Запись № 060. Декабрь. Глубокая ночь.
С тех пор как я стал человеком, мир изменился. Он стал... тихим. И страшным.
Раньше я был подключен к информационному полю галактики. Я знал о вспышках на звездах в секторе Андромеды за миллионы лет до того, как их свет достигал Земли. Я чувствовал гравитационные пульсации черных дыр. Я был везде.
Теперь я был заперт в черепной коробке.
Я проснулся в 3:40 ночи от тишины. Это была новая, человеческая боязнь — бессонница. Мой мозг, привыкший обрабатывать терабайты данных в секунду, теперь томился в бездействии. Мне снились сны. Странные, путаные фильмы, которые монтировало мое подсознание. В них падали звезды, превращаясь в пряники, а крейсер "Астрион" гонялся за Леной по парку, грозя стереть её улыбку.
Я встал, стараясь не разбудить Лену. Мы жили теперь вместе, в моей съемной квартире. Она спала, свернувшись калачиком, как котенок. Я накрыл её одеялом и пошел на кухню.
Я открыл окно. Холодный воздух обжег легкие. Хорошо.
Я смотрел на ночное небо. Оно было затянуто тучами, но мои глаза — уже не совершенные сенсоры — видели только черноту.
— Ты там? — прошептал я, обращаясь к бездне. — Ты слышишь меня?
Тишина. Никакого сигнала. Никакого отклика.
Куратор и Совет списали меня. Я стал легендой, ошибкой в отчетах. "Агент 714. Утерян при выполнении миссии. Причина: гуманитарный вирус".
Я улыбнулся. Вирус. Да. Любовь — это самый агрессивный вирус во Вселенной. Он переписывает код реальности.
Вдруг за спиной послышался шорох.
— Миша? — сонный голос Лены. — Ты чего не спишь?
— Не могу, — ответил я. — Слишком тихо.
Она подошла и обняла меня сзади, прижавшись щекой к моей спине. Её тепло было осязаемым, живым щитом от космического холода.
— Тебе снился кошмар?
— Нет. Мне снилось, что я забыл что-то важное. Но я не помню, что это.
Она подвела меня к дивану, усадила и включила старую елочную гирлянду, которая осталась с прошлого года. Разноцветные огоньки замерцали в темноте.
— Знаешь, что делают люди, когда им страшно или грустно? — спросила она.
— Пьют чай?
— Смотрят на свет.
Мы сидели в полумраке, и я чувствовал её дыхание. Я понял, что больше не скучаю по звездам. Звезды холодны и далеки. Они сжигают себя, чтобы светить в пустоту.
А здесь, в этой маленькой комнате, свет не сжигал. Он согревал.
Я положил голову ей на плечо. Мои веки отяжелели. Организм требовал отдыха. Ремонт клеток. Сон.
— Я люблю тебя, — прошептал я. Эти слова всё еще казались мне слишком простыми для того урагана чувств, что бушевал внутри.
— Я знаю, — улыбнулась она в темноте. — Спи, мой марсианин.
Я закрыл глаза. И впервые за долгое время мне не нужны были данные. Мне не нужны были расчеты.
Я просто слушал стук её сердца. Он был самым важным ритмом во Вселенной. Громче сверхновых. Точнее атомных часов.
Статус: Умиротворен.
Побочный эффект: Привыкание к человеческой хрупкости.
Вывод: Дом — это не место на карте координат. Дом — это человек.
Когда-то я парил над мирами. Теперь я лежу на старом диване, сжатый в объятиях, и чувствую, как время течет сквозь меня. И я понимаю, что терять — это не значит проигрывать. Иногда это значит — находить.