Четыреста семьдесят тысяч..
В дверь позвонили в половине восьмого утра.
Лена как раз заплетала Насте косичку. За окном моросило, небо висело низко, серо. Настя крутилась, ей не нравилось, что туго.
— Мам, больно.
— Потерпи.
Звонок был громкий. Короткий. Потом еще раз.
— Кого там принесло? — Лена отложила расческу, пошла открывать.
На пороге стояли двое. Мужчина и женщина. Женщина держала папку, мужчина смотрел мимо Лены, в коридор, будто оценивал, что тут можно описать.
— Елена Викторовна Сотникова?
У Лены внутри что-то дернулось. Резко, болезненно, как иглой.
— Да.
Женщина протянула бумагу.
— Решение суда о взыскании задолженности по кредитному договору. Четыреста семьдесят три тысячи рублей. Плюс пени и исполнительский сбор. Вам необходимо ознакомиться и принять меры к погашению.
Лена взяла бумагу. Буквы плыли, не складывались в слова.
— Какой кредит? Я не брала никакой кредит.
— Кредит оформлен шестого сентября в банке «Восточный», — вмешался мужчина. Голос у него был усталый, равнодушный. — Подпись ваша. Паспорт ваш.
— Я не брала.
— Вы посмотрите, там все подробно. Если вопросы — в суд. А пока готовьте деньги. Или имущество.
Женщина уже повернулась уходить. Мужчина задержался на секунду, достал визитку:
— Если договориться хотите. До суда.
Лена смотрела на визитку, но руки не поднимались взять. Мужчина положил карточку на тумбочку и ушел.
Дверь захлопнулась.
Мимо пронеслась Настя:
— Мам, я в школу! Пока!
Хлопнула входная дверь.
Лена осталась одна. Стояла посреди коридора, сжимала бумагу, смотрела в одну точку. Пахло утренней яичницей, чаем, Настиными духами. Обычное утро. Обычная жизнь. И эта бумага.
Она зашла на кухню, села. Положила лист перед собой, перечитала еще раз. Четыреста семьдесят три тысячи. Ее имя. Ее паспортные данные. Подпись, похожая на ее.
Она закрыла глаза. В груди разрасталось что-то холодное, тяжелое.
Потом открыла телефон, набрала мужа.
— Олег, ты можешь говорить?
— Да. Что случилось?
— Ко мне пришли коллекторы. Кредит на четыреста семьдесят тысяч. На мое имя. Ты ничего не знаешь?
Тишина.
Длинная. Тяжелая. Такая, что Лена услышала, как тикают часы на стене. Тик-так. Тик-так.
— Лена... я хотел сказать.
Она нажала отбой.
Вечером они сидели на кухне.
За окном темнело, зажигались окна в соседнем доме. Там, за стеклами, люди ужинали, смотрели телевизор, жили обычную жизнь.
Здесь, на этой кухне, было тихо. Лена смотрела на Олега. Он сидел напротив, крутил в руках ключи от машины. Крутил, крутил, крутил. Металлический звон раздражал, но Лена молчала.
— Зачем? — спросила она наконец.
Олег поднял глаза. Красные, усталые, чужие.
— Твоя мама. Помнишь? Операция. Срочная. Платная. Ты места себе не находила.
Лена моргнула.
— Что?
— Денег не было. На меня банк не давал. Я оформил на тебя. Думал, отдам быстро, пока не заметишь. А потом Миша заболел, работа, машина...
Он говорил, и каждое слово падало в тишину, как камень в воду. Круги расходились, и Лена чувствовала, как тонет.
— Ты подделал мою подпись, — сказала она тихо.
Олег молчал.
— Ты взял деньги на мое имя. Не спросил. Не сказал.
— Я хотел как лучше.
— Лучше?
Она сжала кружку с чаем так, что побелели костяшки. Чай давно остыл, но она не чувствовала.
— Ты спас мою маму. — Голос дрогнул. — Ты спас мою маму и практически уничтожил нас.
Олег дернулся, хотел что-то сказать, но Лена остановила его взглядом.
— Молчи. Просто молчи.
Она встала, подошла к окну. Смотрела на огни в соседнем доме. Там, наверное, все просто. Кредиты платят вовремя. Мужья советуются с женами. Жизни не рушатся в одно утро.
— Что теперь будет? — спросил Олег.
— Не знаю. Надо платить. Продадим машину. Дачу. Все продадим. Ты пойдешь со мной в банк и во всем признаешься.
— Меня посадят.
— Не посадят. Банкам деньги нужны, а не ты.
Она повернулась к нему. Смотрела долго, будто видела впервые.
— Если ты еще раз так сделаешь — я уйду. Даже не думая.
Олег кивнул.
Телефон зазвонил. На экране высветилось «Мама».
Лена взяла трубку.
— Леночка, привет! Как вы там? Что-то давно не звонили.
— Нормально, мам. Все хорошо.
— А у меня новость: тетя Клава приходила, сказала, что анализы хорошие. Говорит, вы с Олегом мне жизнь спасли. Я за вас каждый день молюсь. Спасибо вам, доченька.
Лена смотрела на Олега. Он сидел, опустив голову, и крутил ключи. Звенят. Звенят. Звенят.
— Мам, мы тебя любим. — Голос сорвался. — Ты главное береги себя.
— Ой, да что мне будет! Вы там берегитесь. Целую.
Лена нажала отбой.
Положила телефон на стол. Села напротив мужа. Посидели молча.
— Я позвоню риелтору завтра, — сказала она. — Про дачу.
Олег кивнул.
— Ложись спать. Поздно уже.
Она встала, вылила холодный чай в раковину. Выключила свет.
В темноте, уже в дверях, остановилась.
— Я ее очень люблю, Олег. Ты даже не представляешь как.
Он не ответил.
Лена пошла в спальню.
За окном мартовская ночь висела над городом. Холодная, сырая, без звезд.
В соседнем доме погасили свет.
***
На следующее утро Лена проснулась в шесть. Лежала, смотрела в потолок. Рядом спал Олег. Дышал ровно, спокойно.
Она встала, на цыпочках вышла на кухню. Налила воды, выпила. Посмотрела на визитку, что оставил коллектор. Картонка лежала на тумбочке.
Лена взяла ее, покрутила в пальцах. Потом разорвала пополам. Еще раз. И еще.
Бросила в мусорку.
Включила чайник. Достала яйца.
Надо кормить семью.