- Ирина Пере-…пере-…пере-…велла. Пройдите в кабинет № 20
О, как… За годы работы вне родной страны я уже привыкла к тому, что для иностранцев, особенно европейцев, произнести мою фамилию за один раз – из области ненаучной фантастики. Какие только варианты не рождались в устах моих иноязычных коллег, и всё же ТАК меня ещё никогда не называли. Этакая мальтийская производная от части моей фамилии и одной из наиболее часто встречающихся здесь. Улыбнувшись сама себе, я взялась за ручку кабинета УЗИ в поликлинике мальтийского госпиталя Mater Dei.
Пару недель назад мне позвонили из Mater Dei, чтобы уточнить, смогу ли я прийти на запланированное обследование в определённое время. Да, могу. Прекрасно, в ближайшие дни вам будет направлено подтверждение, ожидайте. Хорошо, я догадалась уточнить, в какой день и в какой департамент прийти, потому как ожидание результатов не принесло. Ни по почте, ни по мессенджерам ничего не поступило.
Приехав за полчаса до означенного срока, я в трёх регистратурах пыталась выяснить, в каком кабинете меня ожидают. Наконец по номеру, отразившемуся в истории звонков, выяснили. Уже легче. Дальше по накатанной – бегом в регистратуру (четвёртую по счёту), там выписывают бумажку на оплату, наверх, перепрыгивая через ступеньки, несусь платить в биллинговый центр, потом опять в регистратуру, потом к дежурному за талончиком, и наконец - уфф… мне выделили стул, на котором можно дождаться вызова в кабинет. Что ни говори, а больной, решивший лечиться на Мальте, должен быть в хорошей физической форме, чтобы всё успеть. Только я выдохнула, слышу:
- Ирина Пере-…пере-…пере-…велла. Пройдите в кабинет № 20
Иду.
Первым, кого я там увидела, была медсестра, продолжавшая тренироваться Пере…вер…ва, нет Пере-вере.., нет, опят не так. Пере-вер-дзЕва. Она счастливо выдохнула:
- Честное слово, я пыталась правильно произнести вашу фамилию, но она такая трудная. Пере-верз-дзЕва, я правильно произнесла?
- ПеревЕрзева, ударение в середине слова. Но, пожалуйста, не расстраивайтесь. Я практически не знаю иностранцев, кто мог выговорить её с первого раза. Я совершенно спокойно отношусь к тому, когда меня зовут просто по имени: Ирина. Этого вполне достаточно. Но если вы предпочитаете официально, то можно использовать доктор Ирина.
- О, так мы коллеги!
В разговор вступила врач, мальтийка моих лет.
- Ну, не совсем. Я доктор, только философии.
Мы все рассмеялись, и распросы продолжились.
- А из какой вы страны?
- Из России.
Обычно после этого уточнения по рядам присутствующих пробегает едва уловимая, но всё же тень. В этот раз такого не было. Ну, из России и из России. Приём был какой-то на редкость тёплый, не смотря на то, что я, если честно, терпеть не могу все эти процедуры. Как истинная дочь врача, я и болеть не умею, и манипуляций этих всех медицинских побаиваюсь, так что и рассказывать о них не буду. Одно скажу: визит был продолжением той истории, о которой я уже писала, так что ссылку по традиции дам в конце. При этом у меня почему-то не отпускало стойкое чувство, что меня хотят о чём-то спросить.
- Могу я попросить вас записать результаты исследования на флэшку? Дело в том, что я скоро уезжаю, и мне бы хотелось, чтобы они были у моего врача. Мало ли пригодятся.
- Конечно, никаких проблем. А где вы живёте в России?
- Недалеко от Москвы, триста километров.
- Сколько? ТРИСТА километров? Недалеко?
- Ну, по нашим понятия, не очень.
- Да, Россия, конечно, огромная страна. Наверное, поэтому у вас там в России все такие высокие. А у нас страна маленькая, поэтому и мы маленькие. Вы, наверное, самая высокая?
-Ну, это в юности я была самая высокая.
Это правда. В школе я стояла в строю на физкультуре третьей после двух парней. В университете тоже смотрела на многих однокашников сверху вниз (исключительно по причине роста). Я как-то привыкла к тому, что заходя в метро, возвышалась над остальными пассажирами и мне было всё прекрасно видно, но пару лет назад, вернувшись в столицу нашей Родины после длительного перерыва, я вдруг с раздражением оказалась в совершенно непривычной ситуации, когда группа вставших передо мной молодых девчонок полностью закрыла обзор. Как бы ни пыжилась, ничего, кроме их спин, увидеть не могла. Если честно, меня такое положение сильно раздражало.
