— Собирай свои манатки и дуй отсюда, — Рома даже не обернулся, его пальцы продолжали методично щелкать по кнопкам игровой мыши. — Прямо сейчас. Мне все равно, куда ты пойдешь.
Оля стояла посреди комнаты, сжимая в руках мобильный телефон.
— Ром, ты серьезно? — голос ее дрогнул. — Сейчас два часа ночи. Куда я пойду? У меня даже на такси денег нет, ты же знаешь.
— Твои проблемы, Оль. Нужно было думать, прежде чем поносить меня за спиной.
Мамочке нажаловалась? Вот к мамочке и катись. В свою деревню. Там тебе самое место.
— Я просто сказала ей правду! — Оля почувствовала, как к горлу подкатывает горячий ком. — Что ты снова за старое, что ты даже не смотришь в мою сторону, только в этот монитор!
Я беременна, Рома! Нам нужно решать, как жить дальше, а ты...
Он резко отодвинул кресло.
— Ребенок? — он усмехнулся. — А ты уверена, что он мой? После того, как ты бегала от меня пять месяцев назад?
Знаешь что... Мне не нужен ни этот ребенок, ни ты. Иди отсюда...
Роман подошел к шкафу, рывком распахнул дверцу и начал вышвыривать ее вещи прямо на пол. Свитера, джинсы, исподнее — все летело в кучу.
— Не надо, Ром, пожалуйста... — Оля бросилась к нему, пытаясь перехватить его руку. — Давай успокоимся. Давай просто поговорим утром…
— Утром тебя здесь не будет, — он грубо оттолкнул ее плечом и схватил с полки ее сумку. — Бери это и выходи.
Или я вызову полицию и скажу, что ты не хочешь уходить из чужой квартиры.
***
Всего два месяца назад все было хорошо. Оля помнила тот день, когда увидела две полоски на тесте, в мельчайших деталях.
Она сидела на краю ванны, и руки у нее тряслись так, что она едва не выронила пластиковую палочку. Это было чудо.
Врачи после выкидыша говорили, что организму нужно время, что гормональный фон нарушен, что шансов мало.
А у нее получилось!
Тогда, пять месяцев назад, когда она потеряла первого ребенка, мир для нее рухнул.
Она лежала в пустой квартире, глядя в потолок, и ждала хотя бы одного слова поддержки.
А Рома сидел в соседней комнате. Оттуда доносились звуки выстрелов из игры и его довольный смех в микрофон — он обсуждал с друзьями какую-то удачную атаку.
— Ром, мне плохо, — позвала она тогда тихо.
— Выпей таблетку, Оль, не отвлекай, — отозвался он, не оборачиваясь. — У нас тут рейд.
Она плакала ночами, уткнувшись в подушку, чтобы не злить его всхлипами. А потом собрала вещи и ушла. Казалось, навсегда.
Вернулась к родителям в село, слушала их бесконечные:
— Мы же говорили, он тебе не пара.
А потом — эта случайная встреча в городе, короткий разговор, и Рома вдруг преобразился.
Он плакал, стоя перед ней на коленях в парке, клялся, что осознал все ошибки.
— Оленька, прости меня, — шептал он, целуя ее холодные пальцы. — Я вел себя просто отвратительно.
Я испугался тогда, понимаешь? Просто испугался ответственности. Теперь все будет иначе. Пожалуйста, вернись.
И она, глупая, поверила.
***
Оля сидела на скамейке у подъезда, прижимая к себе сумку, в которую в спешке запихала только самое необходимое.
Сверху на кучу одежды она успела кинуть лишь тонкую ветровку.
— Оля? Ты что тут делаешь в такое время? — из темноты арки показалась фигура.
Тетя Марина, мамина двоюродная сестра, жила в соседнем доме. Она возвращалась со смены на хлебозаводе.
— Теть Марин... — Оля попыталась встать, но ноги одеревенели.
— Господи, деточка! Ты вся дрожишь! А ну-ка вставай, живо ко мне. Что случилось? Опять этот твой?
