Все части повести будут здесь
Богдана легла рядом с сыном, обняла его и прижала к себе, слушая тихое посапывание малыша. Не спалось – слушала, как по дороге едут редкие машины, как поют ночные птахи в деревьях, как спит город – пока чужой и незнакомый ей, и наверное, в чём-то даже враждебный. Уснула она поздно и проснулась ни свет ни заря. Тихо приготовила завтрак, покормила рано проснувшегося сына, усадила его на кровать и дала ему игрушку – единственную взятую с собой - мягкого мишку. Наказала играть тихонько, но Алёна тоже была ранней пташкой, и тоже скоро проснулась.
Часть 19
Город находился в трёх часах езды от Истока-на-камнях, и Богдане этот путь показался немыслимо долгим. Но это радовало её – чем дальше она от посёлка и дома, тем сложнее отцу и Ивану отыскать её и Сашку.
Сын скоро заснул у неё на руках, прислонившись к груди, и Богдана с необычайной нежностью и жалостью смотрела на этого человечка, лишённого отцовской любви, которого, к тому же, хотели лишить и любви материнской. Она несколько раз, не удержавшись, поцеловала сына в макушку и упругие щёчки, но он так и не проснулся – длинные реснички только дрогнули, отбрасывая тень на нижние веки, но ребёнок продолжил спать. Положение было неудобным, одна нога и рука скоро затекли, но Богдана терпела – не хотелось будить сына, потому она не шевелилась, повернула голову к окошку, рассматривая природу, проносившуюся за окном, и всё думала – размышляла о своей невесёлой жизни. Что же... если она перенесла такое, то нужно постараться, чтобы сын никогда не знал подобного, её ребёнок должен быть счастливым. И она очень постарается сделать для этого всё, что в её силах и даже больше.
Она прекрасно понимала, что ждут её такие трудности, что вероятно, жизнь с Иваном покажется на этом фоне не такой уж и плохой, но чувство свободы, которое сейчас крепко поселилось в ней, не давало ей хандрить и испытывать желание вернуться назад.
Весна уже вовсю бушевала на полях и лесах – пожухлая жёлтая трава выпускала новые зелёные ниточки, распускались листья на деревьях, пела и зеленела природа вокруг, а жгучее весеннее солнце нещадно светило сквозь пыльные окна автобуса. Природа распускалась и радовалась весне и солнцу, тёплой погоде, и Богдана решила, что и ей не годится падать духом и унывать – сын с ней рядом, она смогла уйти от человека, который достаточно поиздевался над ней, практически уничтожив в ней личность, и теперь остаётся только жить дальше – ради сына, о себе думать теперь совсем не хотелось. Самое главное – её ребёнок, который должен расти в спокойной обстановке, чаще улыбаться и чувствовать себя в безопасности. Вот уж странное стечение обстоятельств – ребёнок будет чувствовать себя в безопасности рядом с чужими, посторонними людьми, а там, где по идее, безопасность должна быть ему обеспечена от отца, дедушки и тёток – ему как раз грозила опасность. Опасность быть отобранным у матери.
В город они приехали уже вечером. Благо, темнело сейчас поздно, и Богдана могла засветло добраться до общежития, в котором проживала Алёна. Поняв, что нести сумку и сына ей будет тяжело, она разбудила ребёнка, и они медленно отправились с автовокзала искать автобусную остановку.
По дороге Богдана обратилась к девушке с вопросом о том, как им добраться по адресу общежития, и та дружелюбно и подробно объяснила ей, на чём она может доехать до рабочего посёлка – именно там располагался комбинат, на котором работала Алёна, и общежитие, в котором она жила.
Рабочий посёлок относился к городу, название это было неофициальным – просто эта часть города находилась в некоторой обособленности – автобус выехал за город, немного проехал, преодолевая заброшенные поля вдоль трассы, и наконец, въехал в этот самый посёлок, который очень удивил Богдану – здесь было столько зелени, деревьев, небольших газончиков, и кажется, воздух был совсем другой, не похожий на городской, и ничего не говорило о том, что где-то рядом располагается сталелитейный комбинат.
Водитель автобуса подробно объяснил ей, где находится общежитие, и Богдана, поблагодарив его, взяла за руку сына, уже хныкающего от усталости, и отправилась в ту сторону – благо, от остановки было совсем недалеко. Она с удивлением рассматривала окружающую её обстановку и находила, что несмотря на то, что это город, здесь всё же довольно чистенько и как-то... размеренно, как у них в посёлке. Также припекает вечернее солнышко, также сонно шумят кронами деревья, так же жужжат первые насекомые, а вон из-за угла, того и гляди, появится корова, которая, медленно жуя свою бесконечную жвачку, пойдёт к воротам частных домов, там, вдалеке...
