Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Состояние стабильное. Статус - обручён.

2 глава. в романе несколько глав. Скорая подъезжает к приёмному отделению больницы с резким визгом тормозов. Дверцы открываются, нас уже встречают санитары и быстро выкатывают носилки. Я еле успеваю бежать за ними, держа в руке телефон Олега Глебовича. — Я с ним! — выпаливаю я, протискиваясь следом. Нас сразу направляют в реанимационно‑диагностический зал. Вокруг суета: врачи и медсестры быстро переговариваются короткими фразами, кто‑то зовёт анестезиолога, кто‑то проверяет оборудование. — Пострадавший, мужчина, тридцать лет, сбит автомобилем, — чётко докладывает фельдшер скорой, — сознание отсутствует, пульс шестьдесят два, давление сто десять на семьдесят, дыхание самостоятельное, но поверхностное. Видимых кровотечений нет, подозреваем сотрясение мозга, возможны внутренние повреждения. Олега быстро перекладывают на каталку. Кто‑то проверяет зрачки фонариком, другой врач ощупывает шею, фиксирует воротник — видимо, подозревают травму позвоночника. — Рентген шейного отдела, КТ головы и

2 глава. в романе несколько глав.

Скорая подъезжает к приёмному отделению больницы с резким визгом тормозов. Дверцы открываются, нас уже встречают санитары и быстро выкатывают носилки. Я еле успеваю бежать за ними, держа в руке телефон Олега Глебовича.

— Я с ним! — выпаливаю я, протискиваясь следом.

Нас сразу направляют в реанимационно‑диагностический зал. Вокруг суета: врачи и медсестры быстро переговариваются короткими фразами, кто‑то зовёт анестезиолога, кто‑то проверяет оборудование.

— Пострадавший, мужчина, тридцать лет, сбит автомобилем, — чётко докладывает фельдшер скорой, — сознание отсутствует, пульс шестьдесят два, давление сто десять на семьдесят, дыхание самостоятельное, но поверхностное. Видимых кровотечений нет, подозреваем сотрясение мозга, возможны внутренние повреждения.

Олега быстро перекладывают на каталку. Кто‑то проверяет зрачки фонариком, другой врач ощупывает шею, фиксирует воротник — видимо, подозревают травму позвоночника.

— Рентген шейного отдела, КТ головы и грудной клетки, УЗИ брюшной полости, — раздаёт распоряжения седовласый врач в зелёном халате. — Анализы крови, группа и резус‑фактор. Подключите монитор, следите за давлением и сатурацией.

Меня мягко, но настойчиво отстраняют в сторону:
— Девушка, подождите в холле. Мы сообщим, как только будет информация.

Я киваю, отхожу к стене и прижимаюсь к ней спиной. Руки дрожат. В голове крутится одна мысль: «Только бы выжил. Только бы всё было хорошо».

Холл приёмного отделения пуст в этот час. Я сажусь на жёсткий пластиковый стул и сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Перед глазами — момент аварии, Олег, отлетающий в сторону, его безжизненное тело на газоне…

Минуты тянутся бесконечно. Я встаю, хожу туда‑сюда, снова сажусь. Смотрю на часы — прошло всего пол часа, а кажется, будто полжизни.

Наконец дверь отделения распахивается, и выходит тот самый седовласый врач. Я вскакиваю на ноги.

— Как он? — голос дрожит.

Врач снимает маску, устало проводит рукой по лицу.

— Серьёзных травм нет, — говорит он, — Сильное сотрясение мозга, из‑за этого потеря сознания. Сейчас он стабилен, но пока останется под наблюдением. Завтра решим, переводить ли в общую палату.

Облегчение накатывает волной — так сильно, что я чуть не падаю. Держусь за спинку стула, чтобы устоять.

В этот момент к нам подбегают трое: женщина с заплаканными глазами, которую придерживает за руку седовласый мужчина, и высокий мужчина лет тридцати пяти. Женщина бросается к врачу:

— Доктор, как мой сын? Что с ним?

— Мама, успокойся, — тихо говорит мужчина, кладя руку ей на плечо. — Всё будет хорошо.

Врач кратко повторяет то, что уже сказал мне. Женщина выдыхает, прижимает руку к груди.

— Слава богу… — шепчет она.

Потом они поворачиваются ко мне.

— Девушка, а Вы кто? — спрашивает женщина, слегка нахмурившись.

Я замираю, не зная, что ответить. Язык будто прилип к нёбу. В голове паника: что сказать? Как объяснить, почему я здесь?

Но прежде чем я успеваю что‑то вымолвить, врач спокойно произносит:
— Это невеста Олега. Она была рядом, когда его привезли.

Родители переглядываются.

— Невеста? — удивлённо повторяет женщина, — но… сын даже не говорил о Вас никогда.

— Ну вот, — мягко улыбается врач, — повод познакомиться появился, хотя и не при лучших обстоятельствах.

— Да‑да, конечно, — торопливо кивает женщина, — простите, я просто… растерялась. Вы должны мне всё рассказать, как было.

Мужчина, делает шаг вперёд. Он высокий, широкоплечий, черты лица — почти те же, что у Олега, но мягче, спокойнее. Взгляд внимательный, изучающий.

Он протягивает мне руку.

— Приятно познакомиться, — говорит он ровным, уверенным голосом, — я брат Олега, Всеволод.

Я вкладываю свою ладонь в его. Его рука тёплая, крепкая. Он чуть дольше, чем нужно, задерживает мою руку в своей, смотрит мне в глаза — и в этом взгляде я ловлю что‑то, чего не было в глазах его брата: искреннее участие, понимание, даже забота.

Вдруг стало тепло и всё вокруг потеряло чёткость... Через несколько секунд я пришла в себя.

— Катя, — тихо отвечаю я, чувствуя, как краска заливает щёки, — я… я очень рада, что вы приехали.

Следующая глава по ссылке:

Я думала: люблю, — и сердце замирало,
В мечтах — вдвоём, рассвет, любовь, вино…
Но утром поняла: мне просто не хватало
Кого‑то рядом — просто, всё равно.
Я думала: люблю, — и сердце замирало, В мечтах — вдвоём, рассвет, любовь, вино… Но утром поняла: мне просто не хватало Кого‑то рядом — просто, всё равно.