Оля не могла ответить, только кивнула, глотая слезы.
Тетя Марина подхватила ее под локоть, забрала тяжелую сумку и почти потащила за собой.
Уже через пятнадцать минут Оля сидела на кухне тетки, завернутая в колючий шерстяной плед, и грела руки о кружку с горячим чаем.
— Ну, рассказывай, — тетя Марина присела напротив, внимательно глядя на племянницу. — Только не вздумай выгораживать его.
Я все видела тогда, пять месяцев назад, когда ты к матери уезжала. Прозрачная вся была!
— Я думала, он изменился, — тихо произнесла Оля, глядя, как в чае плавает чаинка. — Он так радовался ребенку.
Живот гладил, имена выбирал. Говорил, что мы теперь настоящая семья.
— Радоваться на словах все мастера, — вздохнула тетя Марина. — А на деле?
— А на деле все началось через две недели. Сначала он просто перестал помогать.
Придет с работы — и за компьютер. Я готовлю, убираю, а у меня токсикоз жуткий, голова кружится.
Попрошу картошку почистить — в ответ ор: «Я работаю, я устаю, имею право отдохнуть».
А я как будто не устаю?
— Понятно, — коротко бросила тетя Марина.
— А сегодня... я просто не выдержала. Мама позвонила, спросила, как дела. Я и расплакалась.
Сказала, что он опять меня ни во что не ставит, что денег на витамины не дает, все на свои игры спускает.
А он, оказывается, в дверях стоял. Слушал.
— И что?
— Сказал, что я предательница. Что раз я его обсуждаю, значит, не люблю. А потом... — Оля всхлипнула. — Потом сказал, что ребенок не его. Что я нагуляла, пока мы в разрыве были.
Но ведь срок — два месяца! Мы тогда уже сошлись!
Тетя Марина покачала головой.
— Он это не от большого ума сказал, Оля. А чтобы себя оправдать. Чтобы не чувствовать, что он подлец.
Выгнал беременную ночью — виноват. А если выгнал «изменщицу» — вроде как герой, честь свою защитил.
Гнилой он человек, Оля.
— Мне так стыдно, тетя Марина. Родители ведь говорили...
Мама просила не возвращаться к нему. А я кричала, что они ничего не понимают, что у нас любовь.
Как я теперь им в глаза смотреть буду? Приеду завтра с этой сумкой...
«Вот она я, принимайте обратно».
— Глупышка ты, — тетя Марина протянула руку и погладила Олю по голове. — Родители — они на то и родители, чтобы принимать.
Поплачут, конечно, поворчат, но в обиду не дадут.
Тебе сейчас не только о себе думать надо, но и о маленьком. Ему спокойная мама нужна, а не эти скан...далы.
***
Остаток ночи Оля не спала. Она лежала на разложенном диване в гостиной тети Марины и слушала, как за окном стихает дождь.
В голове прокручивались сцены их жизни с Ромой.
Она вспомнила, как в самом начале их отношений он дарил ей цветы и водил в кино. Как они мечтали о большом доме.
Когда все это закончилось? Или этого никогда и не было, а была только ее фантазия?
Она вспомнила тот день, когда случился выкидыш. Она звала его из ванной, а он даже не нажал на паузу…
— Сейчас, Оль, тут бой сложный, еще пять минут! — крикнул он тогда.
Эти «пять минут» стали для нее вечностью. Когда он все-таки соизволил зайти, было уже поздно.
И даже тогда в его глазах она видела не горе, а какое-то досадное неудобство.
А потом был тот «триумфальный» возврат.
Он, уже после встречи с ней, приехал к ее родителям в село, привез огромный букет лилий.
Оля ненавидела лилии — от их запаха у нее всегда болела голова, — но тогда она приняла их как символ его раскаяния.
— Дочка, не надо, — шептал отец, когда Рома грузил ее чемоданы в машину. — Горбатого могила исправит. Помяни мое слово, поплачешь ты еще.
— Пап, он все понял! — огрызнулась она тогда. — Он просто был не готов. Сейчас все иначе!
Как же ей сейчас хотелось вернуться в тот момент и просто запереть дверь.
***
Утром Оля сидела на автовокзале. Тетя Марина сунула ей в карман несколько купюр, «на первое время», и проводила до самого автобуса.
— Ты, главное, не звони ему, — наставляла тетя Марина. — Начнет плакать, прощения просить — трубку не бери.
Такие, как он, не меняются. Это порода такая. Им всегда кто-то должен, а они — никому.
— Не позвоню, — твердо сказала Оля. — Я вчера, когда на той скамейке сидела, все поняла.
— Дай-то Бог, — вздохнула тетя.
Автобус привычно дребезжал на ухабах. За окном проплывали серые весенние поля, кое-где еще лежал грязный снег.
Оля прижала ладонь к животу. Там, внутри, была крошечная жизнь, которая сейчас зависела только от нее.
Когда она доехала до своей остановки и сошла на пыльную обочину, сердце забилось чаще.
До родительского дома было идти минут десять по центральной улице...
Отец чинил забор. Увидев дочь с сумкой, он замер, выронив молоток.
Из дома вышла мама.
Оля остановилась у калитки.
— Мам, пап... я вернулась. Навсегда.
Мама всплеснула руками, на глазах у нее мгновенно заблестели слезы. Она подбежала к Оле и крепко прижала ее к себе.
— Проходите в дом, — глухо сказал отец, поднимая сумку. — Оля, иди ешь. Мать там щей наварила.
Никто не сказал:
— А мы говорили...
Никто не начал попрекать.
Оля села за стол, и только тогда почувствовала, что наконец-то может дышать полной грудью.
***
А через два дня телефон ожил — пришло сообщение от Ромы.
«Оль, ну ты где? Я погорячился. Квартира пустая без тебя, жрать нечего.
Возвращайся, я соскучился. И про ребенка — я просто психанул, конечно, он мой».
Оля посмотрела на экран. Раньше после таких слов она бы уже паковала чемоданы.
А сейчас она ничего, кроме отвращения, к своему теперь уже бывшему молодому человеку не испытывала.
Она нажала на контакт и выбрала функцию «Заблокировать».
— С кем там переписываешься? — спросила мама, ставя на стол тарелку с пирожками.
— Да так, ошиблись номером, — ответила Оля и улыбнулась. — Мам, а помнишь, ты хотела в комнате обои переклеить? Давай завтра займемся? Хочу, чтобы там было светло. Для малыша.
***
Весна в селе пролетела незаметно. Оля расцвела. Оказалось, что без ежедневных криков и унижений токсикоз проходит гораздо легче.
Она помогала матери по хозяйству, много гуляла и впервые за долгое время начала читать книги.
Рома пытался выйти на связь через общих знакомых, даже один раз приехал на такси, пьяный и жалеющий себя.
Он стоял у калитки и орал, что она лишает ребенка отца.
Но отец Оли просто вышел к нему с черенком от лопаты и тихо сказал пару слов.
Рома уехал и больше не появлялся.
В октябре, когда деревья оделись в золото, Оля родила сына. Мальчик был копией деда — такой же серьезный и спокойный.
Оля стояла на крыльце дома, качая коляску.
Прошло больше полугода с той страшной ночи, когда ее вышвырнули на улицу без копейки денег. Теперь она отчетливо понимала — он сделал ей самый лучшим подарок, когда выгнал ее из своей жизни.
Рома через год женился на девушке из своего игрового клана. По слухам, они жили в той же квартире, постоянно скан..далили, и соседи не раз вызывали полицию.
О ребенке он больше никогда не вспоминал, не прислал ни копейки алиментов и даже не пытался узнать, как назвали сына.
Оля же спустя три года закончила курсы бухгалтеров и устроилась в крупную агрофирму в райцентре. Она со временем купила небольшую, но уютную квартиру.