# Фитнес для двоих, или Страховой случай в Анапе
## Часть первая. Знакомьтесь — Кузнецовы
Есть семьи, которые живут тихо. Соседи про них говорят: «Приличные люди, не слышно, не видно». Так вот, Кузнецовы — это не тот случай. Про Кузнецовых соседи говорят другое. Они говорят: «Опять?!»
Дмитрий Кузнецов, тридцать девять лет, страховой агент. Работа у Димы — убеждать людей, что с ними обязательно случится что-нибудь ужасное, и единственное спасение — подписать полис. Ирония в том, что ужасное постоянно случается с самим Димой, и никакой полис его не спасает. Дима — магнит для абсурда. Он из тех людей, которые наступают на единственный люк без крышки в радиусе километра, садятся на единственную свежевыкрашенную скамейку в парке и выбирают единственную тележку в супермаркете, у которой заклинило колесо.
Внешне Дима — среднестатистический мужчина: рост метр семьдесят восемь, телосложение «бывший спортсмен, ныне любитель пельменей», лицо доброе, открытое, из тех лиц, которым бабушки в метро рассказывают про свои болезни, а туристы спрашивают дорогу. Дима всегда помогает. И бабушкам, и туристам. Однажды он показывал дорогу японской паре и так увлёкся, что сам заблудился в собственном районе.
Наталья Кузнецова, тридцать семь лет, администратор фитнес-клуба «Олимп». Наташа — женщина энергичная, организованная и абсолютно уверенная в том, что любую проблему можно решить, если составить план. Проблема в том, что жизнь Наташиных планов не читала и действовала по своему усмотрению.
Наташа попадала в ситуации не реже мужа, просто делала это с достоинством. Когда Дима влипал — он влипал буквально (см. историю со скамейкой). Когда влипала Наташа — она влипала элегантно, в деловом костюме и на каблуках, с выражением лица «я контролирую ситуацию», даже если ситуация давно вышла из-под контроля.
Они были созданы друг для друга. Как два магнита, притягивающих хаос с противоположных сторон.
## Часть вторая. «Олимп» и его обитатели
Фитнес-клуб «Олимп» располагался на первом этаже бизнес-центра «Гранит» — название символичное, потому что здание было таким же серым и тяжёлым. Клуб был средней руки: не «Ворлд Класс», но и не подвал с гантелями. Два зала, бассейн (маленький, но с подсветкой), сауна, раздевалки и стойка администратора, за которой царила Наташа.
Наташа управляла «Олимпом» как капитан — кораблём. Она знала всех клиентов по имени, помнила, кто на какой абонемент, кто опаздывает на йогу, кто забывает полотенце, кто ворует шампунь из душевых. Она решала конфликты между тренерами, успокаивала недовольных клиентов и раз в неделю вытаскивала из бассейна какой-нибудь посторонний предмет (рекорд — резиновая утка, три носка и мужские часы «Касио»).
Дима ходил заниматься в «Олимп». Не потому что это был лучший клуб в городе, и не потому что там были лучшие тренажёры. А потому что жена дала ему бесплатный абонемент и сказала: «Дима, тебе тридцать девять, у тебя живот и одышка. Ходи». Дима пошёл. И «Олимп» уже никогда не был прежним.
Первый визит Димы в клуб вошёл в историю заведения. Он пришёл в шесть вечера, переоделся в раздевалке (перепутал шкафчики и надел чужие шорты — на два размера меньше, но заметил только в зале), подошёл к беговой дорожке и нажал «старт». Дорожка рванула на максимальной скорости — предыдущий пользователь забыл сбросить настройки. Дима пролетел по ленте, как кот по линолеуму, и приземлился на мат за дорожкой. Мат лежал у стены, рядом с зеркалом. Зеркало уцелело. Мат — тоже. Дима — условно.
Наташа прибежала из-за стойки, увидела мужа на полу в чужих шортах и сказала:
— Дима, это первый день.
— Я знаю.
— Ты тут пять минут.
— Я знаю.
— Чьи это шорты?
— Не знаю.
Шорты принадлежали Аркадию Петровичу Мухину, пенсионеру и постоянному клиенту, который в это время стоял в раздевалке в одних трусах и искал свою одежду. Наташа вернула шорты, извинилась, выдала Аркадию Петровичу комплиментарный смузи и мысленно добавила мужа в список «проблемных клиентов» — тот самый, где уже значились: женщина, которая приводила в зал чихуахуа, мужчина, который пел в душе оперные арии, и подросток, который фотографировал себя на каждом тренажёре для Инстаграма.
