Мороз крепчал. Отличное, кстати, колоритное, ёмкое начало — ни убавить, ни прибавить, высечено в граните. Однако же вот совершенно незаслуженно оболгано, высмеяно классиком. А читатель в двух коротеньких словах, как наяву видит холодный зимний закат, бредущую в заснеженной степи одинокую фигурку путника…
Мороз действительно крепчал, и одинокая фигурка Марковой брела к магазину на кольцевой, в надежде на попутку. Возвращалась с задания, на автобус опоздала, вот и пришлось приплясывать, бить сапожками на обочине. Пугливые частники, как ошпаренные зайцы, наддавали хода, проскакивали мимо.
Недалеко от магазина находилась огороженная мусорная площадка. Жёлтая табличка извещала: «Мусор вывозят по пятницам». Тоже отличное, кстати, начало для детективного рассказа. Расчленили киллеры жертву, высчитали, дождались середины недели: чтобы фрагменты не бросались в глаза, оказались не на дне контейнера и не сверху, а в серёдке. Чтобы сгинули незамеченными в тоннах ТКО... Будучи студенткой, Маркова мечтала: вот закончу универ, буду на досуге пописывать детективы. Только где он, досуг?
Площадка была чисто подметена, контейнеры с крышками новенькие, яркие: зелёный для обычного мусора, на синем написано: «В переработку».
Марковой было приятно: в устройстве таких уголков цивилизации по всему району была и её заслуга. Она в газете вела экологическую страницу, призывала к раздельному сбору мусора. Это была настоящая революция в сознании граждан: поди попробуй их разбуди, растолкай, вытащи из летаргического сна!
На митинг против свалки пришло одиннадцать пенсионеров. Зато на масленичных гуляньях и сжигании чучела Зимы на площади было черно от народа, не протолкнуться. Были высокие гости, в том числе Потапов из краевого управления ЖКХ. «Эх, была-не была, тряхнуть стариной!» Скинул на руки шофёра дублёнку, пиджак с искрой, белоснежную рубашку. Маркова стояла неподалёку и запомнила: запонка у него долго не отстёгивалась, цеплялась за манжет камушком. Камушек слишком крупный, чтобы быть настоящим.
Потапов крякнул, поплевал на ладони и полез на ледяной столб. Рывками по-тюленьи закидывал, подтягивал белое плотное тело. Дополз до середины и съехал, и расхохотался, потирая и поднимая обожжённые ладони: «Сдаюсь, сдаюсь!» Народ одобрительно гудел.
Потапов велел подать водки — всем желающим «для сугреву». Образовалась небольшая давка. Каждый желал с ним чокнуться и сфотографироваться на телефон: вот ведь, большой человек, а такой простой.
- Мужику что надо? Водочка погорячее, щи покислее да баба потеснее, - Потапов приобнял подвернувшуюся молодайку, та взвизгнула, забарабанила по его груди: «Уйди, лешак!» - а сама сияла от удовольствия.
Тут же продавались блины, мёд, квас, связки баранок, китайский ширпотреб, россыпи глянцевых любовных романов. На ум пришло:
Эх, эх, придёт ли времечко,
Когда мужик не Блюхера
И не милорда глупого —
Белинского и Гоголя
С базара понесёт?
Никогда. Почти двести лет прошло — ничего не поменялось.
Но Маркова не опускала рук. Для начала устроили с девчонками из ДК показ мод «Зажигалочки со свалочки». Смастерили платья из мешков, пышно взбитые из пакетов юбки, сумки из яичных упаковок, шляпки из старых газет, вуальки из луковых сеток. На подиуме колокольчиками звенели бусы и браслеты — нанизанные на нити аптечные стеклянные пузырьки. Играла «Токката»... Чтобы оживить воспоминания, Маркова включила в наушниках Поля Мориа.
Девчонки тогда действительно зажигали! Было центральное телевидение, а ведущей выступала столичная модель. «Мисс Трэш» вручили медаль из шоколадной фольги, победительниц в прочих номинациях одарили наборами кухонных разноцветных ведёрок: для пластика, для бумаги, для стекла… Не обошлось без инцидента: в первом ряду возмутились расфуфыренные девицы. «Мы пришли на модное дефиле, а тут у вас помойкой воняет!» Громко хлопнули откидными сиденьями, ушли, цокая каблуками.
