— Сашуля, ты только не паникуй, но к нам на пару месяцев переезжает мой троюродный племянник Эдик с молодой женой и террариумом! — бодро возвестил Валера, вваливаясь на кухню с таким торжественным видом, будто принес путевку в элитный санаторий, а не жилищную катастрофу.
Александра, женщина пятидесяти шести лет, обладавшая железобетонной выдержкой и черным поясом по сарказму, медленно опустила деревянную лопатку в сковородку с макаронами по-флотски.
«А давай мы твоего Эдика с семейством в нашу спальню поселим, а сами на лоджию переедем? Там сейчас хорошо, свежо, октябрь на дворе!» — язвительно подумала Саша, но вслух произнесла лишь тяжелый, полный вселенской скорби вздох...
Только наш мужчина способен щедрым жестом барина предложить жилплощадь дальней родне, совершенно забыв поинтересоваться мнением жены. И, что самое забавное, напрочь забыв, кому именно эта жилплощадь принадлежит.
Валерий, законный супруг Александры со стажем в тридцать лет, был классическим представителем отечественной домашней фауны. Он искренне верил, что раз он умеет раз в пятилетку починить капающий кран с помощью синей изоленты и какой-то матери, то автоматически носит корону главы прайда. Работа охранником-консультантом на складе приносила ему скромные копейки, которые растворялись в пространстве со скоростью звука — в основном на элитные блесны, подписки на спортивные каналы и запчасти для машины, которая не заводилась с эпохи раннего палеолита.
Семью тащила Саша. Работая старшим диспетчером в транспортной компании, она виртуозно жонглировала квитанциями за коммуналку, скидочными картами и желтыми ценниками на сыр.
— Эдик? С женой? И с кем еще, прости? — уточнила Александра, чувствуя, как предательски задергался левый глаз.
— С игуаной! Игуана Изольда, совершенно ручная рептилия, — отмахнулся муж, стягивая любимые треники с вытянутыми коленями. — Саш, ну ты что? Как говорил товарищ Сухов, восток — дело тонкое, а родня — дело святое! Им в столице зацепиться надо. Эдик — творческая личность, дизайнер эко-пространств, а его Света плетет корзины из экологически чистой крапивы.
Саша перевела взгляд на старенький линолеум, который просил замены еще с две тысячи восемнадцатого года. В ванной стиральная машинка прыгала на отжиме с такой амплитудой, словно пыталась выйти на околоземную орбиту. По кухне плыл аромат тушеной капусты с сосисками. И на фоне всего этого бытового великолепия ей предлагали поселить у себя дизайнера крапивы с ящерицей...
Родня прибыла на следующий день. Света благоухала каким-то термоядерным парфюмом с нотками прелого сена, а Эдик оказался томным молодым человеком с бородкой, который первым делом спросил, где у них зона для медитаций.
— Зона для медитаций у нас в туалете, — не моргнув глазом ответила Саша. — Только там освежитель «Хвойный лес» закончился, так что медитировать придется в суровой реальности.
Жизнь стремительно превращалась в гротескную комедию. Саша с профессиональным интересом исследователя наблюдала за тем, как быстро рушится ее покой:
- Продовольственный кризис: Эдик съедал батон вареной колбасы за один присест, меланхолично заявляя, что «творческая мысль требует калорий». Изольда хрустела отборными листьями салата, которые стоили по цене чугунного моста. Валера же, как гостеприимный хозяин, перестал скидываться даже на хлеб. «Я, Сашуля, даю им крышу над головой, а ты обеспечь тепло домашнего очага!» — вещал он, уплетая Сашину гречку с гуляшом.
- Территориальные споры: Игуана периодически принимала ванны, из-за чего Саше приходилось умываться на кухне, глядя на гору грязной посуды, оставленную «творческой интеллигенцией».
- Смена интерьера: В коридоре выросла гора веников из сорняков, о которые Валера регулярно спотыкался, но терпел, потому что «мы же семья».
Напряжение росло, как тесто на дрожжах. Александра терпела. В ее арсенале мудрой женщины пятидесяти шести лет был один секрет: прежде чем рубить с плеча, нужно дать противнику вырыть себе яму поглубже.
И Валера не подвел. Он взял в руки лопату и начал копать с энтузиазмом экскаватора...
Через три недели Валера заявил, что в квартире «как-то пустовато» (в четырехкомнатной-то, где везде валялись мотки крапивы и шелуха от семечек!), и пригласил в гости свою старшую сестру Зинаиду.
Зинаида ввалилась в дом с двумя клетчатыми баулами и командирским голосом. Это была женщина-броненосец, свято верящая, что невестка — это бесплатное приложение к мультиварке и швабре.
— Ой, Сашка, сдала ты, осунулась! — с порога заявила золовка. — А полы-то, полы! Пятна какие-то. Мой Валерик в чистоте должен жить, он же добытчик!
«Добытчик», чей единственный вклад в семью за месяц заключался в покупке лотерейного билета, гордо приосанился.
Зинаида взялась за наведение своих порядков. Она переставляла Сашины крема, критиковала толщину нарезки сыра и громко вздыхала, что в доме нет «нормальной мужской еды», намекая, что Александра плохая хозяйка. Самое смешное, что продукты в холодильнике по-прежнему материализовались исключительно за счет Сашиной зарплаты.
Александра философски потягивала чай на кухне, глядя на этот балаган. «Наши люди, — думала она, усмехаясь, — это феномен. Мы можем годами экономить воду, закрывая кран во время чистки зубов, но готовы спустить последние деньги на то, чтобы пустить пыль в глаза родне, которую искренне терпеть не можем».
Но всякая комедия однажды подходит к кульминации...
В тот вечер Саша вернулась со смены раньше обычного. В коридоре было подозрительно тихо, только из кухни доносились приглушенные, но крайне оживленные голоса. Александра бесшумно сняла туфли и прислушалась.
За столом заседал семейный совет: Валера, Зинаида и Эдик. На столе лежал какой-то план, нарисованный на тетрадном листке поверх пятна от майонеза.
— Значит так, — вещал Валера с интонациями Наполеона перед Аустерлицем. — Квартира у нас огромная, сто квадратных метров. Четыре комнаты — это роскошь! Сашке столько убирать тяжело, она же не девочка уже. Мы эту хоромину продаем.
— И правильно! — вторила Зинаида. — Чего ей тут барыней расхаживать?
— Покупаем нам с Сашкой хорошую «двушку» в спальном районе, — продолжал муж-стратег. — Эдику берем однокомнатную, пусть парень пускает корни в столице. А на сдачу, Зинок, мы тебе крышу в деревне перекроем и забор поставим!
— Золотой ты мой братик! — всхлипнула Зинаида.
— А Александра Васильевна согласится? — робко вставил Эдик, почесывая бороду.
— А куда она денется? — громогласно рассмеялся Валера. — Закон, Эдик, суровая штука! В браке все общее, пятьдесят на пятьдесят! Я завтра же нотариуса знакомого привезу или риелтора. Бумажки подмахнет, поплачет для приличия, да и успокоится. Я в доме хозяин или кто?
Саша стояла в полутьме коридора. Гнев, который должен был бы накрыть ее с головой, вдруг растворился, уступив место кристально чистой, холодной иронии.
Она громко хлопнула входной дверью, имитируя свое возвращение, и тяжелым шагом вошла на кухню. Троица заговорщиков мгновенно замолчала. Валера суетливо прикрыл тетрадный листок локтем.
— Сашуля! А мы тут это... чаи гоняем, — елейно улыбнулся муж. — Присаживайся. У нас тут, понимаешь, созрел грандиозный план по улучшению жилищных условий всей нашей большой семьи.
Саша не стала садиться. Она прислонилась к косяку двери, скрестила руки на груди и обвела взглядом этот самопровозглашенный совет директоров. Взгляд у нее был такой, каким санитар смотрит на пациента, пытающегося доказать, что он Наполеон.
— Дай угадаю, — спокойно, без единой нотки истерики произнесла Александра. — Будем продавать эти хоромы и делить на всех страждущих? Эдику на стартапы, Зинаиде на забор, а нам с тобой — что останется?
У Валеры отвисла челюсть, но он быстро взял себя в руки, расправив плечи под растянутой футболкой:
— Ну... в общих чертах да! Ты пойми, Саш, мы — семья. Нужно делиться. И вообще, это наше общее имущество, нажитое непосильным трудом!
Саша мягко оттолкнулась от косяка, подошла к столу и вытащила из-под локтя мужа изрисованный листок. Смяв его в ровный шарик, она метким броском отправила его в мусорное ведро.
— Квартиру родители подарили мне одной, а не нам, ты тут никто, — спокойно сказала мужу Саша. — По дарственной. Десять лет назад.
На кухне повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как в ванной Изольда меланхолично жует дорогой салат.
Валера сначала побледнел, потом пошел красными пятнами, а затем нервно рассмеялся, уверенный, что это женский блеф.
— Какие сказки, Сашка! Мы тридцать лет в браке! Штамп в паспорте стоит! Я тут прописан! Все пополам! Завтра же юриста приведу, он тебе мозги-то вправит! — Валера стукнул кулаком по стол, пытаясь сохранить лицо перед родней. — А ну, подавай ужин, хозяйка!
Саша лишь улыбнулась. Это была ласковая, почти хищная улыбка женщины, чьи документы надежно покоились в банковской ячейке, и которая досконально знала Семейный кодекс РФ от корки до корки. Но дело было даже не в законе.
— Ты, Валера, может, и прописан, — пропела она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Но с завтрашнего дня у нас вступают в силу новые правила совместного проживания. Спокойной ночи, «хозяин».
Валера лишь отмахнулся, уверенный, что это обычная бабская истерика, которая к утру рассосется сама собой. Он сытно рыгнул, доел кусок колбасы и с чувством полного превосходства отправился спать на диван.
Но Валера, мирно похрапывая в ту ночь, даже в самых смелых фантазиях представить не мог, какую гениальную и беспощадную многоходовочку удумала его жена...
Он как великий стратег уже распланировал, кому достанутся метры, а кому — забор в деревне. Жаль только, он забыл уточнить одну ма-а-аленькую юридическую деталь, которая превратила его из хозяина жизни в простого квартиранта. Узнать, как Александра одним предложением спустила мужа с небес на землю и заставила родню бежать без оглядки ТУТ...