Вечером я готовила себе ужин. Купила по дороге домой кусок хорошей говядины, грамм 300, мягкой, красивой, дорогой.
600 руб. за кусок.
Раньше я бы никогда такое не купила. Дорого. Взяла бы что-то попроще.
Но сейчас я покупала только себе и могла позволить себе хорошее мясо.
Обжарила на сковороде до румяной корочки снаружи, внутри розовая, сочная.
Сделала к нему салат из рукколы с помидорами черри и пармезаном.
Открыла бутылку красного вина, тоже хорошего, которое купила специально.
Игорь сидел в комнате и смотрел телевизор, вернее, пытался смотреть.
Но каналов-то спортивных больше не было.
Я их отключила.
Он переключал каналы, ругался, снова переключал.
Я накрыла на стол, села, отрезала кусочек мяса, положила в рот, закрыла глаза от удовольствия. Идеально прожаренная, тающая на языке.
Игорь появился на пороге кухни, принюхался.
— Что это? — спросил он.
— Стейк, — ответила я, не поднимая головы.
— Пахнет вкусно.
— Ага.
Он постоял, постоял, зашёл, сел напротив.
— Слушай, а может мне тоже кусочек?
Я подняла на него глаза, посмотрела долго, внимательно.
Он ёрзал на стуле, отводил взгляд.
— Нет, — сказала я просто.
— Почему?
— Потому что это мой ужин. Я его купила на свои деньги для себя.
— Но мы же семья.
— Игорь.
Я положила вилку и нож.
— Не надо. Ты хотел раздельный бюджет. Получи полностью до конца. Не надо теперь прикрываться тем, что мы семья.Семья — это когда делятся. А ты не хотел делиться.
— Я не то имел в виду.
— А что ты имел в виду?
Я наклонилась к нему через стол.
— Что ты хочешь, жить по раздельному бюджету, но при этом я должна продолжать тебя кормить, стирать твои вещи, убирать за тобой? Это как-то однобоко, тебе не кажется?
Он встал, хлопнул дверью, ушёл в комнату, а я спокойно доела свой стейк, допила вино, помыла посуду — свою тарелку, свою вилку и нож, свой бокал. Его посуду, которая валялась в раковине с утра, не трогала.
На следующий день, в понедельник, я пришла с работы и увидела, что в квартире прибрано. Не идеально, но прибрано. Игорь пропылесосил, вытер пыль, помыл полы на кухне.
— О, — сказала я неожиданно.
— Ну, — я подумал, — раз мы теперь все делим, то и по дому надо тоже поровну.
— Логично, — кивнула я.
— Вот, я сегодня убирал, завтра твоя очередь.
— Отлично. Завтра уберу свою комнату и свою половину ванной. Ты убирай свою.
— Как это «свою половину»?
— А вот так. Раковина пополам, ванна по дням. В понедельник, среду и пятницу моешься ты. Во вторник, четверг и субботу — я. Воскресенье — нейтральный день. Договариваемся заранее.
— Аня, ты сейчас шутишь?
— Нет. Я прошла на кухню. Я абсолютно серьёзно. Ты хотел всё поделить — давай делить. Холодильник пополам. Левая половина моя, правая твоя. Морозилка также.
Я открыла холодильник, достала все свои продукты, переложила на левую сторону, его продукты на правую, провела пальцем по средней полке.
— Вот здесь граница. Мои продукты не трогаешь, я твои не трогаю.
Игорь смотрел на меня широко открытыми глазами.
— Ты это серьёзно? — произнёс он медленно. — Ты правда собираешься так жить?
— Ты хотел раздельный бюджет? — пожала я плечами. — Получай со всеми последствиями.
Прошла ещё неделя. Игорь пытался приспособиться к новой жизни. Получалось у него плохо.
В среду вечером он пришёл домой злой, швырнул сумку в прихожую, прошёл на кухню, открыл холодильник — свою половину. Там лежали сосиски, которые он купил 3 дня назад, пачка пельменей и кефир.
— Опять пельмени, — пробормотал он. Потом посмотрел на мою половину. Там я аккуратно разложила свежие овощи, фрукты, кусок красной рыбы, сыр дорбинзола, оливки, хумус.
— Не смотри на мою сторону, — сказала я, не поднимая глаз от ноутбука. Сидела за столом, доделывала рабочий отчёт.
— Я не смотрю.
— Смотришь…
Он хлопнул дверцей холодильника, достал свои сосиски, кинул на сковородку, даже масла не добавил, экономил, видимо. Я закончила отчёт, закрыла ноутбук, встала, подошла к холодильнику, достала свою рыбу, начала готовить. Сделала маринад из лимонного сока, оливкового масла, чеснока и трав, положила рыбу мариноваться, поставила духовку разогреваться.
Игорь жарил свои сосиски и наблюдал за мной боковым зрением. Я чувствовала его взгляд, специально делала всё медленно, красиво. Нарезала овощи для гарнира: цукини, баклажан, болгарский перец. Сбрызнула оливковым маслом, посыпала итальянскими травами.
— Знаешь, — сказал вдруг Игорь, — а может нам правда стоит как-то договориться?
— О чём договориться?
Я выложила овощи на противень.
— Ну, о еде. Может, ты будешь готовить, а я буду покупать продукты.
Я остановилась, повернулась к нему.
— То есть ты хочешь, чтобы я стояла у плиты, а ты просто деньги давал?
— Ну да, так же проще. Ты готовишь вкусно. Я в этом вообще не разбираюсь.