Потом выступала бабушка-тысячница: связала тысячу мочалок и ковриков из молочных пакетов. Рассказывала, как мыла в горячей воде, сушила, резала на полоски...
Да, капля в море, но ведь планета хоть на капельку меньше загрязнится. Хватит свинячить на крошечном, затерянном во Вселенной трогательном голубом шарике…
***
В этот момент Маркову что-то грубо толкнуло в спину, она упала. Из громадного, величиной с дом, мусоровоза выскочил парень в свитере с оленями:
- Сигналю-сигналю! Совсем оглохли в этих своих ушных затычках. Потом люди в тюрьму садятся!
- А у вас что, глаз нет, на людей наезжать?!- огрызнулась Маркова. Но порядком струхнула: недавно у районного супермаркета фура задним ходом вот так наехала на человека.
- Слышь, ножки у тебя больно красивые. Чесала бы ты этими ножками куда подальше, а?
Маркова зажала в кулаке наушники и отошла. Наблюдала, как клешни-роботы подхватывают контейнеры, аккуратно опрокидывают в бункер. Содержимое тут же поглощалось железным чревом, уминалось невидимым прессом. Целый мини-завод на колёсах.
Парень от вида поникшей Марковой смягчился, буркнул:
- Я в сторону города, могу подбросить. Посинела вся, не май месяц.
Маркова еле вскарабкалась — и вправду, с такой верхотуры на земле сложно что-либо увидеть. Внутри оказалось очень даже уютненько: коврики на сиденьях, на лобовом стекле золотая бахрома и грудастые красотки, пахло ландышевым освежителем. Познакомились: шофёра звали Юрка.
- Для нас, большегрузов, дорога — дом родной, - важничал он. - А мелочь пузатая на колёсах должна помнить, что в гостях, и вести себя соответственно. Так-то вот. У кого больше 650 лошадей — на знаки смотрим чисто из любопытства. - Снисходительно ворчал на улепётывающего изо всех сил «жигулёнка»: - Куда, пенсия, сидел бы на печи. Ползёт, как вша по гребёнке, тошнотик!
Так взрослые бывалые люди поучают неразумных детей. Там с высоты возраста, здесь - с высоты кабины.
Маркова всегда робела перед людьми, которые умели делать то, чего она не умела. В том числе перед водителями, небрежным, хозяйским поворотом руля заставляющими махины на колёсах подчиняться их воле, разбирающимися в этих своих карбюраторах, правилах, дорожных знаках...
***
Раисе Дмитриевне приснился сон. Будто пошла она в общественную баню… Хотя с чего бы, у неё в квартире уютная ванная. Итальянский кафель в мелкую, обманчиво выпуклую розочку: ощущение, что моешься среди винтажных чайных чашек.
Заходит она, стало быть, в моечный зал. Вокруг в густом пару розовые тела, будто зал набит сырой ветчиной. И все места заняты, некуда сесть, она стоит дура дурой как тополь на юру, прижимая к себе эмалированную шайку. После неё входят другие женщины, которых тут же наперебой со всех сторон приглашают: «Аня, здесь свободно!» «Люда, к нам!», «Наташа, сюда!» А она, как пустое место. Хотя не может быть, чтобы её не узнали, мэршу-то!
Очень, очень нехороший сон накануне выборов.
- Как живёшь-можешь, Дмитриевна? - это главный коммунальщик Потапов,встретились с ним на Масленице. От Потапова пахло водкой, блестели от блинов жирные губы.
- Ничего, не жалуюсь, жизнь бьёт ключом.
Про себя добавила: «Гаечным, и всё по голове».
- Прорвёмся, Дмитриевна! Всегда надейся на лучшее!
Плохой, кстати, совет. Жизненное кредо Раисы: рассчитывай на худшее, лучшее само придёт.
***
- У тебя щёчка, как пирожок с противня: тёплая, румяная и в складочках. И вся ты как пирожок… Я матери звонил, сказал, с невестой еду. Обрадовалась, побежала тесто ставить.
- У меня ребёнок, - напомнила Маркова. - И потом, я старше тебя. Свекрови таких не любят, забракует.
