Она выехала ещё затемно. В машине пахло остывшим кофе из термоса и влажным асфальтом после ночного дождя. Настя включила радио, но через десять минут выключила — голоса ведущих казались ей слишком фальшивыми. Вместо этого она просто слушала, как шипят шины по мокрому шоссе, и повторяла про себя одну и ту же фразу, словно заклинание:«Я просто проверю, как он. И сразу назад. Всё нормально».Санаторий находился в ста восьмидесяти километрах от города. Дорога вилась между старыми соснами, иногда ныряла в низины, где скапливался туман, и снова выныривала на открытые участки. Настя ехала быстро, почти агрессивно, обгоняя фуры на подъёмах. Ей хотелось поскорее увидеть Сергея — и поскорее уехать.Они поженились восемь лет назад. Последние два года брак существовал в основном на бумаге и в общих чатах с родителями. Сергей ушёл в запой после того, как его сократили с должности главного инженера на заводе. Сначала пил «по-человечески» — по пятницам и выходным. Потом уже не разбирал дней. Потом появились долги. Потом она отправила его в санаторий. Каждый раз Настя платила. Каждый раз надеялась, что это последний раз.Она привезла ему новую тёплую куртку, пакет с его любимыми орехами в шоколаде, зубную пасту без мяты (он жаловался, что мята обжигает язык), и ещё письмо от его матери — тоненький конверт с дрожащим почерком. Настя положила всё это на заднее сиденье и старалась не думать, что будет, если Сергей снова окажется пьян уже с утра. Приехала она около одиннадцати. Санаторий стоял на берегу большого искусственного озера, окружённый соснами и старыми кирпичными корпусами сталинской постройки. На центральной аллее пахло мокрой хвоей и дешёвым дезинфицирующим средством. Настя прошла через холл, кивнула администраторше в синем халате и направилась к третьему корпусу — там жили «среднетяжёлые» пациенты.Сергей жил в комнате 302. Дверь была приоткрыта. Настя постучала и вошла.В комнате стоял запах сырости, старого одеколона и чего-то кислого. Кровать Сергея была пуста. На соседней койке спал пожилой мужчина в трениках, отвернувшись к стене. На тумбочке лежала раскрытая книга «Как бросить пить навсегда» — закладкой служила смятая пачка сигарет.Настя вышла в коридор. Спросила у санитарки, где Сергей.«А он на процедурах ещё не вернулся. В шестом корпусе, массажистка у него сегодня молодая, красивая. Все к ней ходят», — усмехнулась женщина и ушла, толкая тележку с бельём. Настя почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не ревность — что-то другое, более тяжёлое. Усталость, смешанная с предчувствием. Она решила подождать в холле третьего корпуса. Села на продавленный диван, достала телефон. Сообщений от Сергея не было уже четыре дня. Последнее, что он написал: «Спасибо, что присылаешь деньги. Скоро всё наладится». Настя смотрела на экран и вдруг поняла, что не помнит, когда в последний раз получала от него что-то, кроме благодарности за переводы. Через полчаса она поднялась и пошла искать шестой корпус. Шестой корпус стоял чуть в стороне, почти у самой кромки леса. Новое здание, стеклянные двери, запах хвои и лаванды из аромалампы в холле. На ресепшене сидела девушка лет двадцати семи в белом халате. Бейджик: «Екатерина, старшая медсестра физиотерапии». «Здравствуйте. Я ищу Сергея… Бурлакова. Он должен быть на процедурах». Девушка подняла глаза. У неё были очень светлые ресницы и маленькая родинка над верхней губой. Она улыбнулась — профессионально, но тепло. «Да, Сергей сейчас у нас. Массаж закончил, сейчас в кабинете 14 отдыхает после дарсонваля. Подождёте минут десять? Ему ещё компресс должны поставить». Настя кивнула. Села на кожаный пуфик у окна. Стала смотреть, как по стеклу медленно ползёт капля. Через семь минут дверь кабинета 14 открылась. Оттуда вышел Сергей. Он выглядел лучше, чем она ожидала. Щёки