Я с трудом пыталась разложить тяжелый гостевой стол-книжку посреди гостиной, прищемив палец тугим железным механизмом.
— Ты бы лучше помалкивала, когда умные люди говорят, у тебя мозгов только на то, чтобы полы намывать хватает!
От старой полированной древесины густо несло подвальной сыростью и многолетней пылью.
Виктор вальяжно развалился на моем новом диване в окружении троих своих гаражных приятелей.
Он громко и мерзко щелкал фисташки желтыми зубами, бросая скорлупу прямо на мой светлый чистый ламинат.
При этом он даже не отрывал взгляда от экрана своего затертого телефона, нагло ухмыляясь какой-то переписке.
От него на всю комнату тянуло кислым перегаром и дешевым древесным одеколоном.
— В смысле помалкивала?
Я с глухим стуком опустила тяжелую деревянную столешницу на пол и выпрямила ноющую спину.
— В прямом, Анна.
Виктор выплюнул очередную скорлупку себе под ноги и презрительно скривил губы.
— Твое дело чисто женское, обслуживать мужа и его гостей. Стол накрывай быстрее, мужики с работы голодные приехали.
Он почесал выпирающий живот под застиранной футболкой и самодовольно подмигнул своему другу Паше.
— Баба должна знать свое место в доме. Кто тебе еще стакан воды в старости подаст, если я уйду?
— Подожди, ты хочешь сказать, что я должна прислуживать тебе в квартире, за которую ты не заплатил ни копейки?
— Ой, какие мы гордые стали при гостях!
Виктор закатил глаза и громко цокнул языком, демонстрируя свою власть перед дружками.
— Мы же семья! У нас бюджет общий, и я как глава принимаю решения, кого в дом звать.
Он убрал телефон в карман вытянутых спортивных штанов и высокомерно скрестил руки на груди.
— Ты должна меня поддерживать. Я бизнес-план с пацанами обсуждаю, а ты со своими тарелками лезешь.
Его друзья согласно закивали головами, переминаясь в грязных носках на моем ковре.
— Давай считать, Виктор.
Я вытерла испачканные пылью руки влажной салфеткой и подошла вплотную к дивану.
— Мой ежемесячный платеж по ипотеке за эту трехкомнатную квартиру составляет сорок две тысячи рублей.
Я чеканила каждое слово, чтобы все его гости прекрасно слышали мой голос.
— Я плачу его из своей зарплаты главного бухгалтера уже семь лет без единой просрочки.
— И что с того? — Виктор недовольно поморщился, его лицо пошло уродливыми красными пятнами ярости.
— Я тоже официально работаю! Я в дом свои деньги приношу каждый месяц! Совесть ты потеряла, меня позорить!
— Твоя зарплата охранника на стоянке едва покрывает бензин и запчасти для твоего старого ржавого Логана.
Я посмотрела прямо в его бегающие, вороватые глазки.
— Ты обнаглел до такой степени, что уже полгода не даешь ни рубля на оплату квитанций за свет и воду.
— Мы с пацанами решили, что ты возьмешь на себя потребительский кредит в миллион рублей на наш автосервис!
Он нагло ухмыльнулся, доставая из кармана пластиковую зубочистку.
— У тебя же кредитная история хорошая. А мою долю мы отработаем, когда прибыль пойдет.
— В смысле кредит на мое имя?
Я скрестила руки на груди, чувствуя, как закипает гнев от его беспросветной наглости.
— Ты хочешь повесить на меня миллионный долг, пока сам будешь прохлаждаться в гараже с друзьями?
— Это инвестиция в наше будущее! Ты совсем тупая, не понимаешь выгоды!
Виктор перешел на пронзительный визг, агрессивно размахивая руками.
— Жена должна верить в мужа! А ты только и знаешь, что свои копейки считать! На шею я тебе не садился!
— Ты сидишь на моей шее уже три года.