- Наоборот. Подопрётся, бывает, рукой и загрустит. Хоть бы, говорит, Юрка, жена тебе постарше, поспокойней попалась: чтобы к рукам прибрала, дурь из тебя выбила. Молодая с таким шалопутом не справится, взбрыкивать будешь…
Вчера принёс Машке куклу: огромную, золотоволосую. Девка потеряла дар речи, оцепенела: видела таких только в коробках в «Детском мире». Вцепилась — не оторвать, весь вечер ворковала с ней, укладывала спать, расчёсывала…
Маркова спохватилась:
- Мне в редакцию надо, подбросишь?
- Слушай, - Юрку осенило, - у меня «лада» в гараже не при делах, женская машинка. Поставлю на ход, проведём с тобой пару-тройку мастер-классов, сдашь на права. Будешь по области шумахером гонять, собирать материал для газеты.
Знал бы, что Маркова и техника - не совместимые понятия. Нынче летом на автодроме катала Машку. Вместо тормоза нажала на газ, растерялась, запаниковала, вдавила педаль сильнее, начала врезаться в барьер и в чужие машинки. Результат — у ребёнка вдребезги разбита мордочка. Рёв, слёзы, кровь хлестала как из резаного поросёнка. Из травматологии сообщили в полицию, подключились ювеналка, опека, еле отбились.
А ведь, было дело, Маркова со своей нулевой реакцией имела нахальство учиться на права. В первый же день практики чуть не поцеловала опору, и инструктор повёз её за город на заброшенный аэродром. Аэродром был огромный, заканчивался на горизонтах. В его центре стоял одинокий стог, маленький такой стожок. Маркова и стог встретились. Это всё, что нужно знать о несостоявшейся автоледи.
- Ты моя Недотёпушка, - он брал её руки в свои ладони, рассматривал. - Вон они у тебя какие мягкие, маленькие. Ноготочки как у Моны Лизы.Не дам тебе по дому работать— такую красоту портить. Стиралка немецкая у меня есть, купим робот-пылесос, посудомойку...
- Так я и в посудомойке не ту кнопку нажму, сломаю!
- Тоже мне проблема. Сам буду тарелки мыть. Сиди и пиши свои статьи… Так, значит, за тобой заеду и на полигон, это по пути. Потом к матери на пельмени, второй противень замораживает.
***
Сон не давал Раисе покоя. Баня — это что-то связано с грязью, нечистотами. С мусором. Из-за чёртова мусорного полигона под Раисой шаталось кресло.
Сначала-то затевали нано-супер-пупер завод по переработке, аналогов нет. Потом проект плавно перепроектировали на мусоросжигание — экологичное, мегакрутое, с электрофильтрами и прочими наворотами, никаких выбросов, горожане будут дышать альпийским воздухом. Пока суть да дело, вопрос усох до обычной свалки: да, в черте города, да, у реки.
Воду мутила девица из газеты, завела блог и подзуживала: «Мы, журналисты...» Журнаглисты, вот вы кто.
Зачем ей это? Раиса навела справки: мать-одиночка, есть парень… А у Раисы никого, для неё работа — дом и семья. Журнашлюшка молода и явно не далёкого ума, раз ввязалась в такое. Но поднимет волну, волна докатится до верха, начнут копать. В том числе насчёт выделенных заводских охрениардов, которые растаяли как с белых яблонь дым. У Раисы хватило ума не ввязываться — всё шло через Потапова.
Раиса ведь тоже не зверь, понимает. С детства помнит стеклянное позвякивание пустых молочных бутылок в ларьках, шуршание газет и картона, собираемых в макулатуру. Грохот железяк, которые они, пионеры тащили в металлолом. На лестничных площадках стояли вёдра для пищевых отходов… Ушёл в прошлое тихий, налаженный, устоявшийся раздельный сбор мусора. Появился пластик, и человечество сказало: "Прощай, экология!»
Переработка — тот случай, когда за копейкой наклонишься — рубль потеряешь. Не рубль - сотни тыщ. Те самые охрениарды. А красивые отчёты наверх вынь да положи.
***
Девица не теряла времени, сколотила группу поддержки, собрала подписи, раструбила об общественных слушаниях.
Да ведь и Раиса не первый год замужем. Зал для слушаний выделили самый тесный. Кондиционеры отключили, отопление прибавили, окна заблокировали. Гардероб закрыли: попарятся в шубах - быстрее разбегутся. Внедрили в ряды крикунов, подсадных уток с микрофонами в петличках: топать башмаками, захлопывать,засвистывать и зашикивать активистов.