порозовели, глаза ясные, волосы аккуратно подстрижены. На нём была новая спортивная кофта — та самая, которую Настя привезла в прошлый раз. Он шёл легко, чуть покачиваясь — так ходят люди, у которых только что хорошо проработали спину. А за ним, придерживая его под локоть, шла та самая Екатерина. Она была выше, чем показалась за стойкой. Светлые волосы собраны в низкий хвост, на шее тонкая цепочка с крошечным кулоном-сердечком. Она что-то тихо говорила Сергею, а он улыбался — той самой улыбкой, которую Настя когда-то считала своей. Они не заметили её сразу. Настя встала. Сергей повернул голову — и улыбка сползла с его лица. «Настя?.. Ты же писала, что в субботу приедешь». «Сегодня вторник», — сказала она спокойно. Екатерина отпустила его локоть. Посмотрела на Настю оценивающе, но без вызова. Потом перевела взгляд на Сергея. «Я вас оставлю», — сказала она тихо и пошла к стойке. Сергей подошёл ближе. От него пахло массажным маслом с ароматом пихты. «Ты… как доехала?» «Нормально». Повисла пауза. Такая, после которой уже ничего хорошего не бывает. «Пойдём на улицу?» — спросил он. Они вышли на крыльцо. Шёл мелкий дождь. Сергей достал сигарету, но зажигать не стал — просто вертел её в пальцах. «Ты ведь не просто так приехала», — сказал он наконец. Настя молчала. «Я не пью уже двадцать три дня», — продолжил он. — «Катя… Екатерина… она очень помогает. Не только массажем. Разговаривает. Слушает. Знаешь, я ей рассказал про тот случай на заводе, когда я… ну, когда всё началось. Она не осуждает. Просто слушает». Настя смотрела на мокрые сосны. «А я осуждала?» — спросила она тихо. Сергей вздохнул. «Ты платила. Ты возила. Ты таскала меня по врачам. Ты устала. Я это вижу. И я… я не знаю, как тебе это сказать, но мне с ней легче дышится». Настя медленно повернула голову. «Легче дышится», — повторила она? «Да. Я не говорю, что люблю её. Я вообще не знаю, что такое любовь сейчас. Но когда она рядом — мне не хочется умирать. А с тобой… с тобой я всё время чувствую, что должен оправдываться. Что должен стать лучше. А я не могу. Пока не могу». Дождь усилился. Капли стучали по металлическому козырьку крыльца. Настя достала из сумки пакет с орехами в шоколаде и протянула ему. «Это тебе. И куртка в машине. И письмо от мамы». Сергей взял пакет, но не открыл. «Ты уезжаешь?» — спросил он. «Да» «Сегодня же?» «Да». Он кивнул. Потом вдруг шагнул ближе и обнял её — коротко, неловко, как обнимают дальнего родственника на похоронах. «Спасибо, Насть. За всё». Она не ответила. Просто развернулась и пошла к машине по мокрой аллее. Не обернулась. Настя выехала с территории санатория. Дорога была почти пустой. Она включила радио — на этот раз не выключила. Шла старая песня, которую они когда-то слушали вместе в машине, когда ездили на дачу к его родителям. Настя не стала переключать. Она ехала и думала, что должна сейчас плакать. Но слёз не было. Вместо этого внутри росло странное, почти злое облегчение. Она вспомнила, как пять лет назад, когда Сергей в очередной раз пропил всю зарплату, она полночи сидела на кухне и считала, сколько ей осталось месяцев, чтобы выплатить кредит за его лечение. Тогда она пообещала себе: «Если он сорвётся ещё раз — я уйду». Но он не срывался. Он просто медленно растворялся. А она продолжала держать его на плаву. Теперь кто-то другой взял эту ношу. Молодая массажистка с родинкой над губой и кулоном-сердечком. И, судя по тому, как Сергей улыбался ей в коридоре, он наконец-то вдохнул полной грудью. Настя посмотрела в зеркало заднего вида. Санаторий уже скрылся за поворотом. Она достала телефон, открыла контакты и удалила его номер. Дождь кончился. Впереди показалось солнце. Она прибавила скорость и поняла что Сергей больше её не любил и навряд ли любил последнее время, а она как дура пыталась его вернуть к нормальной жизни...