В школьные годы мне пришлось сменить школу в сельской местности на одну из самых элитных гимназий. Разница миров была абсолютной: у моей семьи не было лишних денег, а в классе учились дети, чей мир измерялся брендами и «статусом».
Я была мишенью. Когда ты не можешь поддержать разговор о деньгах или сумках, ты становишься для этой среды «чужеродным объектом». Меня травили методично: портили рисунки на мольбертах, мазали волосы штрихом, отпускали насмешки. Долгое время я существовала в режиме «жертвы обстоятельств», парализованная страхом и желанием быть принятой.
Но буллинг — это не столько про агрессора, сколько про зону вашего молчаливого согласия.
В какой-то момент я поняла: страх перед их мнением делает меня их собственностью. В тот день, когда я подошла к «главной» зачинщице, я не искала компромисса. Я поставила условие. Я объяснила, что её игры меня больше не касаются, и обозначила последствия: информация о её поведении дойдет до тех, кто отвечает за её спортивную карьеру.
Буллинг прекратился мгновенно. С тех пор я больше никогда не позволяла ситуации развиваться по такому сценарию.
Многие называют это «умением постоять за себя». В экзистенциальной терапии мы называем это обретением субъектности.
Пока мы боимся конфликта, мы — лишь декорации в чужом сценарии. Нас «дергают», нас «портят», нас используют для самоутверждения. Но момент, когда ты осознаешь, что твоя жизнь — это твоя ответственность, а не результат одобрения толпы, становится точкой невозврата.
Я не стала психологом вопреки этому опыту. Я стала им благодаря способности увидеть, что мир не станет «добрым» просто потому, что вы невинны. Мир будет таким, каким вы позволите ему быть по отношению к вам.
Границы существуют ровно до тех пор, пока вы готовы их отстаивать. И если вы сегодня чувствуете, что ваша жизнь «разрисована штрихом» чужих ожиданий, возможно, пора не искать сочувствия, а осознать свою способность сказать: «Со мной так нельзя».
Это и есть авторство жизни. Всё остальное — лишь попытки его избежать.