Спецназовец подошёл к Полковнику, не обращая внимания на то, что Ксенофонт демонстративно повернулся к нему спиной.
– Что будем делать?
– Майор, объясните, как получилось, что кинологи ушли одни? – Мелетьев угрюмо смотрел на него.
– Я предлагал ребят послать, – взгляд военного метнулся в сторону, – но они… Они сказали, что сначала посмотрят сами. Мы остались ждать вас.
Мелетьев в недоумении уставился на него. Он не понимал, почему тот ничего не говорит внятно? Возникло некое напряжение, и Глеб, который не терпел никаких недомолвок во время работы, принюхался и сообщил:
– Юрий Петрович, Майор боится собак.
– А при чём тут это? - удивился Мелетьев.
– Он не пошёл, потому что собаки на него кидались, – пояснил Глеб. – Видимо, его бойцы тоже вызывали у собак неадекватную агрессию. В таком случае от работы с собаками не было бы толку. В принципе, так часто делают, просто обычно кинологи и собаки не пропадают. Собаки сами по себе очень можное оружие.
– Как-то это сомнительно, – покачал головой Мелетьев.
– Зря, Юрий Петрович! Он прав. Ваши бойцы здесь давно стоят. Есть следы кинологов, которые едва сдерживали собак. Сами посмотрите, их ещё не затоптали, – буркнул Ксенофонт.
Майор побагровел, а Полковник, помолчав минутку, внимательно посмотрел на всех и проговорил:
– Ну-с, вот что, Кузнецов. Если мы натолкнёмся на собак и кинологов, то вы все нам только помеха. Отправляйтесь-ка в Самару, мы прибудем вслед за вами! Мы здесь посмотрим, что и как.
Спецназовец сжал кулаки, он изо всех сил сдерживал раздражение.
– А что делать с тем типом, который невменяемый? Мы задержали «Скорую помощь», которую вызвали для него туристы. Машина там, на шоссе, чуть дальше. Он тоже там. Его мои люди охраняют.
– Отвезите его в наш отдел в Самаре! – распорядился Полковник. – Выясните, что с ним произошло. А мы…
Договорить он не успел, потому что все вздрогнули от раздавшихся гулких выстрелов, а потом звук очереди разорвал воздух. Спецназовцы мгновенно заняли круговую оборону и слились с соснами, почти исчезнув из зрения.
Опер, спрятавшийся за сосну, оторопел, обнаружив, что на открытом месте осталась великолепная троица: Ксенофонт, Донатас и Глеб. Он нахмурился, догадавшись, что парни что-то придумали. Парни выглядели спокойными, более того, они в полном смысле зевали. Казалось, что они выбирают место, куда пойти прогуляться. В руках Глеба был какой-то цветочек, а у Ксена – банка с пивом, Донатас лупился на верхушки сосен.
Спустя пару минут перед ними появился спецназовец, глаза безумные, сам весь в крови. Все попятились, не решаясь подойти к невменяемому вояке, палец которого лежал на спусковом крючке. Он, озираясь, всматривался то в лес, то назад откуда прибежал, наконец, его взгляд сфокусировался на троице.
– Вы кто? – прохрипел спецназовец.
Не зря последнее время Глеб зачитывался психологией, чтобы разобраться в поведении людей, переживших стресс, как будто знал, что ему это пригодится.
– Привет, боец! Мы свои, – проговорил Глеб и смело пошёл к нему навстречу. – Смотри, здесь твои товарищи и командиры! Они недалеко, просто ты их не видишь.
– Командиры, – тупо повторил боец.
Под ногами одного из спецназовцев хрустнула веточка. Глаза парня опять остекленели, он приготовился стрелять. Все перестали дышать. Глеб опять заговорил с ним, просто, как с первоклассником, чтобы не вызвать агрессии.
– Ты большой, сильный. У тебя автомат! Здесь у всех есть автоматы, мы убьём врага. Садись! Я тоже сяду. Мы сядем спина к спине и будем бдить. Лады?!
