«Подумаешь, трусы! Это его дом!»: я отказалась жить под одной крышей с отцом мужа
— Ты невоспитанная эгоистка. Папа так и сказал.
Это муж написал мне прямо в примерочную универмага.
Я стояла в джинсах, которые не застёгивались, смотрела в зеркало и перечитывала сообщение.
«Невоспитанная эгоистка».
Потому что я попросила свёкра не курить на нашей кухне.
Всего-навсего.
Отец мужа, Семён Аркадьевич, переехал к нам три месяца назад.
«Временно», — сказал Андрей. — «Пока не найдёт жильё».
Жильё он не искал.
Зато курил в форточку каждые два часа. Прямо над раковиной, где я мыла овощи.
И ходил по квартире в семейных трусах в клетку. С утра до обеда — точно.
Я молчала месяц.
Потом — второй.
На третьем попросила Андрея поговорить с отцом.
— Пап, ну хотя бы выходи на лестницу, — сказал Андрей за ужином.
Семён Аркадьевич медленно повернулся ко мне. Пожевал. Он всегда чавкал — громко, не стесняясь.
— Это кто такие правила придумал?
— Папа, ну…
— Нет, интересно. Я всю жизнь курил там, где хочу. В своём доме.
— Семён Аркадьевич, — сказала я, — это наша квартира.
— Пока я здесь живу — и моя тоже.
Вот тогда я замолчала.
Надолго.
Потому что Андрей посмотрел на меня виновато — и промолчал тоже.
Прошло ещё две недели.
И вот — примерочная, сообщение в телефоне.
Оказывается, утром я снова «не так» посмотрела на Семёна Аркадьевича, когда он закурил над раковиной. Ничего не сказала. Просто вышла из кухни. Он обиделся и пожаловался сыну.
Я оделась. Положила джинсы обратно на вешалку.
Вышла из магазина. Села в машину.
И позвонила Андрею.
— Ты получила мои сообщения? — спросил он.
— Получила. Андрей, нам нужно поговорить. Сегодня вечером.
— Оль, ну ты сама понимаешь, что папе неприятно…
— Сегодня вечером, — повторила я.
Приехала домой в семь.
Андрей сидел в гостиной. Семён Аркадьевич — рядом, в кресле. С видом пострадавшего. В тех самых трусах.
Я поняла, что это подготовленный разговор. Двое против одной.
Ну хорошо.
— Садись, — сказал Андрей. — Поговорим.
— Давайте, — согласилась я и села.
Семён Аркадьевич заговорил первым.
— Значит, так. Я не понимаю, чего тебе от меня надо. Я тихий. Не пью лишнего. Курю аккуратно.
— В форточку над раковиной, — уточнила я.
— И что с того! Там же вентиляция!
— Там нет вентиляции. Там окно.
— Оля, — вмешался Андрей, — папа пожилой человек. Ему трудно каждый раз выходить на улицу.
— Тогда пусть курит на балконе.
— Балкон холодный! — Семён Аркадьевич повысил голос. — Ты хочешь, чтобы я простудился?!
— Я хочу, чтобы я могла мыть продукты, не дыша табачным дымом.
— Господи, какие нежности! Мы же семья или нет?! Андрюша, ты слышишь её?
— Папа жить негде, Оль, — сказал Андрей. — Войди в положение.
— Я вошла. Три месяца назад.
— Ну вот и продолжай!
Я встала.
— Подождите минуту.
Прошла в спальню. Открыла ноутбук.
Вернулась с распечаткой. Положила на стол.
— Что это? — Андрей смотрел настороженно.
— Это объявления. Я сегодня пока ехала домой нашла. Три варианта однокомнатных квартир в нашем районе. Аренда — от двадцати двух до двадцати шести тысяч в месяц. Ближайшая — пять минут пешком.
Семён Аркадьевич уставился в листок.
— Ты намекаешь, чтобы я… съехал?!
— Я не намекаю. Я прямо говорю.
— Андрюша! — он повернулся к сыну. — Ты слышишь, что она говорит?! Родного отца — на улицу!
— Оль, ты серьёзно? — Андрей смотрел растерянно.
— Абсолютно.
— Но куда он пойдёт…
— Вот три адреса. Я готова помочь с первым взносом — десять тысяч рублей. Это моё предложение.
— Да я в жизни… — Семён Аркадьевич задохнулся от возмущения. — Это моего сына дом! Я имею право!
— Нет.
— Что — нет?!
— Это не дом вашего сына. Квартира записана на меня. Ипотека оформлена на меня. Я плачу тридцать одну тысячу в месяц уже четыре года. Это мои квадратные метры.
Тишина.
Андрей открыл рот.
— Но мы же вместе…
— Да. И именно поэтому я прошу тебя, а не просто меняю замок: реши вопрос с жильём для папы. Дай срок — месяц. Я подожду.
— А если я не соглашусь?! — Семён Аркадьевич привстал с кресла. — Если Андрей встанет на мою сторону?!
Я посмотрела на мужа.
— Тогда Андрей уйдёт вместе с тобой. И заберёт свои вещи.
— Ты… ты выгоняешь мужа?!
— Я даю мужу выбор. Это разные вещи.
Андрей долго молчал.
Семён Аркадьевич что-то говорил — громко, обиженно, про неблагодарность и про то, что «в его время такого не было».
Андрей его не слушал.
— Пап, — сказал он наконец. — Я найду тебе квартиру.
— Андрюша!
— Пап. Я найду тебе квартиру.
Через три недели Семён Аркадьевич переехал.
Однушка на соседней улице, двадцать три тысячи в месяц. Андрей платит половину.
Первое утро без запаха дешёвых сигарет на кухне я просто стояла у окна и дышала.
Семён Аркадьевич обиделся на месяц.
Потом привык.
Теперь приходит по воскресеньям на обед.
Звонит заранее.
И переодевается в прихожей.
А вы как считаете: правильно ли поступила героиня, поставив ультиматум мужу, или родителей нужно принимать в дом без условий — ведь они же не чужие?