Начало
Когда мы с Сергеем только начали встречаться, я думала, что мне повезло вдвойне: и с ним, и с его семьёй. Его мама, Татьяна, встретила меня как родную, отец, Игорь, похлопал Серёжу по плечу: «Наконец-то нашёл себе нормальную девушку». Я улыбалась и чувствовала себя частью чего-то хорошего, настоящего.
Мы расписались через восемь месяцев. Свадьбу не устраивали, просто отметили в узком кругу. Мои родители хотели пышнее, но мы с Сергеем были единодушны: лучше деньги на будущее.
Жить стали в моей квартире. Родители подарили её мне на выпускной: хороший район, свежий ремонт. Я понимала, какое это счастье начинать жизнь без съёмного жилья. Сергей своей недвижимости не имел, но это меня не беспокоило. Он работал архитектором, зарабатывал хорошо. И у нас был план.
План
У Сергея была бабушка, Вера Павловна, восемьдесят три года. Жила одна в трёхкомнатной квартире в старом районе. С каждым годом ей становилось всё тяжелее. Родители Сергея давно говорили, что заберут её к себе. У них большой дом за городом. А квартиру бабушки планировали разделить между внуками: Сергеем и его младшей сестрой Леной.
Мы уже строили планы. Продать бабушкину квартиру, разделить деньги, добавить наши накопления и купить участок за городом. Мечтали о своём доме. Верили, что всё получится.
К Лене я относилась спокойно. Она была на семь лет младше Сергея, только закончила художественный колледж, работала в дизайн-студии. Видела, как родители её опекают: то машину купили, то заграничную поездку оплатили. Но я не придавала значения. Думала, младшая дочь, её балуют. Это нормально.
Переезд
В январе бабушку перевезли к родителям. Сергей помогал, разбирал вещи, упаковывал хрупкое. Бабушка плакала, но все понимали, по-другому нельзя.
А потом началось странное затишье. Сергей спрашивал родителей о квартире. Они отвечали уклончиво: «Разберёмся», «Не торопись», «Всё в своё время». Я чувствовала, что что-то не так, но Сергей отмахивался: «Просто у них много хлопот с бабушкой».
Правда
В апреле всё выяснилось.
Сергей заехал к родителям за своими старыми книгами и увидел на столе документы. Договор дарения. Квартира бабушки была переоформлена на Лену. Полностью. Без какого-либо разделения.
Он позвонил мне с дороги. Голос был чужим, плоским.
- Катя, они всё отдали Лене. Всё. Мне ничего.
Я не сразу поняла.
- Как ничего? А наш план? Вы же договаривались...
- Видимо, договаривался только я.
Когда он вернулся, мы сидели на кухне до глубокой ночи. Сергей пил холодный чай и смотрел в одну точку. Я молчала. Что можно сказать?
Разговор
На следующий день он поехал к ним один. Я предложила поехать вместе, но он отказался. Наверное, правильно.
Вечером он рассказал мне всё. И тут я окончательно перестала понимать логику.
- Я спросил: почему так? Почему мне ничего? - Сергей говорил медленно, будто проговаривал это впервые. - А они смотрят на меня с такими честными глазами и говорят: «А что не так? У твоей жены же есть квартира. Значит, у вас с жильём всё решено».
- Что? - я вскочила. - Моя квартира? При чём тут моя квартира?
- Вот и я спросил. Сказал, что твоя квартира ко мне отношения не имеет. Что это твоя собственность, подарок твоих родителей. Что мы хотели вместе во что-то вложиться.
- И что?
Сергей усмехнулся. Горько, беззвучно.
- Сказали, что у Лены вообще ничего нет. Что ей нужнее. Что я мужчина, сам заработаю. Мама добавила: «Хорошо, что ты удачно женился на девушке с жильём».
Я думала, что я им нравлюсь как человек, как личность. Оказалось, как владелица квадратных метров.
- То есть, - я пыталась понять, - они считают, что моя квартира автоматически стала твоей? Или нашей? И поэтому тебе больше ничего не нужно?
- Похоже на то.
- Но это же... Это же абсурд. Это моя собственность. Я могу завтра с тобой развестись, и ты останешься ни с чем. Как так можно?
Сергей посмотрел на меня долгим взглядом.
- Я знаю, Кать. Я им так и сказал. А мама ответила: «Ну, вы же не собираетесь разводиться?» Как будто это что-то меняет.
Я встала, налила воды. Руки дрожали.
- А Лена? Она знает?
- Конечно, знает. Думаешь, она хоть слово сказала? Хоть позвонила, извинилась? - Сергей покачал головой. - Ей удобно. Получила квартиру на халяву. Зачем ей напрягаться?
После
С тех пор прошло четыре месяца. Сергей с родителями не общается. Совсем. Они звонили, писали, он не отвечает. Мама раз пришла без предупреждения, я открыла дверь. Она смотрела на меня с укором.
- Катя, поговори с ним. Он из-за ерунды семью рушит.
Я еле сдержалась, но ответила спокойно:
- Татьяна, это не ерунда. И это не моё дело решать за него, с кем общаться.
Она ушла обиженная. Больше не приходила.
Суть
Однажды вечером Сергей сказал:
- Знаешь, я ведь не из-за денег. Деньги важно, да. Но больше всего меня убило, как они это сделали. Тихо, за спиной, как будто я чужой. А потом ещё и твою квартиру приплели, как будто я какой-то альфонс, который женился ради жилья. Они же тебя оскорбили этим. И меня.
Я понимала.
- Раз они всю жизнь играли в пользу Лены, - продолжал он, - пусть теперь Лена все их проблемы и решает. Им нужно будет помощь? Пусть звонят ей. Заболеют, она пусть ухаживает. Они сделали свой выбор.
Я не отговаривала его. Это было бы лицемерием. Я понимала его боль, обиду, чувство предательства. И я была рядом.
Наше настоящее
Сейчас мы копим на участок. Без помощи, без бабушкиных денег, с нуля. Откладываем каждый месяц, считаем, планируем. Через три года, если всё пойдёт хорошо, сможем купить землю. Оформим на двоих - это принципиально. Это будет и его собственность тоже.
Мы справимся. Вместе справимся.
А его родители пусть живут со своим выбором. Они его уже сделали. Для них я была не невесткой, а «девушкой с квартирой». Для них Сергей был не сыном, которому нужно помочь, а «мужчиной, который сам заработает».
Но мы есть друг у друга. И у нас есть наша правда. И этого, кажется, достаточно.
Пока достаточно.