— Ой, Настька, еле доехала. В этой маршрутке трясет так, что позвоночник в трусы осыпается. Никакого здоровья не осталось.
Галина Сергеевна тяжело опустилась на стул у окна. Показательно потерла поясницу обеими руками. Лицо страдальческое, брови домиком. Но при этом свежий маникюр с блестками сиял так, что слепил глаза.
Настя смахнула крошки со столешницы. Сполоснула пальцы под краном.
— Сильно болит? — сухо поинтересовалась Настя, не оборачиваясь.
— Сил нет, доченька. Ноги крутит, спину ломит. Врач в нашей поликлинике по прописке — одно название. Только зеленку выписывать умеет.
Галина Сергеевна поерзала на стуле, устраиваясь поудобнее.
— Я ему говорю: доктор, у меня стреляет под лопаткой так, что дышать не могу. А он мне бумажку сует. Идите, говорит, на лечебную физкультуру. Какая мне физкультура, Насть? Мне до туалета дойти — уже подвиг.
Настя достала из шкафчика кружку. Бросила туда пакетик чая.
— И что делать собираешься?
— Так я к платному сходила, к профессору в центр. Вот там люди работают! Он меня час слушал, все анализы посмотрел. Сказал, новый курс нужен. Срочно. Иначе ноги отнимутся, буду лежать колодой. Кому я тогда нужна буду? Тебе на шею свалюсь?
Мать сделала театральную паузу.
— Препараты там импортные, достать тяжело. Да и стоят они… Сама понимаешь.
Мать назвала сумму. Немало. Почти вся Настькина премия за квартал, которую она планировала отложить на лечение проблемного зуба.
Три года длилась эта карусель. Ровно три года назад у Галины Сергеевны резко посыпалось здоровье. То суставы, то сердце, то давление прыгало так, что хоть святых выноси. Государственная медицина, по ее словам, только в гроб загоняла. Нужны были платные специалисты. Потом потребовались регулярные поездки в санаторий на грязи.
Настя работала за двоих. Брала дополнительные смены в выходные. Отказывала себе буквально во всем. Старую парку зашивала по швам, зимние ботинки носила в ремонт уже третий раз, лишь бы лишнюю копейку матери на лекарства перевести.
Младшенький, Васька, в это время жил в свое удовольствие. Взял квартиру-студию в новостройке, машину сменил. Мать его всегда оправдывала: молодой, семья на носу, ему на ноги вставать надо, база нужна.
Настя терпела. Кто матери поможет, если не она?
— Ясно, — отчеканила Настя.
Она провела ладонью по краю раковины, стряхивая невидимые капли.
— Ты бы мне сразу на карту перевела, чего наличку тянуть, — запричитала мать.
Она потянулась за чаем, который Настя поставила на стол.
— Мне же в аптеку еще ехать на другой конец города. И в клинику заехать, за процедуры аванс внести. Ой, колет как под ребром… Прямо вздохнуть не дает.
Настя подошла к полке в коридоре. Там, где обычно лежал конверт с отложенными деньгами, лежала синяя папка. Обычная пластиковая папка на кнопке. Настя взяла ее и вернулась на кухню.
Папка легла на стол прямо перед матерью.
— Это что? — Галина Сергеевна недоуменно мотнула головой.
Она даже забыла потереть поясницу.
— Рецепты какие-то? Или анализы твои? Так ты вроде здоровая лошица, тьфу-тьфу.
— Посмотри. Тебе понравится. Увлекательное чтиво. Куда интереснее рецептов.
Мать нехотя отщелкнула кнопку. Достала ворох плотных белых бумаг. Прищурилась, забыв достать очки, которые обычно всегда нацепляла при малейшем поводе, чтобы показать свою немощность.
— Банковские выписки?
Галина Сергеевна брезгливо отодвинула листы.
— Настька, ты зачем мне свои бумажки суешь? Матери тяжело, спина отваливается, а ты загадками говоришь! У меня от твоих ребусов уже голова разболелась.
— Это не мои бумажки, мама. Это твои.
Настя придвинулась ближе. Уперлась руками в стол, глядя на мать сверху вниз.
— Вчера приезжала к тебе роутер настраивать. Помнишь? Ты просила интернет починить, жаловалась, что сериалы не грузятся.
— Ну помню, — с подозрением отозвалась мать.
Она осторожно подобралась, словно готовясь к прыжку.
— Мне ручка нужна была, новый пароль на бумажке записать. Я полезла в ящик стола. Тот самый, где у тебя квитанции за коммуналку лежат. А там это. В отдельном прозрачном файлике. Аккуратно подшито. Хронологический порядок, все дела.
Настя ткнула пальцем в верхнюю квитанцию.
— Читай вслух.
