— Скоро уже? — Юля явно нервничала, поправляя выбившиеся из-под бейсболки прядки светлых прямых волос. Она шла всё медленнее, что-то тихо и неразборчиво бормоча себе под нос. Устала.
Сергей тащил её за руку мягко и настойчиво:
— Давай быстрей, Юль, ну пожалуйста, недолго осталось.
Она недовольно поглядела на Сергея и резко вырвала ладонь из его ладони.
— Всё, привал, я больше не могу. Спина отваливается. Ноготь сломала, — показала огрызок на пальце с капелькой крови у основания.
Сама зубами того, а теперь жалуется. Промелькнуло в уме и исчезло. Юля посмотрела так, что Сергею показалось, будто ей известна вся подноготная — его мысли, желания, мечтания.
Что поделать?
— Ладно, — сдался Сергей.
Прикорнули к толстому засохшему кривому стволу огромного дерева. Корни древнего исполина, казалось, ждали гостей, изгибаясь над землёй причудливыми змеями с высохшей потрескавшейся кожей-корой и образуя нечто вроде импровизированного стола.
Над головой послышались знакомые шуршащие звуки. Дроны!
Сергей мигом запихал скулящую Юлю между высохших корней, плотно прижался к ней, ощутив горячее дыхание и тепло её тела. Сверху не увидят. Не должны. Воровато выглянул из-за укрытия и одним глазком посмотрел вверх. Выдохнул. Грачи.
— Смотри, Юль, кажется, у этих по четыре крыла.
Юля оттолкнула Сергея, отряхнула штаны, поправила бейсболку и неожиданно влепила ему смачную пощёчину.
— За что?! — оторопел от неожиданности.
— А чего ты меня хватаешь, как... как... гулящую девку.
— Но я думал...
— Сначала смотри, потом делай.
Вредина.
Сергей разложил на корнях остатки бутербродов и холодный чай. Доели в неловком молчании.
Пока жевали бутерброды с искусственным сыром, Сергей ударился в нелегкие думы.
Пробирались из города мимо Портала, одного из двух. Без спецпропуска никто не мог пройти через Портал — ни войти, ни выйти, пришлось добывать информацию, отдать сотню кредиток. А вдруг это все обман? Никаких гарантий в успехе авантюры не было, только честное слово Маклера. Так он представился и клялся, что дело верное, но гаденько улыбался в усы и чего-то явно недоговаривал. А что если этот престарелый дурак выжил из ума, а за пустырём их уже поджидает городской патруль? Да, дела.
— Юль.
Устало вскинула голову.
— Идём?
Кивнула неохотно. Девчонка, что с нее взять. Но ни в какую не согласилась указать, где живет старуха. И одного не отпустила. Заложу, мол, тебя директору завода, выходной получу. Откуда они только берутся, активисты рабочего класса!
— Твоя бабушка. Она совсем старенькая?
— Да не знаю я. Родители переехали в город, когда в деревнях люди начали пропадать. Потом забрали меня.
— Как это — не знаешь? Она же твоя бабушка. Если она врёт, мы просто зря всё это затеяли.
— А если нет? — вскинулась Юля.
— Тогда мы узнаем, что такое сон.
Юля пожала плечами:
— Мама так говорила. Давно. Ещё до того, как…
Она осеклась.
Сергей не стал расспрашивать.
Ветер шевельнул сухие листья. Где-то далеко закричали птицы. Настоящие — не городские дроны с их одинаковым механическим гулом. Спутал ведь, испугался. Юльку напугал. Дурень. А птицы в городе и не появлялись. Изредка на окраинах, да и то быстро улетали.
Сергей вдруг поймал себя на мысли, что птичий гомон кажется ему странным. Слишком живым. В городе на заводе механические звуки пропитали сознание. Люди, словно неживые, выполняли однообразные действия и здорово смахивали на роботов.
— Слушай, — сказал он. — А если она нас выгонит?
Юля фыркнула:
— Мы ради этого полгорода прошли.
— Мы ради этого из города сбежали.
— Ты боишься?
Сергей хотел ответить сразу, но слова почему-то застряли в горле тугим неподатливым комком.
Боится ли он? Портала — да. Патрулей — тоже. Того, что их поймают и отправят обратно — конечно. Но больше всего его пугало другое. То, о чём говорил Маклер.
Сергей понизил голос:
— Юль, а вдруг всё правда?
— Что именно?
— Ну, про сон.
Она закатила глаза.
— Ой, началось.
— Нет, подожди. Он ведь говорил — люди раньше… это делали. Закрывали глаза и…
— Впадали в кому и умирали, — перебила Юля.
— С соцрекламой корпорации я знаком, — Сергей обиженно опустил глаза. Навязалась, а теперь разговаривает, как с полоумным.
Юля поднялась и стряхнула с ладоней крошки.
— Корпорация много чего говорит.
Она на секунду задумалась, сняла через голову потускневшую серебристую подвеску на белесой тесёмке, раскрыла и показала Сергею.
Миловидная брюнетка на старом минифото как будто немного хмурилась.
— Мама?
Юля кивнула.
— Однажды сказала, когда я была маленькая, что сон — это когда ты уходишь куда-то очень далеко.
— Куда?
— Не знаю.
— И возвращаешься?
Посмотрела странно:
— Наверное.
Снова двинулись в путь по изрезанной земле со множеством ручейков и овражиков, поросших густым бурьяном. Пробираясь между полуразрушенными бетонными строениями, Юлька оступилась, упала и поранила ногу.
Скулёж и стенания разорвали тишину и резанули по ушам.
— Да тише ты, — Сергей цыкнул на неё, — хочешь свидеться с патрулём?
Зло посмотрела, но молча поматала головой. Затащил её в какую-то тёмную нору — под бетонные перекрытия, включил маленький фонарик, постелил свою куртку на холодную плиту, усадил Юлю.
— Ничего страшного, просто царапина, — конечно, соврал.
Рана глубокая, нужны бинты и антисептики. А где их взять? Промыл рану водой из бутылки, оторвал от своей футболки полоску ткани, перевязал, как сумел.
— Держи, — достал из рюкзака и протянул ей маленькую бутылочку.
— Что это?
— Болеутоляющее.
Юлька приложилась, поперхнулась, закашлялась хрипло, сделала еще пару маленьких глотков.
— Спасибо.
— Юль, мы не сможем здесь отдохнуть. Нужно спешить, иначе попадёмся, а это край, сама понимаешь.
Юлька закивала, потом вдруг обняла и поцеловала в щёку. Сергея ударило током хлеще, чем от пощёчины. Естественно, Юля ему нравилась, но свои хотелки он запрятал далеко-далеко, чтоб и голоса не подавали, пока... Пока что? Пока не выберутся из города и не узнают правду.
***
Стену Сергей заметил первым. Оценил расстояние. Примерно с полкилометра. Залегли в неглубокой канаве и стали наблюдать.
— Нога болит?
Юльки мотнула головой:
— Терпимо.
— Патрули здесь бывают редко. Могут залететь дроны, но это как повезет.
— Откуда ты знаешь?
— Вся инфа от Маклера. Будем ждать здесь, — Сергей устроился поудобнее и вытащил вещицу, что купил у того же Маклера. Странно, он даже имени своего не назвал. Боялся? Наверное.
Бинокль — настоящий раритет, в давние времена был рабочим инструментом военных и мореплавателей. А сейчас что? Детекторы, камеры слежения, датчики движения, тепловизоры, мозгоправы стирали сознание и внедряли новое. За нарушения закона, конечно. Тьфу. Говорят, власти слушали, о чем люди шушукались в квартирках после работы.
Стена, серая и неуютная, возвышалась сплошным серо-зелёным монолитом. Сергей подкрутил настройки, слегка раздвинул, увеличивая параметр межзрачкового расстояния. Сосредоточенно похмыкал. Холм, справа овраг, прямо у стены. Там-то и находился старый коллектор. Сергей развернул светокопию схемы участка городской канализации, показал Юле. На новеньком листе отображалась схема, а также множество морщин и заломов. Очевидно, оригинал — весьма потрепанный и старый.
— Смотри, здесь труба выходит на поверхность почти рядом со стеной, а затем проходит под ней. Выходит уже за стеной.
Дождавшись, пока солнце упадет за край, Сергей толкнул задумавшуюся Юльку.
— Пора.
Пробирались ползком, Сергей ободрал колени и локти. Юльку не спрашивал, но слышал позади хриплое дыхание, пару раз оглянулся. Трудно ей.
— Терпи, Юль, вот и овраг.
Скатились по крутому склону и остались лежать, почти лишившись сил. Немного отдышались.
— Юль.
— Чего тебе?
— Когда у тебя сеанс?
— Вчера.
— Успела?
— Неа. А у тебя?
— Сегодня.
***
Металлическая толстая решётка на трубе коллектора — очередное серьёзное препятствие. Маклер предупреждал и втюхал Сергею портативный атомный минирезак. Сергей прислушался к незнакомцу и взял всё, что могло пригодиться. Не зря. Поставил резак на металл, добавил мощности, тот протёк на землю огненными искрами, барьер с металлическим грохотом обвалился внутрь трубы. Прислушался. Звенящая неподвижная тишина. Огляделся. Лицо Юли бледным пятном застыло позади. Посветил фонариком. Шершавые осклизлые стены, за освещённым пространством метра в три-четыре — непроглядная чернота. Сергей содрогнулся, снова услышав этот звук. В темно-багровом закатном небе мелькнули две точки. Теперь точно дроны. Птиц ночью никто никогда не видел. Куда они девались по ночам — загадка.
— Скорее.
Юлька тихо пискнула — Сергей из последних сил схватил её и пригнувшись шагнул в трубу. Сколько так шёл — неизвестно. Юлька притихла, изредка постанывая. Упал, споткнувшись о какое-то препятствие. Пошарил рукой. Сегменты трубы лежали неровно, образуя ступеньку. Вставай, слабак! Нужно идти. Превозмогая боль и усталость, пошел дальше. Юля чувствовалась на руках всё тяжелее.
Труба заметно сузилась. Пришлось опуститься на четвереньки и тащить Юльку за собой.
— Ты как?
Тихий стон. Живая.
И вдруг труба закончилась. Сергей обессиленно растянулся на холодной колючей земле. Пару минут отдышался.
— Юль
Тишина.
— Юля!
Невнятное мычание.
Воды осталось мало. Язык горел. Глотнул из бутылки немного. Перевернул Юлю, поднял голову. Бейсболка осталась где-то в недрах трубы. Соломенные волосы прилипли ко лбу. Юля едва дышала. Приставил бутылку к её потрескавшимся губам, влил немного. Открыла глаза, блуждающий взгляд остановился на Сергее.
— Юля! Юлька, — погладил по волосам, обнял и легонько коснулся губами холодного лба, — мы сделали это.
— Ч-что?
— Выбрались. Проклятущая труба, — оглянувшись, со злостью погрозил ей пальцем и показал язык.
Юлька потянулась к бутылке.
Сергей бросил воду в рюкзак:
— Воду экономим. Идти можешь?
— П-попробую.
— Ну, давай, встаём. Ррраз.
Помог ей подняться. Штаны и свитр Юли превратились в сущие лохмотья. Повязка пропиталась кровью. Колени и локти кровоточили.
Оглядел себя. Такая ж ерунда.
— Труба чуть не убила нас, Юль.
— Угу.
— Куда дальше?
Юлька кивнула прямо, в темноту.
Остаток ночи шли через пустырь, некогда бывший лесом. Начало светать, звёзды потускнели и погасли, будто кто-то бережно выключил дальние фонари. Солнце нехотя моргнуло из-за горизонта. Беглецы оказались на открытом пространстве. Пожухлая трава больно царапала саднящие колени.
— Нужно идти. Остановимся — кома и смерть. Мы ж не прошли сеанс.
— Стой! — Юлька беспомощно всплеснула руками, — я возвращаюсь.
— С ума сдурела!
— Я потеряла кулон.
Сергей вытащил из кармана потеряшку, протянул ей:
— Тесёмка порвалась. Увидел, когда выползли наружу.
Бросилась с кулаками:
— Дурак! Чего сразу не отдал, — зарыдала, уткнувшись Сергею в плечо.
— Ты чего, дурочка. Ну, забыл я. Понимаешь? — погладил по волосам, убрал со лба засохшую травинку. — Юль. Ты красивая.
Отступила на шаг, воткнула руки в боки:
— И что? — нетерпеливо затопала носком пыльного ботинка.
Сергей махнул рукой:
— А, ничего. Идём.
Шли долго и мучительно. По пути стали попадаться кустарники с мелкими зелёными листочками и невысокие деревца. Не высохшие. Живые. Трава стала гуще и выше, вдалеке на горизонте замаячила тёмная полоса.