Почти всё, как у них в посёлке, а вот люди – другие. Да, незнакомые тебе, но доброжелательные, спросишь – объяснят и покажут, не интересуются, кто такая и как тут оказалась, не любопытничают, и уж наверное, если даже что-то и узнают о ней в будущем: осуждать не станут – у всех свои дела, проблемы и заботы. Это у них в посёлке от нечего делать посудачить любят, кости перемыть, осудить, и показаться на фоне кого-то другого, менее везучего и успешного, везучим и успешным. Здесь не так – здесь все в равном положении, работают, делают своё дело.
Они довольно быстро дошли до общежития, и когда Богдана попросила пожилую женщину – вахтёра пригласить Алёну, та, стрельнув по ней заинтересованным взглядом, удалилась, а потом Богдана услышала её голос:
– Девчат, Алёну Скворцову из двести четвёртой позовите, пусть спустится – тут девушка к ней с ребёнком!
Не прошло после этого и пары минут, как в холл общежития влетела, словно вихрь, Алёна. Она совсем не изменилась с тех пор, как они виделись тогда в больнице, прощаясь друг с другом – та же шапка коротко подстриженных волос с забавной раздвоенной чёлкой над ясным лбом, те же голубые, блестящие добротой глаза, та же маленькая миниатюрная фигурка в простой клетчатой рубашке и джинсах.
– Богдана!
Девушки обнялись и расплакались – такой искренней была радость от того, что они встретились, что слёзы сами просились на глаза. Опомнились только тогда, когда захныкал Санька – он делал это всякий раз, когда видел слёзы матери.
– А это у нас кто такой хорошенький? – Алёна взяла Саньку на руки – ух ты, какой мужичок! – и Богдане – он же твоя копия, Богданка! Ладно, пойдём ко мне в комнату, я там одна сегодня, соседка моя, и подруга по совместительству, в отпуске, уехала к родителям. Чаем вас напою, небось, голодные?! Там же и поговорим!
– Да нет, я с собой в дорогу перекусить из дома взяла для Саньки – говорила Богдана – но от чая не откажемся.
Комната, в которой жила Алёна с соседкой, была большой и уютной – девушки обустроили её по своему вкусу, украсив типично девчачьими примочками. Две кровати с пикейными покрывалами и белыми, вязанными крючком, накидками на подушках, на тумбочках – изящные ночники, на полках – книги и два шкафа с зеркальными дверцами. Посреди комнаты – большой круглый стол с белоснежной скатёркой, вокруг стулья, в самом углу – маленький холодильник.
– Располагайтесь! – говорила Алёна – сегодня вы у меня переночуете, тётя Ася, вахтёр, разрешила, а на завтра я взяла отгул – буду вас устраивать.
Она дала Богдане пушистое полотенце, показала, где душевая – она была общей – и пока та мыла сына и потом мылась сама, накрыла на стол. Богдана в первую очередь покормила Саньку, но тот ел мало и вообще – клевал носом за столом.
– Да он притомился совсем! – улыбнулась Алёна – я сейчас тебе постельное дам, там ляжете, на кровати моей соседки.
Уложив сына спать, Богдана села за стол – в рот ничего не лезло, до сих пор сохранилось это волнительное состояние, с которым она ушла из дома, поэтому Богдана просто выпила чаю. Но из сумки извлекла печенье, купленное ещё в посёлке, заранее, и конфеты.
– Алёна, это пока всё, чем я могу тебя отблагодарить! – сказала она подруге.
– Да брось ты, Богданка! Подарки потом дарить будем! Убери, пригодится тебе ещё!
Но Богдана настояла, что утром они могут попить с этим чай, и Алёна, недовольно ворча, что зря она деньги тратила, убрала гостинцы в шкаф.
– А ты изменилась, подружка – сказала она, сидя напротив Богданы. Как раз пришло время им поговорить обо всём.
– Постарела? – горько усмехнулась Богдана – он меня, Алёна, до донышка выпил... Я про Ивана. Думала, что реально мне конец: самое лёгкое – пойти и удавится. Всем я мешаю, всем легче бы сразу стало. А потом Санька появился, и я поняла, что не имею права... уходить... Мой мальчик тоже никому особо и не нужен... Какая его жизнь ждёт, если ещё и я его оставлю?!
– Ну, а отец что, Богдана?
Она рассказала подруге об отношениях с отцом. Об отношениях, которых в общем-то и не было.
– Кошмар какой-то... Лучше вообще отца не иметь, уж прости меня, чем иметь такого.
Да, Алёна любила прямоту и правду и сказала сейчас то, о чём она думает.
– Да за что ты извиняешься? Это ведь правда... Впрочем, Иван теперь получил, что хотел – у него есть деньги, которые дал ему мой отец, у него есть машина, который тот подогнал ему за рождение Саньки – пусть забирает всё это и оставит меня в покое.
– Тут ты в безопасности – кивнула Алёна – вряд ли они подумают, что ты можешь быть в нашем рабочем посёлке. Поищут – и перестанут, успокоятся. А тебе свою жизнь надо строить. Поверь – ты ещё встретишь хорошего человека.
– Мне сейчас не до этого – не нужны мне никакие мужики, Алёна. Хватит – обожглась на всю жизнь, абсолютно ведь и подумать не могла, что он может вот так. Теперь для меня самое главное – Саньку поднять. А как? Я ума не приложу – у меня ни профессии, ничего. Учиться надо было, а я влюбилась так, что дышать от счастья боялась. Да только не в того...
