По старинным поверьям, издавна живущим в народе, у каждого поля есть свой хозяин — Полевик. Невидим он людскому глазу, да не всякому сердцу скрыт. У каждого поля — свой Полевик: одинокий страж зелёных просторов. Он бережёт травы и колосья, цветы и бурьян, всё, что растёт на его земле — будь то дикие травы, или посевы, что человек заботливо взрастил своими руками.
Смотрит Полевик за своим владением зорко и строго. От лихого глаза, от злого дела оберегает он поле. И если человек добрый, если труд свой вкладывает в землю, заботится о ней — тому Полевик может и помочь. А вот тем, кто приходит на поле с беспорядком да безобразием, тем лучше бы остерегаться. Ибо у поля есть память, а у его хозяина — своя правда.
И вот был на нашей деревне случай, который люди до сих пор вполголоса пересказывают.
Жил тогда у нас один мужик — справный, хозяйственный. Дом у него стоял крепкий, бревно к бревну, двор ухоженный. Жена — красавица трудолюбивая, дети — смирные да послушные. А звали того мужика Афанасием.
Однажды, перед самым обедом, пошёл Афанасий через поле к лесу. Надо было ему сыскать длинную жердину — в огородном заборе перекладина сломалась.
Шёл он межой, что у самой опушки леса, да вдруг споткнулся. Глядит — а там кострище разбросано. Видно, кто-то жёг костёр, да так и бросил всё как попало. Угли рассыпаны, ветви обгорелые, да ещё из земли корневище обугленное торчит.
Споткнулся Афанасий, упал да больно ударился о тот корень.
Поднялся он, потёр лоб и подумал:
— Непорядок. Так ведь и дети могут здесь пробежать, пораниться.
И принялся наводить порядок.
Ветви обгорелые он скоро в сторону убрал. А вот корень тот — крепко в землю врос. Долго с ним Афанасий возился: тянул, раскачивал, землю подкапывал. Наконец одолел.
Да так устал, что сел на межу передохнуть. Посидел немного, потом прилёг… да и задремал под тёплым полуденным солнцем.
И привиделось ему во сне странное.
Будто из густой травы выходит к нему маленький старичок — ростом не выше самой травы. На голове у него соломенная шляпа, на плечах простая самотканая рубаха, подпоясанная верёвкой. Штаны холщовые, на ногах лапти. В руке посох — коряга изогнутая, словно самой землёй выточенная.
Борода у старичка седая, нос картошкой, глаза прищуренные, а сам улыбается.
Подошёл он ближе и говорит тихим, скрипучим голосом:
— Спасибо тебе, добрый человек.
И легонько стукнул Афанасия своим посохом по лбу.
От этого удара Афанасий вдруг очнулся.
Сел, огляделся. Никого вокруг нет. Поле как поле, трава шелестит, лес стоит неподвижно.
Только что-то было не так.
И не сразу понял Афанасий, что проснулся он… во сне.
Поднялся он на ноги, шагнул — и вдруг почувствовал, что земля ушла из-под ног. Ноги его больше не касались земли. Медленно и плавно стал он подниматься в воздух.
И странное дело — каждое движение слушалось его мысли.
Захотел вперёд — и поплыл вперёд. Захотел выше — и поднялся выше.
Такое чувство восторга охватило его, что сердце едва не выпрыгнуло из груди. Счастье, лёгкость, свет вокруг — словно весь мир стал прозрачным и широким.
Взмыл Афанасий на высоту птичьего полёта и стал парить над полем, над лесом, над рекой.
А вот и деревня показалась.
Вот его дом.
Соседи в огородах копаются, кто грядки поливает, кто картошку окучивает.
И никто его не замечает.
Подлетел Афанасий к своему дому и, словно мальчишка озорной — хоть и не пристало это мужику его лет — уселся прямо на конёк крыши.
Сидит, вниз поглядывает, за людьми наблюдает — и весело ему.
Но вдруг видит он странное.
Сосед его, Степан, пролез с заднего двора через дыру в заборе. Огляделся, словно воришка. Подошёл к сараю Афанасия… и через минуту вышел оттуда.
А в руках у него — новые вилы для копки картофеля.
Те самые, что Афанасий только вчера купил.
Сердце у Афанасия сразу вскипело.
Возмутился он, разгневался.
И в тот же миг почувствовал — тело его тяжелеет. Воздух больше не держит его.
Сорвался он с крыши и стал стремительно опускаться вниз. Кое-как удержался, направился к тому самому месту на поле, где задремал.
И как только коснулся земли — тело его вздрогнуло.
Проснулся он уже по-настоящему.
Солнце давно перевалило за полдень и тихо катилось к закату.
— Ну и сон… — пробормотал Афанасий. — Приснится же такое.
Вернулся он домой. Всё было как обычно.
— За жердиной завтра схожу, — решил он.
К вечеру о странном сне он почти и позабыл.
Но на следующий день зашёл он по делам в сарай… и тут его будто молнией ударило.
В углу, где накануне стояли новые вилы — было пусто.
И тут всё вспомнилось.
Подошёл Афанасий к забору соседа Степана. Позвал его.
Степан вышел на крыльцо, лениво почесывая грудь.
— Чего тебе?
Афанасий посмотрел на него внимательно и тихо сказал:
— Слушай, Степан… ты ничего мне вернуть не хочешь?
— Это о чём ты?
— Сам знаешь. Верни по-хорошему. Пока худого не вышло.
Сказал так Афанасий, повернулся и пошёл домой.
А за спиной услышал:
— Ты это о чём?.. — крикнул Степан.
Но разговора больше не было.
А на следующее утро вилы стояли у стены сарая. Будто никто их и не брал.
На том, казалось бы, и закончить рассказ.
Да только после того случая начали соседи шептаться между собой:
— Глядите-ка… наш Афанасий что-то чудить стал.
— Ходит каждый полдень на поле…
— Пропадает там ненадолго…
— А потом возвращается ни с чем.
— Интересно… что это он там позабыл?
И только старики, прищурившись, тихо говорили:
— Не позабыл… а, видно, разговаривает с хозяином поля.