Но Дима был вне конкуренции.
За три месяца посещения «Олимпа» он:
— уронил гантель на ногу (свою), на ногу (чужую) и на пол (три раза);
— застрял в тренажёре для разведения ног (спасали тренер и два клиента, Наташа снимала на телефон «для протокола», но Дима подозревал — для коллекции);
— перепутал мужскую и женскую сауну (зашёл, увидел трёх женщин в полотенцах, сказал «добрый вечер», вышел, женщины потом полгода здоровались с ним в коридоре);
— сломал велотренажёр (педаль отлетела и улетела в окно — к счастью, закрытое, но стекло треснуло);
— поскользнулся у бассейна и упал в воду в полной одежде (включая кроссовки и часы «Касио» — те самые, которые Наташа потом достала из бассейна и внесла в реестр потерянных вещей, прежде чем узнала, что они мужнины).
Каждый инцидент Наташа оформляла как страховой случай. Это было иронично, учитывая профессию Димы. Он продавал людям страховки от несчастных случаев, а сам был ходячим несчастным случаем.
— Дима, — говорила Наташа после очередного происшествия, — ты понимаешь, что я не могу тебя застраховать? Ни одна компания не возьмёт такой риск.
— Я работаю в страховой, — отвечал Дима. — Я знаю свои коэффициенты. Они запредельные.
Но он продолжал ходить. Упрямо, регулярно, три раза в неделю. Потому что, во-первых, Наташа сказала «ходи», а Дима любил Наташу и слушался (не всегда, но в вопросах здоровья — всегда). Во-вторых, ему нравилось. Не тренировки — атмосфера. Ему нравилось быть рядом с Наташей, видеть её в рабочей среде, наблюдать, как она управляет клубом. Она была красивая за стойкой — собранная, уверенная, с гарнитурой в ухе и планшетом в руках. Совсем другая, чем дома, где она ходила в его футболке и тапках с зайцами.
И Наташе нравилось, что он рядом. Хотя она никогда бы в этом не призналась. Она ворчала, закатывала глаза, говорила «Дима, опять?!» — но когда он не приходил (болел, уезжал в командировку), она скучала. Клуб без Димы был слишком спокойным. Слишком предсказуемым. Слишком нормальным.
А Наташа, при всей своей организованности, нормальность не любила.
## Часть третья. Наташины приключения
Справедливости ради — Наташа попадала в ситуации не реже Димы. Просто её ситуации были другого калибра.
Например, история с пожарной сигнализацией. Наташа готовила клуб к проверке — мыла, чистила, расставляла огнетушители. В процессе она случайно задела датчик дыма шваброй. Сигнализация сработала. Из душевых выбежали голые клиенты. Из сауны выбежали полуголые клиенты. Из зала выбежали одетые клиенты. Все встретились в холле и некоторое время стояли, глядя друг на друга с тем выражением, которое бывает у людей, внезапно осознавших, что они голые в общественном месте.
Наташа стояла посреди этого хаоса со шваброй и говорила: «Всё под контролем. Ложная тревога. Прошу вернуться в раздевалки. Полотенца на стойке».
Пожарные приехали через семь минут. Пожара не нашли. Нашли Наташу, которая раздавала полотенца и извинялась. Старший пожарный посмотрел на неё, на швабру, на датчик и сказал: «Женщина, вы в курсе, что это уже третий ложный вызов с вашего адреса за год?» Наташа была в курсе. Первые два раза виноват был Дима (один раз — сжёг полотенце в сауне, второй — включил фен рядом с датчиком), но Наташа решила не уточнять.
Или история с новым тренером. Наташа наняла Виктора — молодого, спортивного, с дипломом и рекомендациями. Виктор оказался прекрасным тренером, но с одной особенностью: он был невероятно, патологически красив. Настолько, что клиентки записывались на его занятия за две недели вперёд, а на тренировках больше смотрели на Виктора, чем на свою технику. Травматизм в зале вырос на сорок процентов.
Наташа провела с Виктором беседу:
— Виктор, вы не могли бы... ну... быть менее привлекательным?
