Я сижу на кухне и смотрю, как Андрей жуёт свой бутерброд. Методично, размеренно, даже не поднимая глаз от телефона. Он читает новости или смотрит что-то в своих соцсетях, мне всё равно. Я давно перестала интересоваться, чем он там занимается. Так же, как он перестал интересоваться мной.
Интересно, когда это случилось? Когда мы стали чужими людьми, живущими под одной крышей? Может, после рождения Кати? Или ещё раньше, просто я не замечала, потому что была занята декретом, пелёнками, бессонными ночами?
Кате уже двадцать три. Она давно живёт отдельно, в другом городе, учится там, работает. Звонит редко. У неё своя жизнь, и это правильно. А у меня? У меня осталась пустая квартира и муж, который смотрит в меня, как в стену.
— Маш, ты чего такая задумчивая? — Андрей наконец оторвался от телефона.
— Да так, ничего. Устала просто.
— Сходи к врачу, может, витаминов каких попей.
Витаминов. Он думает, витамины помогут. Я усмехнулась и отвернулась к окну. Мне сорок шесть лет, и я чувствую себя глубокой старухой. Хотя зеркало говорит обратное. Я ещё вполне ничего, держу форму, слежу за собой. Но что толку, если единственный мужчина в моей жизни замечает меня только когда нужно узнать, где лежат его носки?
Мы живём как соседи по коммуналке. Вежливо, отстранённо, каждый сам по себе. Андрей уходит на работу в восемь утра, возвращается в семь вечера. Ужинает молча, смотрит телевизор, ложится спать. По выходным он встречается с друзьями или копается в гараже. Я хожу на работу в библиотеку, убираюсь дома, готовлю еду, которую он ест, не замечая вкуса.
А ещё я умираю. Не физически, конечно. Просто моё тело забыло, что значит быть живым. Я не помню, когда Андрей последний раз обнял меня просто так, без повода. Не помню, когда он смотрел на меня с желанием. Мы не занимались любовью уже года три, наверное. Может, четыре. Я сбилась со счёта.
Сначала я думала, что это пройдёт. Что это просто такой период в отношениях. Потом стала обвинять себя. Располнела, наверное. Хотя нет, я как раз похудела. Стала неинтересной? Скучной? Я пыталась разговаривать с ним, но он отмахивался.
— Маша, да всё нормально. Просто устаю на работе.
Устаёт. Вот и весь разговор.
И тогда я начала замечать Олега. Он работает в соседнем здании, мы иногда пересекались в столовой. Высокий, с проседью на висках, с усмешкой в уголках губ. Он здоровался, я отвечала. Потом мы стали перекидываться парой фраз. Погода, работа, ерунда всякая. Но он смотрел на меня. Смотрел так, как давно не смотрел на меня никто. Как на женщину.
Я поймала себя на том, что специально задерживаюсь в столовой, надеясь встретить его. Стала одеваться чуть ярче, красить губы. Дома Андрей не замечал перемен, а Олег замечал. И это было приятно. Просто приятно чувствовать на себе мужской взгляд.
Потом он предложил выпить кофе после работы. Я согласилась, не раздумывая. Мы сидели в маленьком кафе и говорили обо всём на свете. Оказалось, он разведён, живёт один, детей нет. Работает инженером, любит джаз и старые фильмы. Я рассказала про Катю, про работу в библиотеке. Не рассказала про Андрея. То есть упомянула, что замужем, но не больше.
Мы встречались ещё несколько раз. Просто кофе, просто разговоры. Но между нами что-то появилось. Я чувствовала это. И боялась этого чувства, и жаждала его одновременно. Потому что с Олегом я была живой. Мне хотелось смеяться, хотелось одеваться красиво, хотелось смотреть на себя в зеркало. Я снова ощущала себя женщиной, а не безликим приложением к быту.
Он поцеловал меня в машине, когда подвозил после очередной встречи. Я не оттолкнула его. Наоборот, ответила на поцелуй с такой жадностью, что сама испугалась. Боже, как же давно меня никто не целовал! Как давно я не чувствовала чужих губ, чужих рук, чужого дыхания!
— Маша, мне кажется, нам обоим это нужно, — прошептал он, отстраняясь. — Но я не хочу давить на тебя. Ты замужем, я понимаю.
— Формально, — вырвалось у меня. — Только формально.
Мы поехали к нему. Я не думала, не анализировала, просто плыла по течению. В его квартире было чисто, пахло кофе и какой-то мужской парфюмерией. Он налил вина, но я не смогла пить. Руки дрожали.
— Волнуешься? — он взял мою ладонь в свои руки. — Мы можем просто поговорить, если хочешь.