Я непреклонно указала рукой на пакеты с продуктами в коридоре.
— Вот этот кусок сыра стоит четыреста пятьдесят рублей. Эту дорогую колбасу и мясо я купила на свои личные деньги.
Я перевела ледяной взгляд на его притихших и побледневших друзей.
— Вы сейчас собираетесь пить элитный коньяк, который я приобрела на свою квартальную премию.
Паша громко закашлялся и виновато опустил глаза в пол.
Остальные мужики тоже перестали улыбаться и начали с огромным интересом рассматривать свои ногти.
— А ты, Паша, сидишь тут и киваешь моему мужу.
Я обошла стол и встала прямо перед его лучшим другом.
— Ты в прошлом году занимал у меня пятьдесят тысяч рублей на ремонт двигателя.
Паша вжался в диван, пытаясь стать невидимым.
— Долг ты так и не вернул, зато я видела тебя пьяным в сауне через неделю после нашего разговора.
— Ань, ну я же отдам... — промямлил Паша, не поднимая головы.
— И вы все приходите сюда жрать за мой счет каждые выходные, рассказывая сказки про успешный успех.
Я снова посмотрела на своего бледного мужа.
— Моя мама получает пенсию четырнадцать тысяч рублей, и я помогаю ей покупать дорогие лекарства.
Я скрестила руки на груди.
— А содержать здорового пятидесятилетнего лба и спонсировать его гаражные фантазии я больше не планирую.
— Ты обязана накрыть на стол!
Виктор с силой ударил кулаком по подлокотнику так, что диван жалобно скрипнул.
— Я глава семьи! Я привел нужных людей, чтобы обсудить открытие шиномонтажа!
— Моя квартира — не бесплатная столовая для халявщиков.
Я подошла к шкафу-купе в прихожей и достала его затертую спортивную сумку.
— Ты пришел в мой дом с одним пакетом дырявых носков и долгами по алиментам.
Я бросила пустую сумку прямо к его ногам на засыпанный скорлупой ламинат.
— И уйдешь отсюда ровно с тем же самым нажитым имуществом.
— Ты выгоняешь меня на улицу перед друзьями?!
Виктор в панике оглянулся на своих верных товарищей, ища у них мужской поддержки, но те продолжали упорно молчать.
— Ты не имеешь права! Я здесь официально прописан!
— У тебя временная регистрация, срок которой благополучно истек два дня назад.
Я вышвырнула на пол его грязную зимнюю куртку и стоптанные ботинки.
— Собирай свои пожитки и иди открывать шиномонтаж. Твои замечательные друзья наверняка пустят тебя пожить в гараж на раскладушке.
— Ни один нормальный мужик с такой жадной стервой жить не будет!
Виктор истерично брызгал слюной, судорожно запихивая куртку в свою старую сумку.
— Сгниешь тут одна со своими квитанциями! Кому ты нужна в свои сорок шесть лет с таким мерзким характером!
— Счастливого пути.
Я распахнула тяжелую металлическую дверь квартиры настежь.
Из темного подъезда потянуло холодом и резким запахом хлорки от свежевымытых полов.
— Мужики, бесплатный праздник окончен. Прошу на выход.
Друзья Виктора молча и торопливо встали с дивана, быстро обулись в коридоре и гуськом потянулись на лестничную клетку.
Ни один из них даже не посмотрел в сторону своего унженного товарища.
Виктор выскочил за ними последним, громко матерясь и обещая мне страшные судебные кары.
Я с огромным наслаждением захлопнула дверь и повернула замок на два оборота.
В моей светлой квартире снова стало тихо и абсолютно спокойно.
Я взяла веник, смела грязную фисташковую скорлупу в совок и налила себе чашку горячего чая с лимоном.
Моя ипотека, моя машина Киа и мои честно заработанные деньги остались при мне.
А наглый приживалка отправился строить свой бизнес туда, где ему самое место — на холодную улицу.