— Что?
— Носить мешковатую одежду. Не улыбаться. Не поправлять волосы.
— Наталья Сергеевна, я не поправляю волосы. У меня чёлка падает на глаза.
— Подстригитесь.
— Это часть моего образа.
— Ваш образ калечит моих клиенток. Вчера Зоя Михайловна упала с эллиптического тренажёра, потому что смотрела на вас, а не на панель управления. Ей шестьдесят три года, Виктор. Шестьдесят три.
Виктор подстригся. Клиентки расстроились. Травматизм снизился. Наташа записала это в графу «управленческие решения» и пошла дальше.
Дима, узнав про Виктора, напрягся. Не потому что ревновал (ладно, немного ревновал), а потому что его профессиональный мозг страхового агента немедленно начал считать риски.
— Наташ, а этот Виктор... он женат?
— Нет. А что?
— Ничего. Просто спрашиваю.
— Дима, ты ревнуешь?
— Нет! Я оцениваю риски. Неженатый красивый тренер в женском коллективе — это повышенный коэффициент.
— Коэффициент чего?
— Всего.
Наташа засмеялась и поцеловала его в нос. Дима успокоился. На время.
## Часть четвёртая. Великий план
Идея поехать в отпуск возникла в мае. Точнее — идея возникала каждый год, но каждый год что-то мешало: то денег не хватало, то отпуска не совпадали, то Дима ломал ногу (не в «Олимпе» — на ровном месте, выходя из маршрутки). В этом году звёзды сошлись: деньги были (Дима закрыл крупную сделку — застраховал автопарк логистической компании), отпуска совпали, ноги были целы.
— Куда поедем? — спросил Дима.
— В Анапу, — сказала Наташа.
— Почему в Анапу?
— Потому что море, солнце, недорого. И потому что я уже забронировала отель.
— Когда?
— В марте.
— Ты забронировала отель в марте и говоришь мне в мае?
— Я хотела сделать сюрприз.
— Наташ, сюрприз — это когда неожиданно. А ты забронировала за три месяца. Это называется «планирование».
— У меня сюрпризы — плановые.
Дима не спорил. Он знал, что спорить с Наташей — всё равно что спорить с навигатором: можно не соглашаться, но в итоге поедешь туда, куда он скажет.
Наташа подошла к отпуску как к военной операции. За месяц до отъезда она составила список вещей (четыре страницы, мелким почерком, с подпунктами). За две недели — начала собирать чемоданы (два больших, один средний, один ручной). За неделю — распечатала маршрут, расписание поездов, карту Анапы с отмеченными достопримечательностями, список ресторанов с рейтингом выше 4.5 и прогноз погоды на каждый день.
Дима смотрел на это и думал, что его жена могла бы командовать армией. Или, как минимум, НАСА.
— Наташ, мы едем на неделю. На море. Нам нужны плавки, полотенце и крем от загара.
— Дима, ты забыл аптечку.
— Какую аптечку?
— Вот эту.
Она показала ему пакет. В пакете было: пластыри (три вида), бинт, перекись, йод, активированный уголь, средство от укусов, средство от ожогов, средство от аллергии, средство от головной боли, средство от боли в животе, средство от боли в спине и эластичный бинт.
— Это аптечка или полевой госпиталь? — спросил Дима.
— Это минимум. Для тебя.
— Почему для меня?
— Потому что ты — это ты. Вспомни Турцию.
Дима вспомнил Турцию. Их единственный заграничный отпуск, три года назад. За семь дней Дима: обгорел до волдырей (забыл крем), наступил на морского ежа (не увидел), отравился (съел что-то на рынке), потерял паспорт (нашёл в шлёпанце), упал с водной горки (не той стороной) и был ужален медузой (в самое неудобное место, о котором мы не будем говорить из уважения к Диме).
— Турция была исключением, — сказал Дима.
— Турция была правилом. Анапа будет продолжением.
— Ты пессимистка.
— Я реалистка. И я замужем за тобой четырнадцать лет. Я знаю, что будет.
Дима хотел обидеться, но не смог. Потому что Наташа была права. Она всегда была права. Это раздражало и восхищало одновременно.