Но я не хотела говорить. Я хотела чувствовать. Хотела, чтобы кто-то прикасался ко мне, смотрел на меня, желал меня. Я хотела снова быть живой, а не этой выцветшей тенью, которая каждый день смотрит на меня из зеркала.
Когда я вернулась домой, было уже поздно. Андрей сидел перед телевизором.
— Ты где была? — спросил он, не отрываясь от экрана.
— Задержалась на работе. Инвентаризация.
— Ага. Я уже поужинал, разогрей себе, если хочешь.
Всё. Больше никаких вопросов. Его совершенно не интересовало, где я провела вечер, почему вернулась так поздно, почему у меня блестят глаза и дрожат руки. Он просто не видел меня. И знаете что? В тот момент я поняла, что мне всё равно. Мне было всё равно, что я только что изменила мужу. Потому что я снова чувствовала своё тело. Я снова была живой.
С Олегом мы стали встречаться регулярно. Не каждый день, но часто. Он писал мне, звонил, интересовался моими делами. Мы ходили в кафе, в кино, гуляли по паркам. А потом ехали к нему, и там я забывала обо всём. О пустом доме, о равнодушном муже, о своих сорока шести годах. Я была просто женщиной, которую хотят и которой восхищаются.
Я знала, что это неправильно. Знала, что я разрушаю свой брак, хотя там уже давно нечего было разрушать. Иногда меня мучила совесть. Особенно когда я смотрела на Андрея, и он казался мне не врагом, а просто усталым, постаревшим мужчиной, с которым мы когда-то любили друг друга.
Но потом я вспоминала все эти годы одиночества вдвоём. Вспоминала, как я пыталась достучаться до него, как просила внимания, тепла, близости. Как он отмахивался, уходил, закрывался. И тогда совесть отступала.
Однажды Катя приехала в гости на выходные. Я испугалась, что она что-то заметит, почувствует. Но дочь была слишком занята своими делами. Она приехала не к нам, а просто переночевать по дороге к подруге. За ужином она что-то рассказывала про университет, про работу. Андрей кивал, я улыбалась. Идеальная семейная картинка.
— Мам, а что у вас с папой? — вдруг спросила Катя, когда мы остались на кухне вдвоём.
Моё сердце ухнуло вниз.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, вы какие-то странные. Словно чужие люди. Вы поругались?
— Нет, Катюш, всё в порядке. Просто устали оба. Работа, дела.
Она посмотрела на меня внимательно, и я увидела в её глазах недоверие. Но спорить она не стала. Просто обняла меня и тихо сказала:
— Мам, ты главное о себе не забывай. Ты у нас ещё молодая, красивая. Живи для себя тоже, не только для всех.
Я чуть не расплакалась. Откуда она знает? Или просто так совпало?
Прошло полгода моей двойной жизни. Днём я была примерной женой и библиотекарем. Вечерами иногда оставалась всё той же примерной женой, а иногда превращалась в совсем другую Машу. В ту, которая смеётся, целуется, занимается любовью, пьёт вино и разговаривает до утра.
Олег несколько раз заговаривал о будущем. О том, что мы могли бы быть вместе по-настоящему. Что я могла бы развестись. Но я отмахивалась. Мне не нужно было будущее. Мне нужно было просто чувствовать себя живой здесь и сейчас.
Андрей по-прежнему ничего не замечал. Или делал вид. Мне даже стало обидно. Неужели я настолько для него пустое место, что он не видит перемен? Я похорошела, помолодела, во мне появился огонёк. Разве это не заметно?
Однажды вечером я решилась на эксперимент. Надела новое платье, накрасилась, сделала причёску. Приготовила любимое блюдо Андрея, накрыла стол, зажгла свечи. Он пришёл с работы и удивлённо оглядел кухню.
— Что-то случилось? День рождения у кого-то?
— Нет, просто так. Захотелось романтики.
Он пожал плечами, сел за стол. Мы поужинали в тишине. Свечи догорали, я смотрела на мужа и понимала, что не чувствую ничего. Ни любви, ни ненависти, ни даже жалости. Просто пустоту.
После ужина Андрей поблагодарил за вкусную еду и ушёл к телевизору. Я убрала со стола, задула свечи и тихо заплакала над раковиной. Всё. Кончено. Между нами ничего не осталось.
Я написала Олегу, что приеду. Он встретил меня с цветами, обнял, и я разрыдалась у него на плече. Рассказала про свой провалившийся романтический вечер, про то, как больно и пусто мне.
— Маша, брось его. Зачем тебе этот человек, который не ценит тебя? — говорил Олег, гладя меня по волосам. — Ты заслуживаешь большего. Мы могли бы быть счастливы вместе.