— Да что тут читать! — попыталась отмахнуться мать.
— Читай, я сказала. Перевод средств. Досрочное погашение ипотеки. Плательщик: Галина Сергеевна. Получатель: банк. Номер кредитного договора — Васькин.
Настя выдержала паузу.
— И сумма, мама, надо же какое потрясающее совпадение. Копейка в копейку та, что я тебе на путевку в санаторий давала на прошлой неделе. Вот прямо до рубля.
Галина Сергеевна густо покраснела. Страдальческое выражение мигом слетело с лица, уступив место растерянности.
— Ты… ты в моих вещах рылась? — пискнула она, пытаясь перехватить инициативу через нападение.
Она вскочила со стула.
— Кто тебе право давал по чужим шкафам лазить?! Я тебя так воспитывала?!
— Я искала ручку. А нашла спонсорскую программу поддержки молодых семей.
Настя невозмутимо перевернула лист.
— Вот перевод за март. Кругленькая сумма. Как раз те деньги, что я тебе на дорогие уколы в коленные суставы переводила. Помнишь, ты еще плакала, что ходить не можешь?
Настя перевернула еще один лист.
— А вот за февраль. Я тогда на зимней куртке сэкономила. В старой парке ходила, мерзла на остановках по сорок минут. Думала, ну как же, маме на реабилитацию нужнее. Чтобы ты, значит, Ваське долги перед банком закрывала?
— Это не твои деньги! — выпалила мать, комкая в руках злосчастную выписку.
Она затравленно оглянулась на дверь, словно ища пути отступления.
— Это мои личные сбережения! Я с пенсии откладывала! По копеечке собирала, чтобы сыну помочь!
— С пенсии? — Настя хмыкнула. — У тебя пенсия восемнадцать тысяч. Из них пять уходит на коммуналку. А переводы Ваське в банк идут по сорок, по пятьдесят тысяч в месяц.
Математика не сходится, мам.
Галина Сергеевна тяжело задышала. Крылья носа раздувались. Ложь разбилась о бетонные факты, и нужно было срочно менять тактику.
— Ну и что?! — заголосила мать, переходя в наступление.
Она ударила ладонью по столу.
— Да, платила! И буду платить! Ты не понимаешь, ему тяжело! У него платеж огромный! Цены вон как выросли в магазинах, а ему еще ремонт доделывать!
— А мне легко?
— Ты одна живешь! Ни котенка, ни ребенка! Зарплата у тебя хорошая. Куда тебе деньги девать? На помады? На кафешки?
Мать расправила плечи. Защищаться она умела виртуозно, этого у нее было не отнять. Вся мнимая болезнь куда-то улетучилась без следа. Спина выпрямилась, голос стал громким и звонким.
— А Васька мужик! Ему старт нужен! Он же семью строить собирается! Если мать не поможет, кто ему поможет?
— То есть, три года ты тянула с меня деньги на лечение, выдумывая диагнозы?
Настя говорила отстраненно, словно констатировала факт в чужом отчете.
— Все эти санатории, профессора, импортные ампулы… Ты врала мне в глаза каждый месяц. Смотрела, как я рву жилы на подработках, и несла мои деньги в банк.
— Я не врала! — мать снова попыталась ссутулиться, но момент был упущен.
Она поправила воротник блузки.
— У меня правда болит! И спина, и ноги! Просто я терпела. Материнское сердце, оно же за сына болит сильнее, чем свои болячки. Я свои нужды на второй план задвинула ради него.
— Болит, да. Только лечишь ты почему-то ипотеку брата. Моими деньгами.
— Я мать! Я обязана помогать детям! — рубанула Галина Сергеевна.
Она с вызовом посмотрела на дочь.
— Тебе вот не надо помогать, ты сильная, сама справляешься. А мальчику помощь нужна. Кто ему еще плечо подставит? Ты бы сама брату могла помочь, вместо того чтобы копейки считать!
— Ясно, — Настя медленно качнула подбородком.
Она забрала папку из материнских рук. Вытащила смятую выписку, расправила ее на столе ладонью и аккуратно сложила все бумаги обратно в прозрачный файлик.
— Значит, суставы больше не болят?
— Болят! — тут же спохватилась мать.
Она схватилась за грудь в районе ключицы.
— Ой, довела мать… Сердце прихватило. Давление скакнуло, прямо в висках стучит. Темно в глазах. Воды дай!
Настя не сдвинулась с места.
— Давай скорую вызову. Бригаду. Пусть кардиограмму сделают. Если что серьезное — сразу в больницу отвезут.
— Какую скорую?! — мать аж подпрыгнула на стуле.
Она возмущенно уставилась на Настю.