## Часть пятая. Дорога
Они ехали поездом. Наташа хотела лететь, но Дима боялся самолётов. Не панически — рационально. Он слишком хорошо знал статистику (профессиональная деформация) и, хотя статистика говорила, что самолёт безопаснее автомобиля, Димин личный опыт говорил, что любой вид транспорта становится опасным, если в нём находится Дима.
Поезд отправлялся с Казанского вокзала в 15:40. Кузнецовы приехали в 14:00 — Наташа заложила запас на «непредвиденные обстоятельства». Непредвиденные обстоятельства не заставили себя ждать.
На вокзале Дима пошёл за кофе. Очередь в кофейне была небольшая — три человека. Дима встал четвёртым. Через минуту перед ним встала женщина с ребёнком. Дима не возражал — ребёнок маленький, пусть. Через две минуты перед женщиной встал мужчина — «я с ней». Через три минуты перед мужчиной встала ещё одна женщина — «я тоже с ними». Через пять минут Дима был восьмым в очереди, которая начиналась как три человека.
Он получил кофе в 15:20. Побежал к поезду. На бегу споткнулся о чемодан (чужой), кофе выплеснулся на рубашку (его), чемодан упал (не его проблема, но владелец думал иначе). Владелец — крупный мужчина в спортивном костюме — схватил Диму за руку:
— Э, ты куда? Ты мне чемодан уронил!
— Извините, я спешу, поезд...
— Какой поезд? У меня там хрусталь!
— Хрусталь?
— Жене везу. Набор рюмок. Если хоть одна треснула...
Дима помог поднять чемодан, открыть, проверить рюмки (все целы), закрыть, извиниться, пожать руку и побежать дальше. На перрон он выбежал в 15:38. Наташа стояла у вагона с выражением лица, которое Дима классифицировал как «уровень тревоги: оранжевый».
— Где ты был?!
— Кофе. Очередь. Хрусталь. Долго объяснять.
— Что у тебя на рубашке?
— Кофе.
— Дима, мы ещё не уехали.
— Я знаю.
Они сели в поезд. Купе на двоих — Наташа забронировала заранее, потому что Наташа всё бронировала заранее. Дима переоделся (запасная рубашка — Наташа положила, предвидя), сел у окна и выдохнул.
— Ну вот, — сказал он. — Мы едем. Всё хорошо.
— Не сглазь, — сказала Наташа.
Поезд тронулся. За окном поплыла Москва — серая, пыльная, майская. Дима смотрел на проплывающие дома и чувствовал то, что чувствует каждый человек в начале отпуска: смесь радости и тревоги, предвкушения и страха, что что-нибудь пойдёт не так.
Что-нибудь пошло не так через два часа.
Дима пошёл в вагон-ресторан. Наташа дала ему денег и список: «Два чая, два пирожка, воду без газа». Простое задание. Для нормального человека.
В вагоне-ресторане Дима встретил Аркадия Петровича Мухина. Того самого — пенсионера из «Олимпа», чьи шорты Дима надел в первый день. Аркадий Петрович ехал в Анапу к внукам. Он узнал Диму, обрадовался и пригласил за стол.
— Дмитрий! Какая встреча! Садитесь! Выпьем!
— Аркадий Петрович, я за чаем...
— Какой чай? Мы в отпуске! Официант, два по сто!
Дима хотел отказаться. Но Аркадий Петрович был из тех людей, которым невозможно отказать, — не потому что они давят, а потому что они так искренне радуются твоему обществу, что отказ кажется преступлением.
Два по сто превратились в четыре по сто. Потом в шесть. Потом Аркадий Петрович заказал селёдку, и Дима понял, что уходить поздно.
Он вернулся в купе через полтора часа. Без чая, без пирожков, без воды. Зато с запахом водки, селёдки и с новым другом Аркадием Петровичем, который шёл за ним по коридору и говорил:
— Дмитрий, а завтра продолжим! У меня ещё бутылка в чемодане!
Наташа открыла дверь купе, посмотрела на Диму, понюхала воздух и сказала:
— Чай, два пирожка, вода без газа.
— Наташ...
— Чай. Два пирожка. Вода. Без. Газа.
— Там был Аркадий Петрович...
— Мухин?
— Мухин.
— Тот, чьи шорты?
— Те самые.
Наташа посмотрела на Аркадия Петровича, который стоял в коридоре и улыбался. Аркадий Петрович был маленький, лысый, в тренировочных штанах и тельняшке. Он выглядел как добрый гном после корпоратива.
