем. Хороший парень, спокойный, надёжный, с золотыми руками. Именно он сделал ей отличный ремонт в ее убитой квартире, но не сложилось. Он встретил другую. Ушёл, потом вернулся, снова ушел. После этих эмоциональных качелей и слез она поклялась, что лучше будет доживать свой век с котом, чем еще раз кому-то поверит.
Её младшая сестра, Кристина, тоже не скучала. В институт поступила, но бросила. Потом выскочила замуж. Валерия была в шоке от этого выбора, но вот родители бились в восторге. Сергей был из их района: веселый, шустрый, любитель выпить и погулять.
Почему-то он нравился ее матери. Она даже хвалила его при встречах со старшей дочерью:
— Кристине повезло. На руках носит, обожает. Не то, что ты, никому не нужна.
Ей хотелось ответить, что на руках носит, потому что вечно денег нет, пропивает последнее. Но она молчала. Нравится им так, жить пусть живут. Жили молодые у ее родителей, что опять же подвергало в шок Валерию.
Через год родился первый ребёнок. Ещё через два — второй. Потом третий. Кристина сидела дома, Серёжа работал то таксистом, то грузчиком, то пропадал на вахтах, но денег всё равно не хватало. Мать нянчилась с внуками, помогала. Она же приезжала в гости раз в месяц — отвозила вещи, игрушки, продукты. Ей было жалко племянников, которые ни в чем не виноваты.
Когда младшему племяннику исполнилось три, Кристина с мужем купили наконец-то на своё жильё. Правда, почему-то однушку в спальном районе. Но хоть что-то.
В тот день ничего не предвещало беды. Она приехала на день рождения матери в отличном настроении. Поиграла с племянниками, раздала им подарки, вкусно поела. И внезапно мать завела песню:
— Лер, я хотела с тобой серьезно поговорить. Всё-таки ты наша семья. Кристина мать, надо понимать. У них однушка, а детей трое. Где спать? На полу, что ли? А у тебя такие хоромы. Ты одна, тебе много не надо.
Она так и замерла с вилкой в руке. Обвела взглядом дорогих родственников и поняла, что весь этот разговор является неожиданностью только для нее. Отец демонстративно изучал узоры на тарелке, Кристина с мужем с какой-то ехидцей наблюдали за ней. Мама с прищуром наблюдала за ее реакцией, хищно подергивая носом. На ум моментально пришла фраза из какого-то фильма: «Будут грабить».
— Что значит «МНЕ МНОГО НЕ НАДО»?
— Ну так зачем тебе много комнат? Мужика нет, хватит тебе с твоим блохастым и однушки. Кристине нужнее, у нее дети.
— Мам, ты предлагаешь мне отдать им квартиру?
— Зачем отдавать? Поменяться. Вы разменяете — они въедут в твою трёшку, а ты в их однушку. Все же логично.
Мда, недаром говорят, простота хуже воровства. Логично, тут не поспоришь. Самое главное, родители искренне считают, что это нормально. Не выдержав, она обратилась к сестре.
— Ты тоже так думаешь?
Та мило ей улыбнулась и стала объяснять, как умственно отсталой:
— Лер, ну пойми ты нас. Дети растут, места нет вообще. А у нас денег нет совсем.
Внезапно Лера, хоть была и не особо знакома с законами, нахмурилась:
— Маткапитал куда дели?
— Вот какая тебе разница, — моментально изменилась в лице сестра. — Ты вот за своими деньгами следи.
— Нет, вопрос интересный. Маткапитал можно было пустить на погашение ипотеки, на ремонт, на улучшение жилья. Вы же смогли купить только однушку. Так где деньги?
— Лера, не лезь не в своё дело, — вмешалась мать, а отец зыркнул на нее из-под очков. Раньше бы она замолчала, но сейчас в нее будто бы бес вселился, который подзуживал ее огрызаться.
— Как это не моё? Вы сейчас делите мою квартиру.
— Твоя квартира — это наше общее, — отрезала мать. — Мы тебе помогали, чем могли. А теперь ты сестре помочь должна.
— Чем вы мне помогали? Я квартиру сама купила, ремонт сама делала, ипотеку сама плачу. Где вы были?
— Забыла, как деньги у нас клянчила?
— Так я же и возвращала потом! Мне иногда нечего было есть, вы это знали.
— Ты старшая, ты должна! — мать стукнула ладонью по столу, чашки подпрыгнули. — Не трепи мне нервы, пока с тобой по-хорошему разговаривают. Вырастила на свою голову дрянь, еще и пасть разевает.
От злости она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Встала и громко, чеканя каждое слово, сказала:
— Иначе что? В угол на гречку или ремнем, чтобы сидеть не смогла? Если твоя драгоценная нарожала как свиноматка детей — это её проблемы. У неё муж алкаш, вечно ей изменяет, да заразу приносит, так зачем она ему рожала? Жить негде, жрать нечего, но зато в социальных сетях фотографии с надписью «любимая жена и счастливая мать». Сплошная показуха ради чего?
— Как ты смеешь! — мать тоже вскочила, лицо пошло красными пятнами, глаза заблестели от ярости. Лера даже отшатнулась, опасаясь, что ей прилетит. — Это не твое дело.
— Было не мое, пока вы не стали делить мою квартиру! Я много лет пахала, чтобы у меня было своё! И я не отдам это никому.
