Родственники приезжают на дачу так же внезапно, как приходит счёт за коммунальные услуги — всегда не вовремя и всегда больше, чем ожидаешь.
Свекровь припарковала свою Ладу прямо на грядках с клубникой. За ней выгрузились: сестра мужа Вика с дочкой-подростком, брат свекрови Геннадий с женой Людой. Пять человек, семь сумок, надувной матрас и мангал.
Я стояла на крыльце с секатором в руках — обрезала розы. Была суббота, начало июня, мой законный выходной на собственной даче. Даче, которую купила на свои деньги четыре года назад, когда работала главным бухгалтером в строительной компании.
— Танечка! — Свекровь замахала рукой, будто я могла её не заметить. — Мы приехали! Открывай дом, разместим вещи.
Я спустилась с крыльца. Геннадий уже тащил сумки к веранде, Люда осматривала участок критическим взглядом, Вика фотографировала дом для соцсетей.
— Здравствуйте, — сказала я. — Вы бы предупредили.
— Да ладно тебе! — Свекровь махнула рукой. — Мы же семья. Решили всё лето у вас пожить. Город летом — духота, а тут красота! Муж где?
— Виктор в городе, приедет вечером. Но никто меня не спрашивал про всё лето.
Свекровь уже входила в дом, сбрасывая туфли.
— Ничего, разместимся. Вон сколько комнат!
Комнат было три: спальня, гостиная и мансарда. Плюс летняя кухня и баня. Участок шесть соток — огород, теплица, малинник, яблони. Я вложила в это место кучу денег и сил, каждые выходные ездила сюда одна, пока Виктор предпочитал диван и футбол.
Родня расползлась по дому, как тараканы по новой квартире. Я позвонила мужу.
— Витя, твои родственники заявились. Говорят, на всё лето.
Он вздохнул в трубку.
— Тань, ну потерпи. Мама давно мечтала на дачу. Разве сложно?
— Сложно. Я не соглашалась.
— Они же семья. Не выгонять же.
— Хорошо, — сказала я спокойно. — Тогда приезжай сам и займись ими.
Отключилась, вернулась в дом. Свекровь командовала Геннадию, куда ставить сумки, Вика требовала вайфай, её дочка уже растянулась на моём диване с телефоном.
Я прошла в летнюю кухню, достала большую тетрадь. Написала сверху: "График работ. Июнь". Расписала по дням и людям.
Вечером приехал Виктор. Родня сидела на веранде, жарила шашлыки из мяса, которое я купила на неделю вперёд. Геннадий разливал пиво, Люда раскладывала салат по тарелкам.
— Вить, иди сюда, — я позвала мужа на крыльцо.
Показала ему тетрадь.
— Что это?
— График дежурств и работ. Раз твоя родня живёт здесь всё лето, значит, работает как все дачники. Завтра воскресенье, подъём в шесть. Начинаем с прополки.
Он рассмеялся:
— Ты шутишь?
— Нет. Это моя дача. Здесь мои правила. Кто живёт — тот работает.
— Тань, они приехали отдыхать!
— Я тоже. Но почему-то работаю одна каждые выходные. Теперь у меня помощники.
Вернулась на веранду. Все жевали шашлыки, громко разговаривали.
— Так, внимание, — я положила тетрадь на стол. — Раз вы остаётесь на лето, вот график работ. Завтра подъём в шесть утра. Геннадий и Виктор — вскапываете новую грядку под огурцы. Люда и Вика — прополка клубники. Полина, — я кивнула дочке Вики, — поливаешь теплицу и цветы. Свекровь...
— Галя, — поправила она.
— Галина Петровна готовит завтрак на всех в шесть тридцать. После работы — обед, потом можно отдохнуть до четырёх. В четыре полив, вечером баня по графику.
Повисла тишина. Геннадий перестал жевать, Вика уставилась на меня.
— Таня, милая, — протянула свекровь, — мы приехали на отдых.
— А я приехала работать. Дача — это не курорт. Здесь нужно полоть, поливать, ухаживать за растениями. Раз живёте здесь, помогаете.
— Но мы же гости!
— Гости приезжают на выходные. Вы заявили на всё лето. Это уже не гости, а жильцы. А жильцы работают.
Виктор потянул меня за рукав:
— Ты перегибаешь.
— Нет. Я просто объясняю условия. Можете уехать, если не устраивает.
Легла спать в десять. Родня сидела на веранде, обсуждала меня приглушёнными голосами. Слышала обрывки: "с ума сошла", "всегда была странная", "Витя, скажи ей".
Утром в шесть я включила на полную громкость радио — бодрая песня про раннюю пташку разнеслась по дому. Спустилась вниз, громко загремела кастрюлями на кухне.
Первой вышла Полина, заспанная, с растрёпанными волосами.
— Тётя Таня, можно я ещё посплю?
— Нет. Вот лейка, вот теплица. Сорок кустов помидоров, каждому по пол-литра воды под корень. Потом перцы и огурцы.
Она взяла лейку с таким видом, будто я вручила ей кирку для каторжных работ.