— Аркадий Петрович, — сказала Наташа, — верните мне мужа.
— Наталья Сергеевна! Какая встреча! А мы тут с Дмитрием...
— Я чувствую. Спокойной ночи, Аркадий Петрович.
Она закрыла дверь. Дима стоял посреди купе и чувствовал себя школьником, которого поймали с сигаретой за гаражами.
— Ложись, — сказала Наташа.
— Ты злишься?
— Нет. Я привыкла. Ложись.
Дима лёг. Поезд качался, за окном темнело, Наташа читала книгу. Дима лежал и думал, что любит её. Очень. Даже когда она говорит «чай, два пирожка, вода без газа» голосом прокурора. Особенно тогда.
— Наташ.
— Что?
— Я тебя люблю.
— Ты пьяный.
— И пьяный тоже люблю.
— Спи, Кузнецов.
Он уснул. Ему снился Аркадий Петрович в шортах, который бежал по пляжу с бутылкой водки и кричал: «Дмитрий, догоняй!»
## Часть шестая. Анапа
Анапа встретила их солнцем, жарой и запахом моря. Дима вышел из поезда, вдохнул и сказал:
— Красота!
— Не забудь чемодан, — сказала Наташа.
Дима забыл чемодан. Вернулся, забрал, догнал Наташу у выхода с вокзала. Они взяли такси до отеля. Отель назывался «Бриз» и выглядел именно так, как выглядят отели с таким названием: белые стены, синие балконы, пальма у входа (пластиковая, но издалека сойдёт).
Номер был маленький, но чистый. Кровать, шкаф, балкон с видом на... стену соседнего здания. Наташа посмотрела на стену и сказала:
— На сайте был вид на море.
— Может, если высунуться...
Дима высунулся с балкона. Далеко справа, между двумя зданиями, в узкой щели, как в прицеле снайперской винтовки, виднелась полоска синего.
— Вот! — сказал Дима. — Море! Видишь?
— Дима, это три пикселя моря.
— Зато настоящие.
Наташа вздохнула. Потом засмеялась. Потом обняла Диму и сказала:
— Ладно. Три пикселя так три пикселя. Пошли на пляж.
На пляж они пошли после обеда. Наташа надела купальник, шляпу, солнечные очки и намазалась кремом SPF 50. Дима надел плавки и забыл крем. Наташа вернула его, намазала (приговаривая «стой смирно, не вертись»), выдала панаму и бутылку воды.
— Наташ, я не ребёнок.
— Ты хуже ребёнка. Ребёнок хотя бы слушается.
Пляж был переполнен. Июнь, начало сезона, народу — как в метро в час пик, только в купальниках. Они нашли место — узкую полоску песка между семьёй с тремя детьми и пожилой парой с радиоприёмником, из которого играл Стас Михайлов.
Дима расстелил полотенце, лёг и закрыл глаза. Солнце грело. Море шумело. Стас Михайлов пел про любовь. Было хорошо.
Через десять минут Дима решил искупаться. Он встал, пошёл к воде и наступил на песочный замок. Замок принадлежал мальчику лет пяти из соседней семьи. Мальчик посмотрел на разрушенный замок, потом на Диму, потом снова на замок — и заревел.
— Ой, — сказал Дима. — Извини, друг. Я не заметил.
Мальчик ревел. Прибежала мама мальчика — женщина с выражением лица «кто обидел моего ребёнка, того я убью».
— Что случилось?!
— Я случайно наступил на замок. Я сейчас построю новый. Лучше прежнего.
Дима сел на песок и начал строить замок. Он строил полчаса. Мальчик перестал плакать и стал помогать. Потом подошли ещё двое детей. Потом ещё трое. Через час Дима сидел в центре толпы из семи детей и строил крепость с башнями, рвом и подъёмным мостом из палочки от мороженого.
Наташа лежала на полотенце и наблюдала. Она смотрела на мужа — большого, нелепого, с обгоревшими плечами (крем смылся), в панаме набекрень — и думала, что вот за это она его и любит. За то, что он может полчаса строить замок незнакомому ребёнку. За то, что ему не стыдно. За то, что он — настоящий. Без притворства, без позы, без «я слишком крутой для песочных замков».
Она достала телефон и сфотографировала его. Дима не заметил. Он был занят — устанавливал флаг на главную башню (салфетка на зубочистке).
