— И главное, девки, он, гад такой, эту тарелку — шварк об стену! Она чудом в мою голову не попала! А в ней, между прочим, солянка была! С сосисками! Я потом три часа стену отмывала! А у меня, к слову, свежий ремонт! Обои — до-ро-гущие! Что и следовало доказать — мой Исаков — абьюзер! Чистопородный. И не спорьте, девочки!
Сегодня диспут вела Антонина Исакова, собственница квартиры на третьем этаже. Ее соседки удивленно ахали и охали, слушая очередную лекцию «за жизнь». Тоня вообще такая... яркая женщина, целеустремленная и боевая. Благодаря чрезвычайной начитанности по случаю отсутствия дачи и внуков, а посему — огромному количеству свободного времени, Тоня всегда была в центре внимания. Ее «девочки», самой младшей из которых было шестьдесят семь, просто боготворили Исакову и называли Тоней-Яндексом.
Антонина с утра пребывала не в духе. Битый час подружки пытались ее растормошить, но она злобно отнекивалась. А потом выдала: мол, Колька, муж, — абьюзер, и надо с ним срочно разводиться. Вот это да! В смысле — разводиться? Значение модного словечка «абьюзер» не все поняли. Вот Тоня и открыла девочкам глаза:
— Сейчас ужас, что творится! Мы, бабы, сами приделали к самооценке наших мужиков по три нуля! Вот они и решили, что все им можно! — выступала Исакова.
— Да ты не части, не части! Толком скажи, что это слово обозначает? — взволнованно переспросила тетя Маня с пятой квартиры.
— А тебе на что? Твой абьюзер давно копыта откинул, — резюмировала Тоня, — ну так-то он еще каким абьюзером был!
— Тонька, надоела уже! По-русски говори! — Клавдия Семеновна с восемнадцатой уже выходила из себя.
Тоня начала лекцию. Выяснилось, что этим страшноватым словом величают всех тиранов, которые любят подавлять волю своих жертв и паразитировать, используя чувство вины и страха.
— Вот у меня, например, сегодня, — начала она, — Исаков утром с кровати поднялся, потянулся, покряхтел и, не успев даже рожу умыть, поперся курить на балкон. А у меня на балконе, между прочим, петунии в горшках! Я ему говорю: «Коля, не кури в петунии!» А он...
— А он? — застыли девочки.
— А он пошел со своей цигаркой в туалет! И надымил там, прости господи, хоть святых выноси! Я молчать не стала, так ему и говорю: «Коля, если ты не бросишь курить, я не знаю, что с тобой сделаю, Коля!» А он...
— Что?
— Да ничо! Взглянул на меня так, как на фашиста, и глазами ворочает. Я его завтракать позвала. Солянки налила. У меня солянка — высший сорт. Я специально бегаю в соседний микрорайон за фермерскими сосисками и копченостями. Сначала мяско варю долго-долго, потом огурчики, помидорчики, лучок обжариваю...
— Тонька! — Клавдия строго перебила рассказчицу.
— А? Ну ладно. Я ему, в общем, эту солянку в голубой тарелочке да с золотой каемочкой: «Ешь, Коленька!» А он, сволочуга, сграбастал тарелку и в комнату поволок. На табуретку — хрясь ее, телик врубил на всю катушку! А там это... это... Рен Ти Ви показывает! Врут всякую ерунду про инопланетных существ! И солянку мою жрет! И чавкает, девочки!
Я ему замечание сделала один раз, другой — ноль эмоций. Я тогда телевизор из розетки выдернула и решила точки над «и» поставить: «Кухня для еды, в комнате еде не место, Коля! От тебя одна грязь, Николай». Ну и... полетела в меня солянка. Насилие? Насилие! Что и требовалось доказать!
Подружки задумались. А ведь и правда, насилие! И не только в квартире у Антонины — практически у каждой дома жил точно такой же тиран!