— Уходи, — внезапно рухнула на диван мать и махнула рукой в сторону двери. — Не приходи больше. Семьи у тебя больше нет.
— И не приду.
Она развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что в коридоре посыпалась штукатурка.
Первое время было тяжело. Хоть они и редко общались, но все равно это ее семья. Если до этого, когда мама не звонила, она не обращал внимания, то теперь эта тишина расстраивала. Кристина не писала, не скидывала фотографии детей. Отец, как всегда, молчал. Как-то она даже словила себя на мысли: «Неужели я неправа? Может, надо было согласиться? Может, я правда эгоистка?»
Она прожила этот год одна. Без семейных праздников, без звонков, без «привет, как дела». В соцсетях видела, как Кристина выкладывает фото: день рождения, шашлыки, Новый год. Все вместе. Было не то, чтобы обидно, просто неприятно. В марте ей стукнуло сорок. Никто из семьи не поздравил, только друзья и коллеги. А в апреле она встретила Дениса.
Он ворвался в ее жизнь, как вихрь. Спокойный, уверенный в себе, без лишних вопросов и пустых обещаний. Разведён, двое детей живут с бывшей женой, но он их видит, помогает, не бросает. Работает начальником склада, живёт один, не пьёт, не курит. Через месяц они уже жили вместе. Вернее, он переехал к ней, а его однушку решили сдавать. Через три месяца она поняла, что беременна.
Простая задержка, тест с двумя полосками, и она моментально побежала на УЗИ.
— Мне уже сорок лет, этого просто уже не может быть.
— Может, — улыбнулась врач. — Ещё как может. Сердцебиение хорошее, развивается нормально.
Денис обрадовался, предложил расписаться. Она согласилась. Свадьбы не было, просто роспись, потом посидели в кафе со свидетелями и его родителями. Они, правда, были немного удивлены, что невестка не позвала никого из своих родственников, но промолчали.
Спустя неделю ей в воскресенье утром позвонила мама. Лера в этот момент лежала на диване, положив ноги на Дениса, и листала телефон. Когда увидела, кто звонит, замерла, как суслик при свете фар.
— Кто там? — спросил Денис, жуя яблоко.
— Мать.
— Будешь отвечать?
— Не знаю.
Но любопытство оказалось сильнее. Она ответила:
— Да.
— Лера, здравствуй, — голос матери звучал непривычно мягко, почти ласково. — Как ты?
— Нормально, — осторожно ответила она, спинным мозгом чувствуя подвох. — А вы как?
— А мы… ну, как всегда. Лера, я тут узнала недавно, что ты замуж вышла.
Интересно, откуда? Город большой, она никому не хвасталась. Вот удивительное дело, как быстро разносятся сплетни.
— Да, мам.
— И даже не позвала? — в голосе появились привычные нотки обиды.
— Не позвала.
— Ну что ж… — мать снова замолчала. — А я вот что звоню. Ты, говорят, беременная?
Да что тут поделать, и это знает. Что за змею она на груди пригрела?
— Да.
— Лера, — голос матери вдруг дрогнул, — я тебе не хотела такое говорить, но придется. Ты думаешь, у тебя теперь всё будет хорошо?
— Мам, ты о чём?
— О том, что не будет у тебя счастья. Не будет, так и знай. Ты от семьи отказалась, от сестры, от меня. Ты старшая, а она младшая. Так знай: ребёнок твой родится мёртвым. Чтоб ты знала, как это жить, когда теряешь ребенка. Как я тебя. Отрекаюсь от тебя, будь ты проклята.
Валерия замерла, по спине потек холодный пот, стало тяжело дышать. Что может быть страшнее материнского проклятья?
— Что ты сказала? — переспросила она, хотя расслышала каждое слово.
— То и сказала. Чтобы у тебя родился мертвым твой ребенок. В наказание, чтобы ты знала, как от семьи отказываться. Как с сестрой не делиться. Как мать не слушать. Чтоб тебе больно было так же, как мне.
Внезапно ей стало спокойно, будто бы кто-то невидимый положил ей руку на ее плечи.
— Мам, по тебе психушка плачет. Там лечат таких, как ты. Я тебе советую: сходи, проверься, может быть, помогут. А меня больше не беспокой.
Она нажала отбой и занесла номер в чёрный список. Денис смотрел на неё, не понимая, что произошло.
— Что случилось?
— Мать поздравила, — усмехнулась она. — Пожелала, чтобы ребенок у меня родился мертвым. Чтобы я знала, как больно, когда дочь отказывается.
— Она что, совсем поехала?
— Мне плевать. Правильно я сделала, что от них отказалась. С такими родственниками и врагов не надо.
Чёрный список оказался лучшим изобретением человечества. Лера добавила туда не только мать, но и Кристину, отца и даже Сергея на всякий случай. Жизнь потекла дальше. Единственное, что она сделала, сходила в церковь. В декабре родилась дочка. Здоровая, крикливая, с тёмными волосиками и мамиными глазами.
Однажды, спустя полгода, ее внезапно озарила мысль: «Интересно, мама знает, что у нее все хорошо? И если знает, что теперь чувствует? Злиться, что не сбылось ее проклятие?» Ответа не было. Да и не нужен он был. Иногда лучше быть сиротой...