## Часть седьмая. Экскурсия
На третий день Наташа запланировала экскурсию. Она нашла в интернете «Обзорную экскурсию по Анапе и окрестностям» — автобус, гид, пять часов, обед включён. Забронировала, оплатила, распечатала билеты.
— Дима, завтра в девять у входа в отель. Не опаздывай.
— Я никогда не опаздываю.
— Ты опоздал на нашу свадьбу.
— На двадцать минут.
— На сорок.
— Пробки.
— Ты шёл пешком. ЗАГС был через дорогу.
Дима не нашёл что ответить. Это была правда. Он опоздал на собственную свадьбу, потому что зашёл в магазин купить мятные леденцы (нервничал, хотел освежить дыхание), а в магазине встретил одноклассника, которого не видел десять лет, и они проговорили полчаса. Наташа стояла у ЗАГСа в белом платье и звонила ему каждые три минуты. Когда он прибежал — запыхавшийся, с леденцами в кармане и извинениями на лице — она посмотрела на него и сказала: «Кузнецов, если ты опоздаешь на рождение нашего ребёнка, я рожу без тебя». Детей у них пока не было, но Дима не сомневался, что Наташа сдержит слово.
Утро экскурсии. Дима встал в восемь, оделся, позавтракал. В 8:50 они стояли у входа в отель. Автобус подъехал в 9:15 — опоздал гид. Гидом оказалась женщина по имени Тамара — энергичная, громкая, с микрофоном и зонтиком (зонтик — чтобы группа не потерялась, «следите за зонтиком, он розовый, не перепутаете»).
В автобусе Дима сел у окна. Наташа — рядом. Автобус тронулся. Тамара начала рассказывать:
— Дорогие друзья, Анапа — город с двадцатипятивековой историей...
Дима слушал пять минут, потом уснул. Наташа толкнула его локтем:
— Не спи. Интересно.
— Я не сплю. Я медитирую.
— Ты храпишь.
— Это мантра.
Первая остановка — винодельня. Дегустация. Дима оживился. Наташа напряглась.
— Дима, два бокала. Максимум.
— Три.
— Два.
— Два с половиной.
— Два.
— Ладно.
Дима выпил четыре. Не потому что не слушался — потому что сомелье был очень убедительным, а вино — очень вкусным. После четвёртого бокала Дима стал экспертом по виноделию и начал задавать вопросы:
— А вот этот букет — он с нотками чего? Вишни? Или сливы?
— Это белое вино, — сказал сомелье.
— Я знаю. Белая вишня.
Наташа увела его за руку, как ребёнка из магазина игрушек. В автобусе Дима сел, блаженно улыбнулся и сказал:
— Наташ, давай купим виноградник.
— Дима, у нас однушка в Бирюлёво.
— И виноградник. Будем делать вино. «Шато Кузнецов». Звучит?
— Звучит как банкротство. Спи.
Он уснул. Проснулся на следующей остановке — смотровая площадка с видом на море. Все вышли фотографироваться. Дима встал у края, Наташа — рядом. Она попросила соседку по автобусу сфотографировать их.
— Улыбайтесь! — сказала соседка.
Дима улыбнулся. Наташа улыбнулась. В этот момент порыв ветра сдул Димину панаму. Дима рванулся за ней, панама полетела к обрыву, Дима — за панамой, Наташа — за Димой.
— Дима, стой! Это панама! Она стоит триста рублей!
— Это моя любимая панама!
Панама зацепилась за куст на краю обрыва. Дима потянулся. Наташа схватила его за шорты. Соседка по автобусу продолжала фотографировать — у неё получился отличный кадр: Дима висит над обрывом, Наташа держит его за шорты, панама — на кусте, на фоне — бескрайнее синее море.
Панаму спасли. Шорты — условно (треснули по шву). Достоинство — нет.
Тамара-гид подошла и сказала:
— Мужчина, пожалуйста, не свешивайтесь с обрыва. У нас страховка не покрывает...
— Я знаю, что покрывает страховка, — сказал Дима. — Я страховой агент.
— Тогда вы должны знать, что это опасно.
— Я знаю. Но панама...
— Дима, — сказала Наташа, — в автобус.
— Есть, — сказал Дима.