— Игорь, я тоже работаю целый день, — говорила очень спокойно. — Почему готовить должна я?
— Ну, женщины обычно лучше готовят.
— Обычно, — я усмехнулась. — Большинство шеф-поваров мужчины, так что это не аргумент.
— Тогда давай наймём кого-то, кухарку или как там.
— Отличная идея, — кивнула я. — Пополам платить будем?
— Конечно.
— Хорошо. Повар, который готовит обеды и ужины на двоих каждый день, стоит минимум 30.000 в месяц. С нас по 15. Ты готов платить?
Он помолчал, подсчитывал в уме.
— Это дорого, — сказал он наконец.
— Вот именно дорого. А я делала это бесплатно, каждый день, 11 лет.
Он не нашёлся, что ответить, доел свои сосиски, ушёл в комнату, а я запекла рыбу с овощами, села за стол, ела медленно, смакуя каждый кусочек. Рыба получилась идеальная: нежная, сочная, с хрустящей корочкой. Овощи мягкие, ароматные.
На следующий день, в четверг, мне позвонила Марина, сестра Игоря.
— Аня, привет, — она говорила бодро, как всегда. — Слушай, мы тут с девчонками собираемся на шопинг в субботу. Может, составишь компанию?
— Привет, Марина. Спасибо, но я занята в субботу.
— Ой, да ладно, — она рассмеялась. — Куда ты занята? Игорёк сказал, что вы с ним никуда не собираетесь.
— Я занята, — повторила я. — Извини.
— Ну хорошо. — В её голосе появилась обида. — Слушай, а заодно хотела спросить. День рождения у Сашки через месяц. Ему исполнится 10 лет. Мы думаем устроить праздник, пригласить его друзей. Ты поможешь организовать?
Сашка — её старший сын.
Обычно я действительно помогала организовывать дни рождения племянников, заказывала торт, покупала украшения, иногда даже аниматоров искала и оплачивала, конечно.
Марина всегда говорила:
— Анечка, ну ты же так хорошо это умеешь, а у меня времени совсем нет.
— Нет, — сказала я коротко.
— Как это «нет»? — Марина явно растерялась. — Ты же всегда помогала.
— Раньше помогала, больше не буду.
— Почему? — в голосе появились металлические нотки.
— Что случилось?
— Ничего не случилось. Просто я решила, что больше не буду заниматься чужими детьми.
— Чужими? — она взвизгнула.
— Мы с Игорем живём 11 лет. За эти годы ты ни разу не поздравила меня с днём рождения, ни разу не купила мне подарок на Новый год. Зато каждый раз напоминала, что твоим детям нужны хорошие подарки. Так что извини, но племянниками я их не считаю.
— Да как ты смеешь? — Она уже кричала. — Я скажу Игорю, он тебя устроит.
— Скажи, — ответила я спокойно. — До свидания, Марина.
Я положила трубку. Руки слегка дрожали. Всё-таки 11 лет я держала язык за зубами, улыбалась, терпела, а сейчас впервые сказала всё, что думаю.
Через 10 минут позвонил Игорь. Голос у него был напряжённый.
— Аня, что ты наговорила Марине? Она вся в слезах.
— Я сказала правду, что больше не буду покупать подарки её детям и организовывать их праздники.
— Но почему? Это же семья.
— Игорь, за 11 лет твоя сестра ни разу со мной не поздоровалась первой, ни разу не спросила, как мои дела, зато регулярно просила денег взаймы, помощи, подарков. Это не семья, это пользование.
— Ты преувеличиваешь?
— Нет, я просто перестала закрывать на это глаза. И знаешь что? Мне стало легче дышать.
Я отключилась, выключила звук на телефоне, села на диван, достала книгу, которую купила в прошлые выходные, начала читать.
Игорь пришёл домой через час. Лицо мрачное, брови сдвинуты. Прошёл на кухню, налил себе воды, выпил залпом.
— Марина очень расстроена, — сказал он, заходя в комнату.
— Жаль, — ответила я, не отрываясь от книги.
— Аня, ну, это же мои родственники.
— Именно твои, не мои.
— Но мы же семья.
Я закрыла книгу, положила на колени, посмотрела на него.
— Игорь, послушай меня внимательно, — я говорила тихо, но очень чётко. — Семья — это когда люди заботятся друг о друге, когда есть взаимность, когда тебя уважают и ценят. Твои родственники использовали меня 11 лет. Я готовила, покупала подарки, занималась их детьми, давала деньги, а взамен получала только претензии и критику. Это не семья, это токсичные отношения.
— Мама тебя не критиковала…
— Серьёзно? — я усмехнулась. — Каждую субботу она находила к чему придраться. Соли мало, мяса много, пирог не такой. Я ни разу не услышала просто «спасибо». Было вкусно. Ни разу. — Он молчал, потому что это была правда. — А Марина, — продолжала я, — которая считает нормальным звонить мне и просить организовать день рождения её ребёнка, не предлагая помощь, не спрашивая, удобно ли мне, просто как само собой разумеющееся…
— Она думала, ты не против.
— Она не думала вообще, — перебила я. — Ей было плевать, что я чувствую. Главное, чтобы ей было удобно.
Игорь сел на край дивана, опустил голову, сидел так минуту, может, две.
— Я правда не замечал всего этого, — сказал он тихо. — Знаю. Прости, это не исправляет ситуацию.
Я снова открыла книгу. Слишком поздно.