Остальные подтягивались медленно, со скрипом. Геннадий вышел в домашних тапочках и трениках, увидел лопату и побледнел. Люда причитала, что у неё радикулит. Вика пыталась отшутиться, но я молча показала ей на грядки с клубникой, заросшие сорняками.
Виктор стоял на крыльце, не зная, на чью сторону встать.
— Тань, может, хватит? Ты же видишь, они не привыкли.
— Тогда пусть едут туда, где привыкли.
Свекровь вышла из дома в халате, с недовольным лицом.
— Таня, где сковородки? Я не нашла хорошую для яичницы.
— В шкафу слева. Галина Петровна, яйца в холодильнике, хлеб в хлебнице. Готовить на семь человек.
Она постояла, явно ожидая, что я сама займусь завтраком, но я уже направилась к малиннику с секатором — нужно было обрезать сухие ветки.
Работа шла как в замедленной съёмке. Геннадий копал грядку полчаса и сделал метр. Вика с Людой сидели на корточках, выдёргивали по одному сорняку в минуту и охали. Полина поливала теплицу, уставившись в телефон.
В девять я обошла участок, проверила.
— Геннадий, грядка должна быть два на три метра. У вас пока метр на метр. Люда, вы пропустили половину сорняков. Вика, вон там. Полина, телефон убрать, помидоры недолиты.
К обеду родня сидела за столом молчаливая, красная, измученная. Руки в земле, спины болят, настроение на нуле.
— Таня, — Виктор отвёл меня в сторону после еды, — прекрати. Ты издеваешься над людьми.
— Я не издеваюсь. Я живу обычной дачной жизнью. Ты же знаешь, я каждую субботу встаю в шесть, работаю до обеда, потом опять вечером. Просто раньше делала это одна.
— Но они не справляются!
— Значит, им не нужна дача на всё лето. Пусть едут обратно.
Он ушёл, хлопнув дверью. Я продолжила свои дела — обрабатывала смородину от тли, подвязывала малину, проверяла капусту.
В четыре объявила вечерний полив. Родня еле встала с лежаков.
— Таня, милая, может, сегодня пропустим? — заныла Люда. — Мы так устали.
— Растениям всё равно, устали вы или нет. Им нужна вода. График есть график.
Вика что-то гневно шептала Виктору, показывая на меня. Он разводил руками, беспомощный.
Вечером, когда все наконец добрались до бани, я услышала через тонкую стену, как свекровь говорит Вике:
— Всё, завтра уезжаем. Я не для того на пенсию вышла, чтобы на огороде гробить спину.
— Мама, правильно. Это вообще какой-то колхоз. Я себе в маникюр три тысячи вложила, а она меня в землю пальцами велит копаться.
Я улыбнулась и пошла укладывать спать.
Утром в воскресенье я встала в шесть, как обычно. Спустилась на кухню — свекровь уже одетая сидела за столом с чемоданом у ног. Геннадий с Людой паковали сумки на веранде, Вика складывала вещи Полины.
Виктор стоял растерянный посреди всего этого хаоса.
— Танечка, — свекровь поднялась, — мы, пожалуй, поедем. Вспомнила, что у меня дела в городе.
— Конечно, Галина Петровна. Хорошей дороги.
— Да, тут... огород хороший, но нам не подходит. Мы привыкли отдыхать по-другому.
— Понимаю. Дача — это действительно не для всех.
Они грузились в машину быстро, деловито, будто убегали с тонущего корабля. Геннадий даже забыл свой мангал на веранде. Вика на прощание одарила меня взглядом, полным обиды и непонимания.
Машина отъехала, поднимая пыль на дороге. Виктор стоял у калитки, проводил их взглядом.
Я вернулась на участок, взяла грабли.
— Тань, — он подошёл, — зачем ты всё это устроила?
— Я ничего не устраивала. Я просто жила как обычно. Дача — это труд. Если они хотели на курорт, надо было ехать в пансионат.
— Мама обиделась.
— Мама хотела на моей даче на моей шее отдыхать всё лето. А я не давала согласия.
Он потёр затылок, посмотрел на грядки, на теплицу, на дом.
— Знаешь, я как-то не думал, сколько ты здесь работаешь.
— Теперь знаешь.
Взяла грабли, пошла к малиннику. Солнце поднималось над деревьями, обещая жаркий день. На огороде блестели от утренней росы листья капусты, в теплице наливались соком помидоры.
Виктор догнал меня у малинника.
— Тань, я помогу. С прополкой, поливом. Правда.
Я посмотрела на него — в домашних шортах, растянутой футболке, с неуверенной улыбкой.
— Хорошо. Бери вторые грабли. Здесь под кустами сорняки.
Мы работали молча, каждый в своём ряду. Птицы пели в яблонях, где-то вдалеке тарахтел трактор на соседском участке. Обычное дачное утро. Тихое, трудовое, моё.
— Тань, — позвал Виктор через полчаса, — а они правда больше не приедут?
Я выпрямилась, вытерла пот со лба.