Да, вот так. И муха не без брюха, и Раиса не без греха. Потапов сравнивал себя с картошкой: не посадят, так съедят. Вот уж кого не подведёт чуйка. Скелетов в шкафу схоронено больше, чем на Ваганьковском.
Набирала его второй день, но Потапов не брал трубку. Тоже исчез, как с белых яблонь дым. И секретарша ничего не знает. Неужто свалил, чуйка шепнула?
***
Издали бульдозеры казались жучками, бодренько ползущими по отвалам, высотой с пятиэтажные дома. Бесстрашношли на штурм, давили, утрамбовывали. Смотреть страшно: карабкались почти вертикально, вот-вот запрокинутся и забарахтаются - и правда, как жуки на спинке. Вереницей подъезжали мусоровозы, опорожнялись и уносились за новыми порциями —Сизифов труд во всей красе.
Как над Куликовым полем,оралитучи воронья. Маркова щёлкала фотиком, одновременно придумывая название. «Мусорный Эверест» - заезжено. «Что мы оставим нашим детям» - сухо и надзидательно. «Плоды жизнедеятельности человека разумного» - претенциозно.
Юркина машина дёрнулась, кузов стал пониматься. Ветер подхватил и понёс отборный пёстрый пластик, лёгкие нарядные бутылочки. Те самые, которые граждане и лично Маркова любовно, с тихой гордостью собирали в отдельных ведёрках и контейнерах. Которые должны были отсортироваться, переплавиться в гранулы и пойти на новые вещи.
- Юрка, и часто ты так делаешь?
- Мусор-то? Всегда. Твоя сортировка давно на амбарном замке, а ты не знала? Ха, ленточки они перерезали. Комиссия уехала, рабочие маски и спецовки сдали и разбежались. Дурных нема за копейки рыться в дерьме. Транспортёр разобрали и увезли. Куда, куда. Туда, где новую ленточку будут перерезать.Ты чего, Юль?! - крикнул он в спину Марковой. - Мать ждёт, пельменей два противня налепила...
Фотография поучилась удачная. Юрка в своём свитере с оленями картинно выглядывал из кабины и махал рукой, а из погрузчика валился отборный пластик. В общую кучу под захоронение.
На работе коллега пожала плечами:
- За что парня ославила, крайним сделала? Нашла злодея. Машку любит как не знаю кого, и она к нему привязалась. Можно подумать, к тебе женихи в очередь выстроились. Знаешь, подруга, мужики не грибы, а мы с тобой не в том возрасте, чтобы их перебирать.
***
Они случайно встретились в магазине. Отводя глаза на посторонние предметы, Юрка скучно рассказывал:
- Забыл комп закрыть, мать фотку увидела. Заплакала даже. Не связывайся, говорит, Юрка. Не нашего плетня жердь, не к нашей рубашке пуговица, белыми нитками шита. Ради красного словца не пожалеет и отца. У тебя с ней в постели осечка случится — она и про это на весь свет растрезвонит, зубоскалка. - Юрка отвернулся и крепко потёр кулаком глаза, будто они у него чесались. - Не реви, говорит, мы тебе хорошую невесту найдём, настоящую.
- Нашли?
- Та-а, вроде... Есть тут одна, вроде живём. - Вспомнил, оживился:- А у нас кипишь был, полиции наехало. На полигоне в пакете мужскую руку нашли, прям с рукавом по плечо болгаркой отрезана. Следаки лазят, ищут тело. Да куда, там уж небось сто КАМазов побывало, ищи иголку в копне сена.
Маркова слышала и про находку, и что по запонке узнали Потапова из ЖКХ. Из запонки был аккуратно вынут камень — значит, всё-таки был настоящий. Господи, Коза Ностра какая-то: кто, за что, кому перешёл дорогу этот славный простецкий дядька?! Говорят, связано с мусорным заводом... Удивилась совпадению: будто её сюжет про расчленёнку, мусор и про пятницу подслушали и претворили в жизнь.
***
Иногда ей звонят с неизвестного номера,дышат и молчат.
- Юрка, ты?
И на том конце кладут трубку.