Казалось бы, странные слова, но голос Глеба завораживал, парень опустил автомат и расслабился. К ним скользнул Ксен и обнял обоих за плечи.
– Мы вместе! – он гладил парня по рукам, сжимавшим автомат с необычно толстым стволом. Взгляд спецназовца стал осмысленным, и он затрясся в нервном ознобе. Ксен жёстко приказал. – Теперь докладывай!
– Он людоед! – прохрипел спецназовец и гулко сглотнул. – В смысле, настоящий, голодный людоед!
Все вздрогнули и ощетинились оружием. Ксенофонт нажал парню на какие-то точки на голове и отстранённо-спокойным голосом спросил:
– Кого убил? Или съел?
Боец послушно, как автомат, ответил:
– Врача, санитара, водителя и Родьку.
– Какого Родьку? – шепотом спросил опер Киреев у Майора, который стоял у сосны недалеко от него и слушал, выпучив глаза. – Где он его нашёл?
– Он был с ним. Это его друг! Во всех боевых точках были вместе, – так же шепотом ответил тот.
К сидящим неслышно скользнул Полковник и негромко проговорил:
– Я полковник Мелетьев. Как тебе удалось выжить? Докладывай всё подробно. Это важно!
Боец посмотрел сквозь подошедшего офицера, и заговорил:
– Я как раз в кусточки отошёл, oтлить. Дорога же… В смысле, видно далеко. Всё спокойно, даже машин не было. Чего бояться-то? За поворотом наши вертолеты. Всё тихо! Тот тип сидел в машине. Я и отошёл. Возвращаюсь, а он Родьку грызет и хихикает. В смысле, реально жрёт, – по лицу спецназовца потекли слёзы, но голос остался ровным. – А кругом кровь, просто лужи крови, и этот в крови. Он, этот людоед… Он всем головы отгрыз. В смысле, реально отгрыз и выпил кровь. Врач вообще мог бы убежать, а застыл, как парализованный. Смотрит и моргает, даже не кричит, только губами шлёпает, а потом людоед и ему голову отгрыз.
– Ты стрелял?
– Стрелял, попал, но он не умирает. Жуть какая-то! Он прыгает, в смысле, как обезьяна, по соснам. Увёртливый, сyкa! – глаза спецназовца начали покрываться пеленой.
– Ты ничего не мог сделать, – успокоил его Мелетьев. – Хорошо, что никто из гражданских не видел этого.
– Видели! Там пришли эти, – бойца начало трясти, – ну эти, типа, мишки в перьях. В смысле, реально в перьях. Он их испугался и бежать по соснам, а они за ним. Я, как из вида его потерял, то сюда, за подмогой.
– Свободен. Отдыхай! – после голоса Ксенофонта парень закрыл глаза и потерял сознание, тот поймал его, осторожно положил на землю и поманил его коллег. – Он сейчас очнётся, и… Парни, не дай вам Бог пережить такое же!
– Не дави! Своих не бросаем, – огрызнулся сивый боец. К нему подошёл второй боец, и они на руках унесли в тень, лежащего без сознания.
Ксенофонт мягко содрал с себя обычную одежду, скатал её в тючок и закрепил на спине, Киреев вытаращил глаза и, пощупав бронежилет, опять замер. Ксен, оставшись только в зелёном костюме, достал своё копьё с наконечниками-лезвиями и стал похожим на супермена из фильма. Глеб немедленно проделал то же самое, но в его руках была цепь с серпами на конце.
– Зря я тебя одел! – проворчал Ксенофонт, уставившись на Дона. – Нужно чтобы ты острее чувствовал.
Богатырь дёрнул плечом и быстро сбросил защитный костюм, оставшись только в трусах и кроссовках. Костюм сунул Ксенофонту, и тот, скатал его в свёрток, который уместился в руке, и засунул в один из карманов своих штанов.