— Мне мой препарат нужен! Который профессор выписал! Ты обязана матери помогать, родная кровь ведь! Я тебя растила, ночей не спала, пеленки стирала!
— Прекращай этот цирк, мама. Зрительный зал закрыт.
Внутри у Насти не было ни злости, ни привычного грызущего чувства вины, которое мать мастерски умела вызывать. Только тупая усталость.
Три года она оплачивала комфорт взрослого здорового мужика, искренне веря, что спасает родную мать от инвалидности. Три года она откладывала свою жизнь на потом.
— Денег больше не будет. Ни копейки. Ни на уколы, ни на путевки, ни на интернет.
— Что?! — Галина Сергеевна подскочила со стула.
От больной спины действительно не осталось и следа. Движения были резкими и уверенными.
— Ты мать родную без помощи бросишь?! Да как у тебя язык повернулся! Я на тебя в суд подам, на алименты!
— Подавай. Только сначала докажи, что нуждаешься. А я покажу судье твои ипотечные переводы. Тебе не нужна помощь врачей, мама. Тебе нужны деньги для Васьки.
Настя открыла дверь на балкон, впуская в кухню холодный воздух.
— Вот пусть Васька теперь тебя и содержит. Раз ты ему такую мощную базу построила. Пусть он тебе профессоров оплачивает.
— Да как ты смеешь! Эгоистка! Вся в отца своего пошла, тот тоже удавился бы за копейку!
Мать кричала долго. Упрекала неблагодарностью, черствостью. Вспоминала, как покупала Насте зимнее пальто десять лет назад. Грозилась, что ноги ее больше в этой проклятой квартире не будет, и что перед смертью она стакана воды не попросит у такой бессердечной дочери.
Настя молчала. Она прислонилась к подоконнику и просто ждала, когда словесный поток иссякнет. Спорить с бетонной стеной не было смысла.
Долго уговаривать не пришлось. Поняв, что показательные выступления больше не работают, Галина Сергеевна рывком сгребла свою сумку со стула.
— Пожалеешь еще, — ядовито припечатала она напоследок, уже стоя в дверном проеме.
Мать поправила шапку.
— Останешься одна на старости лет со своими деньгами. Никому не нужная. Ни мужа, ни детей, ни семьи теперь.
— До свидания, мама. И береги спину. Тебе еще Ваське ремонт оплачивать.
Загрохотала входная дверь. Шаги по лестнице быстро стихли — мать спускалась на удивление бодро, без всякой одышки. Настя подошла к окну, приоткрыла створку. Стало удивительно легко дышать.
Прошел месяц.
Настя успела сходить к стоматологу и вылечить давно ноющий зуб. А на прошлых выходных купила себе новую зимнюю куртку. Хорошую, теплую, не продуваемую ветром. Настоящую, а не с распродажи. И билеты на море взяла — впервые за три года решилась на нормальный отпуск.
Вечером в пятницу мигнул экран телефона. Звонил брат.
Настя посмотрела на высветившееся имя, хмыкнула и невозмутимо нажала кнопку ответа.
— Насть, привет, — затараторил Васька, даже не спросив для приличия, как дела.
Голос у брата был недовольный.
— Слушай, ты чего там с матерью устроила? Она мне вчера звонила, плакала битый час. Говорит, ты ее из дома выгнала и денег на лекарства не даешь.
— Привет, Вась. Я ей просто финансирование урезала.
— Ну ты вообще! Ей же лечиться надо! А она мне теперь говорит, чтобы я ей путевку в санаторий оплатил. А у меня откуда?
Васька шумно вздохнул в трубку.
— У меня платеж за ипотеку горит, в понедельник крайний срок. Ленка телефон новый просит. Займи тридцать тысяч до зарплаты? А то мать в этом месяце что-то не скинула ничего.
Настя скупо улыбнулась своему отражению в темном стекле окна.
— Извини, Вась. Денег нет.
— В смысле нет? — в трубке повисло искреннее недоумение.
Брат даже присвистнул.
— Ты же не тратишь никуда! Живешь как мышь в своей норе. Тебе жалко для родного брата? Я же отдам! Наверное.
— Хватит, — оборвала его Настя ледяным тоном.
Она выключила свет на кухне.
— У меня теперь свои расходы. А маме передай, что ей в санаторий пора. Коленные суставы лечить. А то совсем плоха стала.
— Чего? Какой санаторий? Мне ей еще и санаторий оплачивать?!
— Тот самый. Теперь тебя лечит брат, Вася.
Настя усмехнулась.
— Ой, то есть, теперь ты лечишь мать. Удачи с платежом. И Ленке привет.
Настя сбросила вызов. Не раздумывая, занесла номер брата в черный список. Впервые за долгое время она собиралась просто спокойно выспаться.