– Всё, успокаивайся! - Алёна ободряюще обняла её за плечи – ты не одна, люди вокруг! И помогут, поверь мне! Всё понимаю – страшно уйти вот так, в никуда, а с другой стороны – кто тебя сбережёт, кроме тебя самой? Никто! И ты сыну своему нужна, ты одна у него.
– Только это меня и держит, Алёна! Я ведь так Ивана любила, что сейчас даже не представляю – за что он так со мной, к чему? Я ведь... всё для него готова была сделать. А он ненавидел меня только из-за моего отца. Разве может быть в человеке такая сильная ненависть, Алёна? Я теперь мужиков стороной обходить буду и бояться снова вот так обжечься!
Алёна только головой покачала:
– Не все такие, как твой Иван, Богдана! Ладно, разговорились мы с тобой, а меж тем у нас с самого утра дел по горло – давай спать.
Богдана легла рядом с сыном, обняла его и прижала к себе, слушая тихое посапывание малыша. Не спалось – слушала, как по дороге едут редкие машины, как поют ночные птахи в деревьях, как спит город – пока чужой и незнакомый ей, и наверное, в чём-то даже враждебный. Уснула она поздно и проснулась ни свет ни заря. Тихо приготовила завтрак, покормила рано проснувшегося сына, усадила его на кровать и дала ему игрушку – единственную взятую с собой - мягкого мишку. Наказала играть тихонько, но Алёна тоже была ранней пташкой, и тоже скоро проснулась.
– Ты не спала, что ли? – спросила с улыбкой у подруги – понятно, это от смены обстановки!
Они позавтракали вдвоём, за завтраком Алёна рассказывала:
– Мы тут с бабушкой одной договорились – будешь жить у неё. Она здесь, недалеко, в частном доме живёт. Возьмёт недорого, и даже повременить готова, покуда ты на работу устроишься, а Санька – в ясли. Комната отдельная, вход отдельный в неё, со двора. Эта бабуля на нашем комбинате до пенсии пахала, мы над ней шефство взяли, она одинокая, нет никого у неё.
– А Санька... ей не помешает? Он всё же ребёнок... и плачет порой, и хулиганит...
– Ну, ты что? У неё своих внуков нет, так что Саньку она, думаю, всей душой полюбит – он у тебя такой мальчишечка славный! А насчёт работы – что-нибудь придумаем в ближайшее время. Так что сейчас после завтрака к ней пойдём, сразу с вещами.
По дороге Алёна рассказывала Богдане:
– Неспокойные времена приходят, Богдана, так что, думаю, вовремя ты из своего посёлка свалила – здесь, в городе, хоть и своего хозяйства нет, но вроде как работу ещё можно найти. А так – всё наши власти делят чего-то, новые порядки устанавливают. Нас уже на комбинате предупредили о возможном сокращении рабочих часов. Хоть бы только недолго всё это продлилось... Впрочем, у нас-то ещё спокойно – наша продукция стране всегда нужна, а вот в городе уже и о сокращении рабочих мест поговаривают, да в магазинах что-то изобилия такого, как раньше, нет. Молодёжь мыкаться начала туда-сюда, девки на улицах – чисто демонихи! Волосы начёсаны, губы и глаза чёрным намазаны и с сигаретами в зубах. А малолетки клей по подворотням нюхают...
– Какой клей? – машинально спросила Богдана, которая думала о своём.
– Обычный, "Момент". В пакет его – и дышать! Как можно? Это они так развлекаются...
До дома женщины, о которой говорила Алёна, было совсем недалеко. Уютный домик с палисадником, в котором пышным облаком росла черёмуха и рябина, крашенные зелёной краской ворота, скамейка у забора – всё такое простое и милое. Только они успели подойти к воротам, как они распахнулись и Богдана увидела невысокую женщину, полноватую, в аккуратном ситцевом платье, на голове у неё была косынка, в руке – ведро с какими-то сухими ветками и травой.
– Никак, ко мне гости? – спросила она, молодо сверкнув белозубой улыбкой – а я тут с утра уже в огороде!
– Здравствуйте, тётя Маруся! – поздоровалась Алёна – вот, это Богдана, мы вам про неё рассказывали, а это сын её – Санька.
– Здравствуйте! – Богдана тоже поздоровалась с женщиной, ей было очень неловко, наверное, она привыкла жить одна, а тут они.
Но выбора не было – Богдана верила в то, что со временем всё образуется, и она сможет как-то устроить свою жизнь и отблагодарить всех, кто помог ей.
– Проходите, проходите, я вам сейчас покажу, где жить станете. Ещё муж мой покойный пристрой соорудил, комнатку там отдельную сделал.
Она подхватила сумку Богданы, не слушая её сопротивлений, что сумка та тяжёлая, и она сама донесёт, и пошла вперёд, вглубь двора, не переставая разговаривать.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.