Глеб потрясённо хмыкнул. Он даже и не представлял, что существуют такие ткани, ведь когда он одевал костюм, ткань показалась обычной синтетикой. Опер, затаив дыхание, ждал, что будет дальше. Уходить он не собирался, но переместился за сосну, чтобы его под горячую руку не прогнали.
Майор и его спецназовцы непонимающе переглянулись. Раздевшийся парень, конечно, был здоров, как бык, но какой смысл оголяться? Однако они были в разных переделках и привыкли не задавать лишних вопросов, и молча ждали, что будет дальше.
Полковник снял так же с себя одежду, также закрепил её за спиной, оставшись в зелёном костюме. После всего этого он повернулся к Майору:
– Ну-с, Кузнецов, везите вашего бойца в Центр.
– Жаль, что Рем с его коллегами уже улетели! – просипел Майор.
– Кто же знал, что такое случится? – пробурчал в ответ Ксен.
Полковник вздохнул.
– Именно! Илья, объясни всё, что произошло. Нужен психолог! У твоего бойца хорошая устойчивость. Илья, уходите отсюда скорее! Думаю, что сейчас главное – найти кинологов. Кто знает, на что способен этот людоед?
– Вермель раньше не был людоедом, – неожиданно прохрипел Майор.
– А откуда Вы знаете? – прицепился Глеб, который заметил, как заалели пятна гнева на скулах Дона, и видел, каких усилий стоило тому вести себя спокойно, поэтому решил опередить того.
– Я его знал лет десять назад. Он тогда был мерзавцем, но не людоедом, – Майор равнодушно пожал плечами.
Глеб нахмурился, потому что этого человека выдал запах. Запах застарелого ужаса. Неужели Дон прав, подумал Глеб, но просто кивнул, полагая, что нужны железные доказательства. Не для него, для фемиды! Он, глядя в упор в глаза Дона чуть покачал головой. Богатырь посмотрел на него, потом на Ксена и тоже кивнул в знак согласия. Он теперь был готов ждать.
Полковник не понимал, почему его парни злятся. Он ничего не видел особенного в поведении сослуживца, поэтому спокойно отпустил Майора.
– Ладно, потом поговорим. Не думаю, что этот людоед выйдет из этого леса, да и сожрал он много. Думаю, что ему этого надолго хватит. Главное, надо сейчас найти наших, потом уж людоедом займёмся. Свободны!
На скулах спецназовца вспыхнули пятна.
– Юрий Петрович, вы не справитесь одни!
Майор Кузнецов никогда не понимал, почему Полковнику всегда везёт? Почти все, кто его знал удивлялись его удаче, но только между собой. Полковник не понимал этого, считая, что служба есть служба, и нет такого понятия, как везет. Говорил, что каждый сам себя везёт. Поговаривали, что все предки Мелетьева были вояками-бессребрениками, и он был таким же. Почему же ему не важно, чтобы о нём знали, восхищались им, равнялись, наконец, на него? Вот и теперь Полковник собирался в неизвестность, как в гости на застолье. Он в упор взглянул на Мелетьева, надеясь хоть сейчас услышать правду.
– Не волнуйся, Илья! У меня специально обученная группа, – неправильно истолковал его взгляд Мелетьев.
Щека майора дёрнулась. Мало того, что он почувствовал себя oтстoeм, так как Полковник счёл его лучше, чем он есть на самом деле, но и накатило неконтролируемое раздражение. Почему опять его, профессионала, не берут на преследование? С чего это Мелетьев решил, что эти сопляки справятся? Пусть у них у всех есть какие-то сверхспособности, но всё равно они сопляки. Небось им всем едва ли двадцать с небольшим. Хотя какие у этих мальчиков-мажоров способности?
Он пристально взглянул на молодых ребят, позы которых были, как у отдыхающих на пляже. Один, голый по пояс, закрыв глаза к чему-то принюхивался, двое в зелёных костюмах, положив руки ему на плечи, глазели на верхушки сосен.