— Юль, смотри, там. Неужели...
— Ага, лес.
— Так мы почти пришли. Юлькаааа! — схватил её и закружил, подняв над землёй.
— Серёж, отпусти.
— Нет, никогда!
Настойчиво освободилась из объятий и странно посмотрела. Впервые заметил, что её глаза необыкновенного зеленовато-изумрудного цвета.
Собрал большой букет цветов на полянке.
Юлька оторопела:
— Мне? Почему?
— Потому что.
***
Лес становился гуще. Деревья выше.
Тропинка то отчётливо вела беглецов, то почти исчезала.
Город давно остался позади, но Сергей всё равно иногда оглядывался, словно ожидал увидеть над зеленью крон знакомое холодное сияние пластиково-стеклянных башен города и дымящиеся трубы заводов.
Но тенистое прохладное царство леса ощутимо успокаивало, чудной шёпот деревьев убаюкивал. Тишина.
Он поймал себя на ещё одной странной мысли.
Усталость. Настоящая. Не та привычная тяжесть после смены, которую легко гасили стимуляторы. А другая. Медленная. Тёплая.
Сергей моргнул.
— Юль…
— Мм?
— У тебя никогда не было такого чувства, будто глаза сами хотят закрыться?
Юля остановилась.
— Не смешно.
— Я серьёзно.
— Это потому что мы далеко от города.
— И?
— И не прошли сеанс стимуляции.
Сергей почувствовал, как внутри неприятно холодеет.
— Юль…
— Что?
— А если если это правда?
Она медленно улыбнулась.
— Тогда мы почти дошли.
— До чего? До ручки?
Юля кивнула куда-то вперёд. Между деревьями тускло мерцал огонёк. Маленький. Тёплый. Живой.
— Бабуля, — заулыбалась и бросилась вперёд.
Откуда силы взялись? Сергей плёлся за ней, с трудом переставляя ноги.
Огонёк оказался не фонарём. Свеча! Сергей понял это, когда подошли ближе.
Светилось окно покосившегося деревянного дома.
Строение выглядело так, словно его забыли лет сто назад: крыша просела, доски почернели от времени, но окно было чистым.
И в нём горела свеча.
Юля остановилась.
Сергей почувствовал, как её рука сжала его ладонь.
— Это она? — шёпотом спросил он.
Юля кивнула.
— Бабушка.
— Она знает, что мы придём?
— Она всегда знает.
— Очень смешно.
Юля толкнула калитку. Та тихо скрипнула.
Сергей вздрогнул. Звук раздался взрывом шумовой гранаты в этой густой пугающе-тяжёлой тишине. Подошли к двери, Юля постучала. Ничего. Постучала настойчивее, громче.
Внутри что-то зашуршало.
Послышались медленные шаги, заскрипели половицы, дверь открылась. На пороге стояла старуха. Невысокая, сухонькая, как корни того исполина, где делали привал. Вытерла руки о засаленный передник.
Лицо морщинистое, но глаза — ясные, умные.
Она долго изучающе смотрела на них.
— Пришли, значит.
Юлька вдруг стала маленькой. Совсем как ребёнок.
— Здравствуй, бабуля, — обняла старуху.
Та перевела взгляд на Сергея.
— Это кто?
— Сергей. Мой друг.
— Он знает?
Юля помедлила.
— Почти.
Старуха хмыкнула.
— Почти — не считается.
Она повернулась и пошла в дом:
— Заходите, пока не начали падать на пороге. Меня Саломеей зовут.
— Падать? — в сердце Сергея воткнулась игла страха.
Старуха обернулась.
— От усталости.
Внутри дом оказался неожиданно тёплым.
Пахло травами, деревом и чем-то ещё, знакомым и наглухо забытым.
Сергей вдруг понял, что никогда в жизни не вспомнит, где чувствовал что-то подобное.
Старуха поставила на стол три кружки:
— Чай.
Юля тихо застонала и села на скамейку у грубого деревянного стола.
— Да ты ранена! — Саломея вскочила, умчалась куда-то, причитая, прибежала с ведром воды. Сорвала повязку, промыла рану, наложила темно-зеленую мазь, сверху чистую тряпицу, завязала платком.
Сергей остался стоять.
— Простите, нам сказали, что вы...
Он запнулся.
Старуха криво улыбнулась.
— Что я знаю про сон?
Сергей почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Да.
Старуха взяла свечу и поставила на стол.
Пламя дрогнуло.
— Тогда скажи мне, мальчик, — посмотрела строго, — когда ты последний раз закрывал глаза и ничего не видел?
Сергей растерялся.
— Я всегда вижу.
— Вот именно.
Она отпила чай и добавила:
— Вы оба никогда не спали. А ты просто забыла, маленькая была.
Тишина стала гуще, хоть бери и на хлеб намазывай.
Юля прошептала:
— Бабушка… покажи.
Старуха долго смотрела на них. Очень долго.
— Сначала вы должны понять одну вещь.
Она указала куда-то в сторону города.
— Люди там не перестали спать случайно, неосознанно.
Сергей нахмурился:
— Как это?
Саломея улыбнулась:
— Человек, который видит сны, рано или поздно начинает просыпаться. Это и случилось с вами, хорошие мои.
Сергей хмыкнул.
— Просыпаться? Мы вроде и так не спим.
Старуха покачала головой.
— Не спать — не значит быть живым.
Она придвинула к ним кружки.
— Пейте.
Чай был тёплым, терпким, пах странно — чем-то горьким и сладким одновременно. Сергей сделал осторожный глоток. Тепло медленно растеклось по телу.
Юля выпила сразу полкружки.
— Бабушка, а правда можно увидеть сон?
Старуха поправила платок:
— Можно. Но сначала вы испугаетесь.
Сергей неожиданно вздрогнул:
— Я уже боюсь.
— Нет, — тихо ответила она, — это другой страх.
Сергей почувствовал, что веки стали тяжелеть.
Комната словно поплыла, затем закружилась с ускорением.
— Что вы нам дали?
Старуха усмехнулась:
— Ничего особенного. Травы. Чтобы тело вспомнило.
— Что вспомнило?
— Как отдыхать.
Юля вяло подняла голову:
— Сергей… мне кажется я падаю… — уронила голову на руки.
Сергей попытался встать, ноги перестали слушаться.
Паника поднялась где-то в груди. Вот оно. Корпорация была права. Кома. Клятая старуха!
Он уже хотел крикнуть, но голос не вырвался наружу, забулькал в горле и заглох.
Старуха спокойно наблюдала.
— Не бойся, — сказала мягко. — Просто закрой глаза.
— Я… не…
— Закрой.
Сергей сопротивлялся ещё секунду, потом веки сами опустились. И всё исчезло.
Сначала была темнота. Не страшная. Тёплая.
Сергей стоял или плыл, или просто был где-то. Появились звуки. Шум ветра. Плеск воды. Смех. Детский смех. Странные картины. Видел себя маленьким — бегущим по двору. Видел мать, которую почти не помнил. Видел ослепляющее солнце, в городе такого никогда не было из-за вечного смога. Собака лизала его ладони и давала лапу.
Образы менялись. Лес. Река. Небо. И вдруг, странное чувство — будто внутри что-то раскрылось. Как дверь.
На поверхность всплыла простая мысль. Он живёт. По-настоящему.
Сергей открыл глаза. Огонёк свечи тихо колыхался. Рядом ровно сопела Юлька. Настоящий сон? Сергей сел прямо, голова была ясной, как никогда.
Старуха смотрела в тёмное окно.
— Ну что? — повернулась с улыбкой, — теперь понял?
Сергей долго молчал.
— Это и есть сны?
— То, что видел — только начало.
— Почему нам говорили, будто это смерть?
Старуха пожала плечами.
— Потому что человек, который видит сны, начинает думать.
— И что?
— А думающие плохо работают. Так считают воротилы в городе.
Сергей посмотрел в окно. Где-то далеко, за темнотой, в небе едва угадывалось холодное свечение. Город?
— Мы не сможем вернуться?
Старуха кивнула:
— Нет. А хотел бы?
— Нас поймают.
— Возможно.
Он посмотрел на Юлю.
Она вдруг улыбнулась во сне.
— Но теперь вы знаете.
— Что?
Старуха тихо ответила:
— Что они у вас украли.
Сергей снова взглянул в сторону города.
Тысячи людей продолжали работать под светом холодных башен. Никто из них не закрывал глаза.
И никто в городе не знал, что этой ночью двое впервые в жизни увидели сны.