Вам нельзя нервничать, доктор. Отпустите меня на один денёк. Боря почему-то трубку не берёт. А вдруг с ним что-то случилось?
— Ничего с ним не случилось. Не переживайте. Может быть, работы много, а может быть, ещё что-то. Обязательно отзовётся, как только сможет.
— Думаете?
— Конечно. Знаете, Катюш, у меня у самого был случай, когда со мной чуть жена не развелась. Поехали с друзьями на рыбалку, все телефоны сложили в один мешок, ну, чтобы не намокли, а тут клевать начало. В общем, кто-то этот мешок скинул, и телефоны — тю-тю. Расстроились, конечно, но не настолько, чтобы рыбалку бросать. Тем более, что один из нас оставил телефон в машине, так что потом бы позвонили. Вернулись, а телефон сел. Зарядку никто не взял. То есть позвонить жёнам — никак. Тут уж запереживали, понятно. Они же звонят, нервничают. Решили ехать в ночь. Дороги перепутали, свернули не туда, забуксовали, посадили аккумулятор. В общем, домой явились через два дня. Грязные, голодные, злые. У двоих уже вещи собраны, одного хоронить собрались, да и у меня не лучше. Так что если человек не берёт трубку, на то есть причина.
Катя улыбнулась:
— Целый детектив. Ну ладно, тогда не буду переживать, просто подожду.
Доктор и медсестра вышли из палаты. Девушка посмотрела на него:
— Почему вы ей не сказали?
Михаил Семёнович устало вздохнул:
— Не смог. Вообще не понимаю, как такое можно сказать. И ведь не знал бы никто, если бы моя тёща не оказалась соседкой этой пары. В голове не укладывается, как можно так поступить. Она же сирота. И эта квартира — единственное, что у неё есть.
— Всё продать и уехать? Кто уехал?
— Боря.
— Это вы про Борю сейчас?
— Да. Он продал её квартиру и уехал, бросил меня.
— Почему вы мне не сказали? Почему?..
Катя медленно сползала по стенке. Она хотела догнать врача и спросить, как у неё анализы, а услышала совсем другое. Медсестра и доктор подхватили её, быстро вернули в палату и уложили. Катя рыдала до тех пор, пока не подействовало лекарство. Затем уснула.
— Бедная девочка, что теперь с ней будет? — вздохнула медсестра.
— Ничего хорошего, если ей никто не поможет, — ответил Михаил Семёнович.
Катя лежала на сохранении уже в третий раз. Что-то не ладилось у неё, хотя ребёнка она очень хотела. Мужа её персонал видел только тогда, когда он её привозил. Больше за всё то время, что Катерина находилась в больнице, он и не появлялся. Катя всегда каким-то извиняющимся тоном говорила, что Боречка её много работает, и она сама просит его не приезжать. Пусть лучше отдохнёт, у неё всё есть. А что есть-то? Питалась только больничной едой. Если чем-то угощали, никогда не брала. Да и понятно, почему: стыдно.
Никто к ней не приходил, потому что Катя круглая сирота, воспитывалась в детском доме. Девушкой была доброй, весёлой. В отделении её любили все. Да и с другими пациентами она быстро знакомилась и хорошо ладила. И вот теперь все старательно прятали глаза.
Катя никогда не знала, что случилось с её родителями. Всю свою жизнь думала, что она просто была им не нужна. А когда уходила из детского дома, к ней подошла пожилая няня. Оказывается, много лет назад именно она нашла Катю на крылечке.
— Ты, Катюш, знай. Родители твои не какие-нибудь пьяницы. Видно, случилось что-то, раз с тобой так поступили.
Катя села на кровати, с интересом посмотрела на няню:
— Тёть Насть, а почему вы так решили?
— Да потому что была ты очень хорошо упакована. То есть в те времена пелёнки-распашонки, которые на тебе были, просто так достать было невозможно. А если и можно было, то за очень большие деньги. А на тебя было всё самое дорогое. Ладно бы одна вещь. Нет, абсолютно всё.
Катя очень хорошо запомнила эти слова, но кроме того, что запомнила, она всё равно, точно так же, как и раньше, ничего не знала про родителей и давно смирилась с этим фактом. Зная, что никогда, ни за что на свете, как бы ни сложилась её жизнь, своего ребёнка она не оставит и будет делать всё, что можно и что нельзя, чтобы её ребёнок жил и радовался.
С Борей они как-то быстро сошлись, встретились несколько раз, потом поженились. Никаких молний, про которые пишут в романах. Боря не пил, приходил домой вовремя, работал. Ну что ещё нужно для спокойной семейной жизни? — так говорил сам Борис. И Катя, конечно же, ему верила. Опыта-то у неё никакого.
Она проснулась и сразу всё вспомнила, погладила себя по животу:
— Не бойся, мама тебя не оставит.