Но я качала головой. Я не могла. Не потому что любила Андрея. А потому что боялась. Боялась разрушить то, что строили столько лет. Боялась осуждения, боялась одиночества, боялась начинать всё заново в свои сорок шесть.
Мы с Олегом продолжали встречаться. Но он всё чаще говорил о серьёзных отношениях, а я всё чаще уклонялась от этих разговоров. Между нами начало появляться напряжение.
— Маша, я не хочу быть просто любовником, — сказал он однажды резко. — Мне нужна настоящая близость, настоящие отношения. А у нас что? Встречи урывками, ложь, недоговорённость.
— Олег, дай мне время.
— Времени было полгода. Сколько ещё нужно?
Мы поссорились. Я уехала домой злая и растерянная. Андрей, как обычно, сидел перед телевизором. Я прошла мимо него, не поздоровавшись, и легла спать. А утром, когда проснулась, увидела, что Андрей стоит в дверях спальни и смотрит на меня.
— Маш, мне кажется, нам надо поговорить, — сказал он серьёзно.
Моё сердце ёкнуло. Он знает. Господи, он всё знает.
— О чём?
— О нас. О том, что происходит. Или не происходит, вернее.
Он сел на край кровати, и я увидела, что он постарел. Когда это случилось? Седина, морщины вокруг глаз, усталость во всём облике.
— Андрей...
— Подожди, дай мне сказать. Мы стали чужими, Маша. Я это понимаю. Я виноват в этом, наверное, больше, чем ты. Я закрылся от тебя, ушёл в работу, в свои дела. А ты... ты стала другой. Ты светишься последнее время, ты красивая, счастливая. И я понимаю, что это не из-за меня.
Я молчала. Что я могла сказать?
— У тебя кто-то есть? — спросил он тихо.
Я кивнула. Врать не было смысла.
Андрей тяжело вздохнул и опустил голову.
— Я так и думал. Знаешь, я не злюсь. Наоборот, мне стыдно. Стыдно, что я довёл тебя до этого. Что ты стала искать на стороне то, что должен был давать я.
— Андрюш...
— Нет, правда. Ты хорошая женщина, Маша. Ты заслуживала большего. А я превратился в такого... в такого истукана. Который не видит ничего дальше своего носа.
Он поднял на меня глаза, и я увидела в них боль.
— Ты хочешь развода?
Вот он, вопрос. Тот самый, которого я боялась. И странное дело, но в тот момент я вдруг поняла, что не знаю ответа. С одной стороны, Олег, страсть, ощущение жизни. С другой — Андрей, привычка, годы вместе, общая дочь.
— Я не знаю, — честно призналась я. — Андрей, я просто хотела снова чувствовать себя живой. Я умирала рядом с тобой. Понимаешь? Умирала от твоего безразличия, от этой пустоты между нами.
— Понимаю, — кивнул он. — И я не прошу прощения, потому что знаю, что одних извинений мало. Но я хочу попробовать всё исправить. Если ты дашь мне шанс. Если ещё не поздно.
Я смотрела на него и видела не того равнодушного человека, который провожал меня взглядом, как пустое место. Я видела мужчину, с которым когда-то была счастлива. Мужчину, с которым мы растили дочь, смеялись, строили планы.
— А если не получится? — спросила я.
— Тогда разойдёмся. По-человечески, без скандалов. Но давай попробуем, Маша. Ради тех лет, что мы прожили вместе. Ради Кати. Ради нас самих.
Я закрыла глаза. В голове была каша. Олег, Андрей, моя двойная жизнь, страх, вина, надежда — всё перемешалось в один клубок.
— Хорошо, — выдохнула я наконец. — Попробуем.
Я написала Олегу, что нам лучше расстаться. Он ответил коротко: понимаю. Удачи тебе, Маша. Мне было больно и грустно, но я знала, что поступаю правильно. Я не любила Олега. Я использовала его, чтобы залатать дыру в своей душе. А это несправедливо ни по отношению к нему, ни по отношению к себе.
С Андреем мы начали заново. Медленно, осторожно. Мы снова стали разговаривать. Он рассказывал о работе, я — о библиотеке. Мы начали ходить в кино, гулять по вечерам. Он снова обнимал меня, смотрел на меня, замечал меня.
Я не знаю, получится ли у нас. Честно не знаю. Может, это просто временный всплеск, и потом мы снова вернёмся к прежней жизни. А может, мы действительно найдём друг друга заново.
Но я больше не чувствую себя мёртвой. Я живая. И я хочу научиться чувствовать это не за счёт кого-то другого, а просто так. Сама по себе. Для себя.