— Приедут. Но теперь будут спрашивать заранее. И приезжать на выходные, а не на всё лето.
Он кивнул, продолжил работать.
А я подумала, что иногда лучший способ избавиться от незваных гостей — не выгонять их, а просто показать настоящую жизнь. Без прикрас, без развлечений, без бесплатного сервиса.
Дача — это не санаторий. И хозяйка дачи — не обслуживающий персонал.
— Вить, — окликнула я, — после малинника беседку красить будем. Ты же обещал ещё в прошлом году.
Он замер, опираясь на грабли.
— Таня, сегодня? Серьёзно?
— А что, планы были?
Виктор посмотрел на дом, на участок, на меня. Потом медленно улыбнулся — впервые за эти выходные искренне.
— Знаешь, планов нет. Давай покрасим. Только скажи, краска есть?
— В сарае. Белая и зелёная. Выбирай.
Мы вернулись к работе. Солнце припекало, но ветерок приносил прохладу от реки. Я смотрела на свой участок — ухоженный, цветущий, живой. Каждый куст, каждая грядка — моя. Результат моего труда, моих выходных, моих вложений.
Родня свекрови уехала восвояси, даже не допив утренний чай. Увезли свои надувные матрасы, мангалы и ожидания халявного отдыха. Оставили только забытую Геннадием панаму на заборе и примятую траву там, где стояла их машина.
Через час я зашла в дом за водой. Телефон показывал пропущенный звонок от свекрови. Потом пришло сообщение: "Таня, извини, если помешали. В следующий раз спросим заранее".
Я ответила коротко: "Хорошо. Приезжайте на выходные в июле, если хотите."
Больше она не писала.
Виктор тащил из сарая банки с краской, когда я вышла с двумя бутылками холодной воды.
— На, пей. Жарко уже.
Он взял бутылку, сделал большой глоток.
— Слушай, а может, позвать твоих родителей на следующие выходные? Помочь с беседкой, шашлыки сделать?
— Можно. Только предупреди их, что работы много.
— Думаю, твой отец в курсе, — он усмехнулся. — Он же сам дачник.
— Вот именно.
Мы открыли банку с краской — белая, свежая, с лёгким запахом. Виктор макнул кисть, провёл первую полосу по перилам беседки.
— Знаешь, Тань, а ты правильно сделала. С графиком этим.
— Я знаю.
— Нет, серьёзно. Мама бы тут три месяца командовала, родня разъехалась бы по всем комнатам, а ты бы обслуживала всех как...
— Как бесплатная прислуга?
— Ага. А так... два дня, и сами свалили.
Я взяла вторую кисть, начала красить с другой стороны.
— Это называется "установить границы". Моя дача — мои правила. Кто не согласен — свободен.
Мы работали до обеда. Беседка белела на солнце, преображаясь на глазах. Виктор устал, но не жаловался. Даже насвистывал что-то себе под нос.
— Тань, а в следующие выходные что делать будем?
— Забор подкрасить. И крыльцо отремонтировать. Держится на честном слове.
Он вздохнул, но кивнул.
— Ладно. Только давай я буду приезжать каждую субботу. А то ты тут одна вкалываешь...
— Договорились.
Мы поставили банки с краской в тень, вымыли кисти. Виктор достал из машины пакет с продуктами — оказывается, по дороге заехал в магазин.
— Шашлык сделаем? Нормальный, не как вчера на скорую руку?
— Давай. Только сначала душ. Я вся в краске.
Села на крыльце, сняла резиновые перчатки. Участок был тихий, пустой, снова мой. Никаких чужих голосов, никаких претензий, никаких "а давай ты приготовишь, польёшь, уберёшь".
Телефон снова завибрировал. Вика написала в семейный чат: "Girls, никогда не соглашайтесь на дачу. Это ад".
Я усмехнулась и выключила уведомления.
Виктор вышел на крыльцо, сел рядом.
— О чём думаешь?
— О том, что надо ещё теплицу расширить. И парник поставить для рассады.
Он застонал:
— Таня, я же не железный...
— Ничего, — я похлопала его по плечу, — зато следующим летом, когда твоя мама снова захочет "на дачу на всё лето", ты ей просто покажешь список работ. Как думаешь, сработает?
Он рассмеялся — громко, облегчённо.
— Знаешь, думаю, она теперь и сама не попросится.
— Вот и отлично.
Мы сидели на крыльце, глядя на участок, залитый полуденным солнцем. Где-то внизу, у реки, кричали дети. Пахло нагретой землёй, свежей краской и свободой.
— Ладно, пошли мариновать мясо, — Виктор встал, протянул мне руку. — А то к вечеру не успеем.
Я взялась за его руку, поднялась.
— Только на этот раз ты сам всё делаешь. Я уже свою норму работы выполнила.
— Эй, мы же договорились помогать друг другу!
— Договорились. Я помогу. Картошку почищу. А мясо и огонь — твоё.
Он хотел возразить, но посмотрел на моё лицо и только рассмеялся:
— Ладно, командир. Будет сделано.