Сейчас ей было понятно, почему Борис стал таким принципиальным: всё в доме должен решать мужчина, всем должен заниматься мужчина, а женщина — только ребёнком. Ей было так приятно. Она без слов подписала всё, что он дал. И вот теперь теперь ей придётся жить на улице. Конечно, можно попытаться всё это оспорить, да только где взять денег на адвоката.
Катя повернула голову. В палату зашёл Михаил Сергеевич. Самый лучший, самый добрый доктор. Да, но лучше бы не просыпалась.
— Катя, проснулись?
— Михаил Сергеевич... — она расплакалась. — Как мне теперь быть?
— Кать, так нельзя. Ребёнок всё чувствует.
— А как можно? Простите, пожалуйста, я понимаю, это только мои проблемы.
— Катюш, у меня есть один пациент, пожилой мужчина. Он живёт один и давно ищет человека, который смог бы жить у него, ну и помогать в чём-то. Я вам напишу адрес, съездите, поговорите, вдруг вы устроите друг друга. Он обещает и зарплату платить.
Никогда Катя не думала, что ей придётся идти жить к какому-то чужому человеку. Как она радовалась, когда получила маленькую убитую в хлам квартирку, и с каким удовольствием отмывала её, клеила обои и покупала первую мебель по одному, собирая и отказывая себе во всём.
А сейчас она стояла у ворот огромного дома и думала о том, что ей делать, когда этот странный мужчина откажет ей, увидев её живот. Да, понятное дело, помощница из неё никакая. Ну, приготовить она сможет, ну, прибраться — и всё.
Катя нажала на звонок. Рядом с кнопкой зашипел динамик:
— Кто?
— Здравствуйте, я от Михаила Сергеевича.
Замок щёлкнул, шипение прекратилось. Катерина вошла во двор. Здесь было красиво: белые каменные дорожки, вазоны и зелень смотрелись просто шикарно. Она вздохнула: Нет, вряд ли её возьмут в такой дом. Её встречал высокий, худощавый пожилой мужчина.
— Здравствуйте, — поздоровалась Катя.
Он как-то странно посмотрел на неё, потом кивнул:
— Входи.
Кате стало как-то не по себе. Странный он какой-то.
— Проходи сюда, — мужчина указал на дверь.
Катя оказалась в большой комнате с камином, и её внимание сразу привлекла картина. Она неосознанно сделала шаг вперёд и даже вскрикнула. На картине была она. Другая причёска, незнакомая одежда, но это была Катя.
— Что, тоже не понимаешь? — спросил мужчина. — Вот и я не понимаю. Ты кто?
Она окончательно растерялась:
— Я Катя. Мне Михаил Сергеевич дал ваш адрес.
— Ты хочешь сказать, что не знала?
— Не знала чего?
— Ну вот про это, — он указал на картину. Тон мужчины был враждебным. Катя тут же расплакалась.
— А вы кто? Почему у вас на стене мой портрет?
Он внимательно посмотрел на неё, потом подошёл, потёр пальцем щёку, где текла слеза:
— Не понял. Ты что, без грима?
— Да какого грима? О чём вы?
Мужчина указал на портрет:
— Это моя жена. И я пока ничего не понимаю, но во всём разберусь. Он подошёл к какой-то двери, открыл её. — Твоя комната, можешь располагаться. А это что, все твои вещи?
— Пока да. Наверное, Михаил Сергеевич рассказал мою историю?
— Рассказал. Ладно, ты пока обживайся. Кухня там, а мне нужно отъехать. Вечером обо всём поговорим. Кстати, в каком детском доме ты была?
Катя ответила. Мужчина кивнул:
— Захочешь есть, не стесняйся.
Он вышел, оставив её в полнейшем недоумении. Она слышала, как из двора выехала машина, пожала плечами, вошла в комнату.
Катя успела поспать, приготовить салатик, посмотреть телевизор и несколько раз подходила к картине. Странно всё это. А вечером услышала, как хлопнула дверь.
— Екатерина! — позвал мужчина.
Она вышла. Он улыбнулся:
— Давай чего-нибудь поедим. Я голодный, как волк.
Она кинулась на кухню, а он сказал:
— Ты только не бегай. В твоём положении бегать нельзя.
Когда сели за стол, он заговорил:
— А ведь мы даже не познакомились. Меня зовут Александр Семёнович. Я давно живу один. У меня, понимаешь ли, скверный характер. Так сказала жена перед тем, как уйти от меня. И, возможно, она права. Я очень её любил, но пойти и вернуть не смог — опять же, в силу характера. Не знаю, что с ней было дальше. А вот сегодня я нанял частного детектива и надеюсь, что он прольёт свет на твоё сходство с ней.
— Вы думаете?
— Пока я ничего не думаю. Давай просто жить и ждать. Кстати, кого мы ждём?
— Девочку.
— Это хорошо, что не мальчика. А то будет мальчик на твоего мужа похож. Кстати, квартиру твою мы вернём, правда?
— Ой, спасибо вам большое! — обрадовалась Катя.
— Но это потом. А сейчас ты должна отдыхать.
— Простите, Александр Семёнович, а зачем вам помощник, компаньон? Вы же сами ещё замечательно со всем справляетесь.
— Знаешь, есть очень страшное состояние. Называется оно — одиночество.
— Знаю, — тихо ответила Катя. Кому как не ей знать, что такое одиночество. Она тоже была одна. Совсем одна.
— Ну, давай что ли ложиться спать? Утро вечера мудренее. Завтра у нас с тобой много дел.
Катя улыбнулась:
— Это каких?
— Ну, во-первых, нам нужно нанять на работу водителя. Придётся много ездить и в больницу на всякие там осмотры. Не пешком же ходить. А я уже водить не люблю. Внимание не то. Не хочу создавать опасность. Потом пора уже присмотреть кроватку, коляску.
Катя смотрела на него удивлённо. Александр Семёнович вдруг улыбнулся:
— Ты очень похожа на Лизу. И даже если вдруг окажется, что это просто сходство, я всё равно помогу тебе.
А через неделю в её комнате было всё необходимое для малышки. Теперь у них был водитель и даже садовник. Александр Семёнович как будто помолодел. Вечерами они читали значение имён и выбирали подходящие для будущей девочки.
Через месяц Катя спросила:
— А не проще сделать тест ДНК?
Мужчина улыбнулся:
— Проще, но когда-нибудь я объясню тебе, почему не делаю этого.
Катя уже ходила с трудом. Вот-вот должно было начаться. А вечером, когда ей было уже совсем худо, приехал какой-то мужчина — как оказалось, частный детектив. Они все уселись за стол.
— Елизавета родила девочку. Было это сорок три года назад, через восемь месяцев, как ушла. Жили они то хорошо, то плохо, и вся жизнь зависела от того, кто на тот момент был рядом с ней.
Александр Семёнович кивал головой, и Катя начала понимать, почему они расстались. Похоже, та женщина на портрете очень любила мужчин. Когда её дочь подросла (а нужно сказать, что была она очень красива), Елизавета выдала её замуж.
— И вот тут начинается самое интересное, — продолжил детектив. — Вы уж простите меня за такие подробности. Мужем стал очень состоятельный в то время мужчина. Он был намного старше невесты, и, как я понял, невеста была от него далеко не в восторге. Но у Елизаветы были большие долги. По сути, она продала свою дочь.
Александр Семёнович снова кивнул:
— Это вполне в её характере.
— Ну а дальше мрак. Следы как-то сразу теряются. По одним источникам — все они уехали. По другим — тот самый богатый муж перешёл кому-то дорогу, и его убрали. Возможно, и пришлось бежать. Но, скорее всего, всё намного плачевнее. Получается, что дочь Елизаветы то ли убегала от мужа, то ли они бежали вдвоём, и ребёнка осознанно оставили на крыльце детского дома. Это всё, что пока удалось раскопать. Конечно, нужно сделать генетическую экспертизу, но для этого нужно разрешение, потому что самой Елизаветы нет уже девять лет.
— Ой! — Катя схватилась за живот.
— Катюша, что, началось?
Когда её увезли в приёмный покой, Александр Семёнович повернулся к детективу:
— Я правильно понимаю, что раз вы умолчали кое-что, Катя — не моя внучка?
— Да, Катя — внучка Елизаветы, но к вам не имеет никакого отношения. Я не стал говорить, потому что она не знает, что вы брали её волосы.
— Вы всё правильно сделали. А где документы?
Детектив достал большой конверт. Александр Семёнович вышел на улицу, нашёл урну, поджёг его и бросил туда.
— Этого конверта не было. Запомнили?
— Да я вообще не понимаю, о чём вы сейчас.
— Вот и славно.
Катя с улыбкой смотрела на маленькое личико дочери. В палату зашёл Александр Семёнович.
— Катюш, можно?
— Конечно, входите.
— Давай сразу договоримся. Ты не смогла до конца дослушать, и я взял на себя смелость. Пока ты не знала, сделал ДНК-тест. — Он сделал паузу. — Катюш, ты моя родная внучка. Елизавета ушла от меня беременная. Правда, я об этом не знал. И, как ты понимаешь, это всё меняет. Ты — полноправный член семьи. И мне хотелось бы, раз уж я твой дед, чтобы ты меня так и называла.
— Правда? Это правда? — по щекам Кати потекли слёзы. — Получается, мы с Ксюшей не одни?
— Вы не одни. И я не один. И я очень рад, что вы у меня появились.
Если вам понравился рассказ, просьба поддержать меня кнопкой «палец вверх». А чтобы не пропускать новые истории, при подписке нажмите колокольчик. Всего вам доброго!