Майор скривился. (Красавчики. Тьфу! Мачо из себя корчат). Огляделся ещё раз, его бойцы внимательно всматривались в лес, не обращая ни на кого внимания, а полуголый парень, неожиданно раскинув руки, стал кружиться. Теперь оба новых сотрудника Полковника, закрыв глаза, вслушивались в лесные шорохи. Опер из Сызрани, прижавшись к сосне, следил за всеми. Майор опять с трудом подавил гнев, и, не замечая, что шепчет вслух, негодовал:
– Вот спрашивается, зачем Полковнику местный полицейский? Неужели из-за мышц, так мои ребята не хуже? – он теперь сравнивал своих бойцов с теми, кого набрал Мелетьев, и тут его осенило. – Так он опять набирает группу! Его-то ребята погибли. Подумать только, меня он не зовёт! Да чем же я хуже этих молодчиков?!
Майор сжал зубы, скрывая разочарование. Он знал, что один из этих молодчиков – местный следователь, но был убеждён, что этого мальчика-мажора взяли по блату сразу после ВУЗа. Только не понимал, как это Полковник так промахнулся?!
– Нет, не понимаю! Я бы ни в жизнь не взял себе таких, если бы набирал группу, – рассердился Кузнецов. – По какому же принципу Мелетьев подбирает себе парней.
Майор опять обежал взглядом парней Полковника. Костюмы подчёркивали хорошо тренированные фигуры очень молодых парней.
В это время с одной из сосен с тихим шорохом упала ветка, три парня в центре немедленно встали так, что Полковник и опер оказались у них за спиной. Это было проделано с такой звериной грацией, что Майор по-мужски позавидовал им. Взглянул на своих бойцов и увидел, что те тоже оценили этих парней, и опять обозлился.
Неужели, надо тратить время, как эти сопляки, на фитнесы, чтобы поражать баб мышцами? Ведь не может же быть, чтобы природа им дала то, что другие достигают долгими годами тренировки?! Раздражение было столь велико, что он не выдержал.
– Шварцнегеры из Урюпинска! Мажоры недобитые. Сопляки! Уверен, что качались ради баб, – прошипел он себе под нос и скрипнул зубами.
Опять взглянул на своих, те ждали его приказа. Настроение улучшилось. Вот так должны выглядеть бойцы! С этими он столько видел, что других и не надо. Его бойцы не зря считаются одними из лучших.
– Юрий Петрович! – проворчал черноволосый интерполовец, – Перешнуруйте кроссовки. Как у меня.
– Спасибо, Ксен! – Полковник кивнул и стал перешнуровывать кроссовки.
Эти кроссовки вызвали у Ильи очередной приступ раздражения. Зачем Мелетьев подделывается под молодёжь? Форма разработана специалистами, что же он им не доверяет? Майор раздражённо взглянул на красавчика следователя, которого Полковник недавно взял в группу. Этот мальчик-мажор, зажав нос рукой, тихо ругался. Сызранский опер озадаченно принюхивался. Светловолосый полуголый здоровяк насмешливо скалился, а их зарубежный коллега неодобрительно покачал головой.
– Тоже мне чистоплюй, я же терплю!
– А я ещё не научился! – огрызнулся красавчик.
Майор принюхался, ничем особенным не пахло. Запахи были запахами осеннего леса: мокрая хвоя, какие-то цветы, от дороги пахло мокрой пылью, бензином и человеческими фекалиями.
– Надо же унюхал! – проворчал один из парней из группы Кузнецова. – Хотя диву даюсь. Куда не кинь, везде человек нагадил. Эти еще сопляки, не привыкли.
Кивнув, Кузнецов неожиданно понял, что никогда не смог бы работать под началом Мелетьева.
– Уходим! – бросил он своим. Спецназовцы потянулись за ним, настороженно оглядываясь. Кузнецов на прощанье сообщил. – Полковник, я сообщу Рему про группу зачистки. Надо же всё с дороги убрать. Мы дождёмся группы зачистки.
– Молодец, – бросил Мелетьев.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: