Я была крутым юристом, а стала собачьим парикмахером. И ни разу не пожалела
Знаете, сколько нужно учиться, чтобы стать крутым юристом? Пять лет института, потом бесконечные курсы, потом стажировки, потом снова курсы. А знаете, сколько нужно, чтобы понять, что ты ненавидишь свою работу? Пятнадцать лет. У меня ушло ровно пятнадцать лет, три месяца и два дня. Я вела счёт.
Я была хорошим юристом. Нет, правда. Писала такие договоры, что оппоненты плакали и подписывали не глядя. Выигрывала суды, где шансов не было, как снега в Африке. Носила строгие костюмы, туфли на каблуках и делала лицо кирпичом на совещаниях. Коллеги уважали, начальство ценило, а я каждое утро, заходя в офис, ловила себя на мысли: «Господи, за что мне это счастье?»
Офис был красивым. Панорамные окна, кожаные кресла, кофемашина, которая варит капучино с пенкой. Но пахло там... Как бы это сказать... Пластиком и безысходностью. Серьёзно. Этот запах въедался в волосы, в одежду, в душу. Я приходила домой и первым делом лезла в душ, чтобы смыть с себя этот офисный дух. Шампуня уходило в три раза больше, чем на мужа.
А потом случилась пандемия. Все сидели по домам, и я завела собаку. Маленького йорка, которого назвала Бублик. Дурацкое имя, но он реально был похож на румяный бублик – рыжий, круглый и вкусный. Лежал на диване и манил своими бубличными боками.
И вот я сижу в самоизоляции, смотрю на своего Бублика и понимаю, что мне с ним интереснее, чем с любым клиентом. Он не требует договоров, не пытается меня обмануть, не срывает дедлайны. Он просто хочет, чтобы его почесали за ухом и дали вкусняшку. И хвостом виляет – вот она, настоящая благодарность, не то что эти ваши «спасибо за проделанную работу» в мессенджере.
Когда всё открылось, я пошла к психологу. Не потому что думала, что схожу с ума, а потому что уже сошла. Сижу в кресле и говорю: «Доктор, я хочу стричь собак». Она смотрит на меня поверх очков: «Вы серьёзно? У вас красный диплом, вы кандидат наук». А я говорю: «И что? Собаки не пишут претензий. Они просто виляют хвостом. А ещё от них пахнет шампунем, а не пластиком».
Год я совмещала. Днём – суды, договоры, претензии. Вечером – стрижка Бублика и соседских пуделей. Сначала просто так, для души. Потом соседи стали платить. Потом знакомые знакомых. А потом я поняла, что доход от собак почти сравнялся с доходом от юриспруденции. Представляете? За то, что я стригу шерсть и мою лапы, мне платят почти столько же, сколько за то, что я спасаю фирмы от банкротства. Рынок, ничего не скажешь.
В день, когда я подала заявление на увольнение, начальник смотрел на меня как на сумасшедшую. «Ты всё потеряешь, – говорил он. – Статус, карьеру, пенсию». А я смотрела на него и думала: «Что я потеряю? Возможность дышать полной грудью? Возможность не нюхать этот пластик?»
Сейчас у меня своя маленькая студия груминга. Пахнет у меня шампунями, шерстью и счастьем. Клиенты – собаки. Они не опаздывают на встречи (хозяева опаздывают, но собаки тут ни при чём). Они не спорят по оплате. Они просто радуются, когда видят меня. Ну или делают вид, что радуются. Какая разница? Главное, хвостом виляют.
Да, денег иногда меньше, чем было. Но я перестала пить антидепрессанты. Перестала просыпаться по ночам в холодном поту от мысли, что завтра на работу. Я научилась различать породы собак по лаю и знаю, какой шампунь подходит для шерсти конкретного спаниеля. А ещё я наконец-то выспалась.
И знаете, что я поняла? Иногда самое смелое решение – не идти вверх по карьерной лестнице, а спрыгнуть с неё на мягкую траву. Или в собачью шерсть. Там теплее.
А вы мечтали о странной профессии? Такой, чтобы все крутили у виска? Признавайтесь, мне будет легче!