Рассказав об этом своим собеседницам, я услышала заливистый смех.
- Уже если вы видите только спины, то нам придётся всю дорогу смотреть на zaдницы.
Я не смогла не засмеяться.
- Вы давно на Мальте?
- Уже пять лет.
- Скучаете по дому?
- Конечно.
- Но я слышала, у вас там неприятности? Я имею ввиду… э… у вас там сложные времена…
- Ну, если честно, особо простых я в истории нашей страны особо не помню. Впрочем, как и у вас. Вы ведь как ХII веке начали, так и успокоились только при Минтоффе. Я правильно понимаю?
- О, как вы точно сказали. Вся наша история – история разборок желающих нами управлять.
- Ну, хорошо хоть сейчас разобрались.
- Вы так думаете? А как по-моему, мы и сейчас сами собой не управляем. Всё как раньше.
- По крайней мере, у вас и у президента, и у премьера фамилии мальтийские. В них не запутаешься. Не как с моей.
Мы опять засмеялись.
- Это точно. Их мы нормально произносим. Они же все годы одни и те же. Фамилии. И отношение одно и то же: они сами по себе, мы – сами.
- Похоже, мы сейчас начнём разговор о том, что такое настоящая демократия?
- Да, было бы о чём говорить…
А и правда, о чём тут говорить? Разве что о том, что, отправляясь на плановое послеоперационное обследование я никак не ожидала, что обычный, ни к чему не обязывающий, разговор выйдет в такие сферы. Но дамочки попались явно интересующиеся международным положением.
- А что будет с этим танкером? Его же сейчас к нам несёт. Если честно, когда я видела фотографии, ещё подумала: молодцы русские, такие махины строят. Как его этим взрывом разворотило, а он не утонул, всё ещё на плаву. Мы, когда услышали, очень испугались. У нас говорят, что он вёз дешёвый газ, но кому-то это было очень невыгодно. Зачем украинцам надо было его взрывать? Разве он что-то решает?
- Мне это тоже непонятно, зачем это было сделано. Напасть на гражданское судно в нейтральных водах, тем самым показав всему миру, что Украине наплевать на закон, на людей, на природу, которые неизбежно пострадают при разливе нефти. По-моему, это уже за гранью добра и зла. Меня с детства учили, что рано или поздно придётся отвечать за всё: за хорошее, за плохое, за сделанное, за несделанное. Вопрос, чего будет больше.
- Мы тоже так думаем. Мальта им столько добра сделала. Мы их принимали, деньгами помогали, а теперь вынуждены будем разбираться с последствиями их ужасных действий.
- Но ваш премьер сказал, что у Мальты есть план, и что вы готовы принять необходимые меры.
- Ну, да, ну, да, это уже будет второй корабль, который разобьётся у берегов Мальты, но при этом никто из экипажа не погибнет. На первом плыл святой Павел.
Мы сочувственно посмотрели друг на друга, но не съязвить у меня всё равно не получилось:
- Но, насколько я помню, в ТОТ раз мальтийцы бросились спасать плывших, а в этот команде пришлось спасаться самостоятельно.
- Нам всем не понравилась эта история, Господь за такие поступки всегда наказывает. Думаете, именно поэтому нам так и страшно?
- Не знаю. Я лишь хочу сказать, что когда мальтийцы спасли святого Павла, он много хорошего для них сделал. Многих вылечил, от змей избавил.
- Да, да, конечно. Только вот в этом году змеи откуда-то появились. Вы слышали об этом?
- Слышала, но могу точно сказать – это НЕ НАШИ змеи. Газовоз наш, а вот змеи чужие.
Мы все засмеялись, и напряжённость, возникшая при разговоре о дрейфующем танкере, стала рассеиваться.
- Верим, верим, в России же холодно, и ваши змеи не смогли бы жить на Мальте – слишком жарко.
Пришлось согласиться, чтобы не разочаровывать моих собеседниц. По-моему, они что-то заподозрили, потому что заключительной фразой нашего разговора стала:
- А у вас в России все не только высокие, но ещё и умные…
А вы бы как думали? На том и стоим.
Это о том, как я попала к врачу:
А это ссылки на материалы о том, что ещё они о нас думают:
Что им о нас пишут:
В чём мы разные:
Что им о нас врут: