— Настоящая женщина должна мыть полы руками, а не этими модными швабрами!
Голос моего свекра, Николая Петровича, гулко и нагло разнесся из открытой двери нашего дачного дома.
Я стояла на коленях на сырой земле, методично высаживая кусты сортовой клубники на грядке.
Мои руки в прорезиненных перчатках замерли. Внутри начала медленно раскручиваться ледяная пружина.
Я поднялась, отряхнула колени и пошла к террасе.
Едва я перешагнула порог, в нос ударил резкий, тошнотворный запах дешевых сигарет «Тройка» и застарелого пота.
В моей идеально чистой кухне-гостиной царил настоящий погром.
Николай Петрович расхаживал по светлому ламинату прямо в огромных, облепленных осенней грязью резиновых сапогах.
С них на пол стекала жирная серая лужа из земли и воды.
Моя дорогая электрическая швабра была варварски отброшена в угол, с грохотом ударившись о плинтус.
Мой муж Денис вальяжно развалился на диване, даже не сняв куртку.
Он громко и мерзко чавкал мятной жвачкой, безотрывно пялясь в экран своего смартфона.
Его абсолютно не смущало то, что его отец целенаправленно уничтожает мой труд.
— Совсем обленились современные бабы! — продолжал вещать свекр, стряхивая серый пепел прямо в мою чистую раковину.
— Включила свою жужжалку пластиковую и думает, что убралась! Моя жена на коленях с тряпкой всю жизнь ползала!
Я молча сняла грязные садовые перчатки и бросила их на тумбочку.
— Николай Петрович, вы топчетесь в грязной обуви по чистому полу, — мой голос прозвучал ровно и холодно.
Свекр презрительно скривился.
— И что?! Я отец твоего мужа! Я в этом доме гость и имею право на уважение!
— Мы же семья! Ты должна помалкивать и ухаживать за мужиками, а не указывать мне на сапоги!
Денис лениво оторвал взгляд от телефона.
Его кадык нервно дернулся, но он решил поддержать отца.
— Ань, ну батька дело говорит. Ты реально расслабилась. Мужик с работы приехал на дачу отдохнуть, а тут пыль по углам.
— Ты приехал с работы? — я искренне, с наслаждением усмехнулась.
Я не стала кричать или биться в истерике. Истерика — это удел слабых женщин, которым некуда деваться.
Я подошла к своей кожаной сумке, которая лежала на комоде, и достала плотную синюю папку с документами.
Встала прямо перед наглыми родственниками.
— Значит так, ценители женского труда, — мой голос зазвенел, как лезвие скальпеля.
Я вытащила из папки первый документ с синей печатью.
— Ипотеку за этот дачный дом и участок плачу исключительно я, — я бросила банковскую выписку прямо на журнальный столик.
— Ровно сорок две тысячи рублей каждый божий месяц, день в день, без единой просрочки.
Денис перестал чавкать. Его наглая ухмылка начала стремительно сползать.
— И что?! Мы в законном браке! Я тоже вкладываюсь в наш быт! Я глава семьи! — попытался он повысить голос, срываясь на бабий фальцет.
— Глава семьи? — я угрожающе нависла над ним всем корпусом.
— Твоя зарплата экспедитора — тридцать пять тысяч рублей.
— Из которых пятнадцать ты стабильно отдаешь за микрозаймы на свои дурацкие виртуальные танки!
Свекр попытался встрять, тяжело дыша перегаром.
— Да как ты смеешь мужика попрекать копейками?! Он тебе защиту и статус дает!
— Защиту? — я перевела ледяной немигающий взгляд на свекра.
— Он покупает себе дешевое пиво по пятницам.
— А коммуналку, бензин для моей «Шкоды Рапид» и даже фермерский сыр за 400 рублей, который вы сейчас жрете, оплачиваю я!
Лицо мужа покрылось некрасивыми багровыми пятнами.
Вся его барская спесь дала глубокую трещину.
— Ты меркантильная, жадная стерва! — завизжал он, брызгая слюной и судорожно сжимая свой телефон.
— Ты попрекаешь родного мужа! У меня просто временные финансовые трудности! А батя нам крыльцо починить приехал!
— Ваша помощь обходится мне слишком дорого, — холодно и жестко отрезала я.
Я вытащила из папки второй официальный документ.
— А теперь самое интересное. Этот участок оформлен на мою мать за три года до нашего брака.
Глаза Дениса едва не вылезли из орбит от животного ужаса.
— Ты здесь даже не прописан. Ты тут абсолютно никто и звать тебя никак.
— Ты не смеешь так со мной разговаривать! Я твой венчанный муж! Мы одно целое! — истерично заскулил он, трусливо вжимаясь в диван.
— Был мужем, — я аккуратно сложила документы обратно в сумку.
Я подошла к шкафу в прихожей и достала две огромные клетчатые челночные сумки.
С размаху швырнула их прямо к грязным резиновым сапогам свекра.
— У вас есть ровно десять минут, — ледяным тоном скомандовала я.
— Собирай свои вещи, Денис. Забирай своего папашу-домостроевца и выметайтесь с моей дачи.
— Ты с ума сошла?! Куда мы пойдем на ночь глядя до электрички?! — истошно завопил муж на весь дом.
Его голос мгновенно сменил агрессию на униженную, противную мольбу.
— Анечка, ну прости! Батя перегнул палку! Мы же семья! Я сам пол помою руками!
— Девять минут, — я демонстративно достала смартфон и разблокировала экран.
— Иначе я вызываю наряд полиции. Скажу, что двое посторонних маргиналов отказываются покинуть мою частную собственность.
Они поняли, что я не блефую ни секунды и бабских слез не будет.
Денис начал суетливо, трясущимися руками сбрасывать свои вещи в баулы.
Он ронял носки, путался в проводах от зарядок и злобно бормотал грязные проклятия себе под нос.
Свекр, кряхтя и сыпля оскорблениями, судорожно пытался собрать свои инструменты в пакет.
— Ты сгниешь в одиночестве! Кому ты нужна со своими бетонами в сорок пять лет! — злобно шипел муж, взваливая на плечо тяжелую сумку.
— Тебе только бабки важны! Никакой духовности и уважения к старшим!
— Уж точно не жалкому альфонсу и его хамоватому папаше, — холодно парировала я.
Через девять минут они, пыхтя и спотыкаясь, вывалились на крыльцо.
— Ключи на бочку, — жестко приказала я, преграждая им путь назад.
Денис с лютой ненавистью швырнул звенящую связку на деревянный пол террасы. Металл резко звякнул.
— Заявление на развод подам в понедельник через Госуслуги, — сказала я ему вдогонку.
Я с силой захлопнула тяжелую входную дверь прямо перед их перекошенными от злобы лицами.
Дважды повернула ключ в замке.
Щелчок механизма прозвучал как выстрел стартового пистолета в мою новую, абсолютно свободную жизнь.
Я подняла свою электрическую швабру, протерла грязные следы и распахнула все окна настежь.
В доме всё еще воняло дешевым табаком, но морозный осенний ветер быстро выдул этот запах.
Завтра я вызову мастера и сменю замки на городской квартире. И больше ни один наглый паразит не посмеет указывать мне, как мыть полы в моем собственном доме.