## Часть восьмая. Вечер, который всё изменил
На пятый день отпуска Наташа решила устроить романтический вечер. Без приключений, без инцидентов, без Аркадия Петровича (который, к счастью, жил в другом отеле и пока не объявлялся). Просто ужин в ресторане на набережной, вдвоём, как нормальные люди.
Она надела платье — то самое, синее, которое Дима любил. Каблуки. Серьги. Духи. Посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Потом посмотрела на Диму и осталась... ну, скажем так, она осталась Наташей.
— Дима, ты в шлёпанцах.
— А что?
— Мы идём в ресторан.
— В Анапе все ходят в шлёпанцах.
— Я — не все. И ты — не все. Переобуйся.
Дима переобулся. Они вышли из отеля и пошли по набережной. Вечер был тёплый, море — спокойное, закат — открыточный. Наташа взяла Диму под руку, и они шли, и всё было красиво, и Наташа думала: «Вот, наконец-то, нормальный вечер без...»
В этот момент Наташин каблук застрял в щели между плитками набережной.
Она дёрнула ногу. Каблук остался в щели. Нога — вышла из туфли. Наташа стояла на одной ноге, как цапля, в одной туфле, посреди набережной, в синем платье и с выражением лица «я контролирую ситуацию».
— Наташ, — сказал Дима, — ты застряла.
— Я вижу.
— Дай помогу.
Дима наклонился, чтобы вытащить туфлю. В этот момент мимо проехал мальчик на самокате, задел Диму по ноге, Дима потерял равновесие и сел на плитку. Прямо в лужу от поливальной машины, которая проехала пять минут назад.
Дима сидел в луже. Наташа стояла на одной ноге. Мальчик на самокате уехал, не оглянувшись. Прохожие обходили их с выражением сочувствия.
Пауза.
И тут они оба засмеялись. Одновременно, громко, до слёз. Дима — сидя в луже. Наташа — стоя на одной ноге. Они смеялись так, что прохожие останавливались и тоже начинали улыбаться, потому что смех Кузнецовых был заразительным — смех людей, которые давно поняли, что жизнь — это комедия, и лучше смеяться, чем плакать.
Дима встал, вытащил туфлю, надел на Наташину ногу (как принц — Золушке, только принц был мокрый, а Золушка хромала).
— Мой герой, — сказала Наташа.
— К вашим услугам. Ресторан?
— Ресторан. Но сначала — ты переоденешь штаны.
— У меня нет запасных.
— У меня есть. В сумке.
— Ты положила мне запасные штаны в сумку?
— Дима, я замужем за тобой четырнадцать лет. Я всегда ношу тебе запасные штаны.
Он переоделся в туалете ближайшего кафе. Они дошли до ресторана. Сели за столик с видом на море — настоящее, не три пикселя, а целое, огромное, тёмно-синее, с дорожкой от заходящего солнца.
Заказали вино (красное, сухое), рыбу (барабулька, местная), салат. Сидели, смотрели на море, молчали. Не потому что нечего было сказать — потому что иногда молчание говорит больше слов.
Потом Дима сказал:
— Наташ, спасибо.
— За что?
— За всё. За отпуск. За отель. За экскурсию. За запасные штаны. За то, что ты терпишь меня.
— Я не терплю. Я люблю. Это разные вещи.
— Иногда мне кажется, что ты заслуживаешь кого-то... нормального. Кто не падает в лужи, не застревает в тренажёрах и не напивается с пенсионерами в поездах.
Наташа поставила бокал. Посмотрела на Диму — серьёзно, без улыбки, без иронии.
— Дима, послушай. Я — женщина, которая сбивает шваброй пожарные датчики, застревает каблуками в набережных и нанимает тренеров, от которых клиентки падают с тренажёров. Я не «нормальная». И мне не нужен «нормальный». Мне нужен ты. Именно ты. С лужами, тренажёрами и панамой.
— Панама стоит триста рублей.
— Я знаю. И я бы тоже за ней полезла.
Дима улыбнулся. Наташа улыбнулась. Официант принёс барабульку и тоже улыбнулся — то ли из вежливости, то ли потому что услышал разговор.
Они ели рыбу, пили вино, смотрели на море. Мимо прошла пара — молодые, красивые, в белых одеждах, как из рекламы. Дима посмотрел на них, потом на себя — в запасных штанах, с обгоревшим носом — и сказал:
— Вот это — нормальные люди.
— Вот это — скучные люди, — сказала Наташа. — Спорим, им не о чем разговаривать?
— Спорим.
Они наблюдали. Пара села за соседний столик. Оба достали телефоны. Молчали. Листали ленту. Не разговаривали.
— Видишь? — сказала Наташа. — А мы за ужин обсудили панаму, лужу, тренажёр, Аркадия Петровича и виноградник. У нас — жизнь. У них — Инстаграм.
— Шато Кузнецов, — сказал Дима мечтательно.
— Не начинай.
Они засмеялись. Снова. Как всегда.
## Эпилог. Обратный поезд
Обратный поезд. Купе на двоих. За окном — степь, поля, закат. Наташа читала книгу. Дима лежал на верхней полке и смотрел в потолок.
— Наташ.
— Что?
— Хороший был отпуск.
— Хороший. Если не считать лужу, панаму, обрыв, Аркадия Петровича, четыре бокала вина на дегустации, песочный замок и каблук в набережной.
— Если не считать — то идеальный.
— Если считать — тоже.
Дима свесился с верхней полки и посмотрел на жену. Она сидела внизу, в его футболке, с книгой на коленях, без макияжа, без каблуков, без «администратора Натальи Сергеевны». Просто Наташка. Его Наташка.
— Наташ, а давай в следующем году — в Сочи?
— Давай. Я уже забронировала.
— Когда?!
— На прошлой неделе. Отель «Магнолия», номер с видом на море. С настоящим видом, не три пикселя.
— Ты забронировала отель на следующий год, пока мы ещё в этом отпуске?
— Я планирую заранее.
— Ты ненормальная.
— Я знаю. Поэтому мы вместе.
Дима спустился с полки (ударился коленом о столик, но это уже мелочи), сел рядом с Наташей и обнял её. Она положила голову ему на плечо. Книга упала на пол. Поезд качался. За окном темнело.
— Дима.
— Что?
— Я тебя люблю.
— Я знаю.
— И запасные штаны я тебе всегда буду носить.
— Это самое романтичное, что ты мне говорила.
— Я знаю.
Поезд ехал в Москву. Кузнецовы сидели в купе, обнявшись, и молчали. За стенкой кто-то играл на гитаре — плохо, но душевно. В коридоре прошёл проводник с чаем. Из соседнего купе донёсся знакомый голос:
— Дмитрий! Вы тут?! А я смотрю — «Матиз» на парковке! Думаю — Кузнецовы! У меня тут бутылочка осталась!
Аркадий Петрович.
Дима посмотрел на Наташу. Наташа посмотрела на Диму.
— Даже не думай, — сказала Наташа.
— Я и не думаю, — сказал Дима.
— Дмитрий! — голос приближался.
— Не открывай, — сказала Наташа.
— Не открываю, — сказал Дима.
Стук в дверь.
— Дмитрий, я знаю, что вы там! Я слышу, как вы дышите!
Пауза.
— Наташ, он слышит, как я дышу.
— Дыши тише.
— Я не могу дышать тише. У меня астма.
Стук усилился.
— Дмитрий! Наталья Сергеевна! Откройте! У меня домашние пирожки! С капустой!
Наташа посмотрела на Диму. Дима посмотрел на Наташу. Они оба знали, что сейчас произойдёт. Они знали друг друга четырнадцать лет. Они были Кузнецовы. А Кузнецовы не умеют говорить «нет» хорошим людям с пирожками.
Наташа вздохнула.
— Открывай.
Дима открыл. На пороге стоял Аркадий Петрович — в тельняшке, с бутылкой и пакетом пирожков. Он сиял, как начищенный самовар.
— Друзья мои! Какой поезд! Какой вечер! Какие пирожки! Жена пекла! Садитесь, рассказывайте, как отдохнули!
Он вошёл, сел, разлил, раздал пирожки. Наташа взяла пирожок, откусила. Вкусно. Посмотрела на Диму. Дима посмотрел на неё. И подмигнул.
Наташа подмигнула в ответ.
Всё было хорошо. Всё всегда было хорошо. Потому что они были вместе. А вместе Кузнецовы могли пережить что угодно — лужи, обрывы, пожарные сигнализации, тренажёры, Аркадия Петровича и даже друг друга.
Особенно — друг друга.
