Если вы когда-нибудь опаздывали на последнюю электричку в области, то знаете это паршивое чувство. Конец апреля, глухая безымянная платформа, окруженная плотной стеной черного хвойного леса. Пронизывающий ветер и осознание того, что до первого утреннего поезда торчать здесь еще пять часов. Зала ожидания на таких полустанках не бывает. Только бетонный козырек да пара сырых скамеек.
Я просидел на холоде около часа, чувствуя, как леденеют пальцы. Вокруг — кромешная тьма. И тут на другом конце длинной платформы мигнул и зажегся тусклый свет.
Обычный коммерческий павильон, обшитый дешевым пластиком. В окне горела неоновая табличка «24 часа». Я мог поклясться, что когда пришел на станцию, там стоял просто темный, наглухо закрытый железный контейнер. Но холод брал свое, а мозг легко находит рациональные оправдания: видимо, продавец спал и только сейчас включил рубильник. Я пошел на свет, надеясь купить горячего чая и переждать ночь внутри.
Дверь поддалась с тяжелым, ржавым скрипом. Внутри было тесно, под потолком непрерывно гудела единственная люминесцентная лампа. А вот тепла не было. Наоборот, воздух в павильоне оказался каким-то спертым, тяжелым, пахнущим сырым подвалом, мокрым мхом и старыми тряпками.
За кассовым аппаратом стояла женщина. Крупная, в бесформенной серой кофте. Она стояла ко мне спиной, перебирая что-то на нижних полках.
— Доброй ночи. Кофе растворимый сделаете? — спросил я, переминаясь с ноги на ногу, чтобы согреться.
Она не ответила. И не повернулась. Только её плечи как-то странно, судорожно дернулись.
Я подошел ближе и скользнул взглядом по ассортименту. Шоколадки в выцветших, словно пролежавших на солнце обертках. Покрытые слоем пыли банки с газировкой. А вот горизонтальная холодильная витрина сбоку была идеально чистой. Внутри, на белых пластиковых поддонах, лежало мясо.
Я присмотрелся, и желудок мгновенно скрутило тугим узлом.
Это были ровные, бледные куски. Абсолютно гладкие, без жировых прослоек. На одном из них, прямо под тонкой прозрачной пленкой, отчетливо виднелась татуировка — синий, расплывшийся от времени контур якоря.
Мой взгляд метнулся к продавщице. Она уже повернулась.
Её лицо было цвета старого парафина. Глаза мутные, белесые, без малейшего осмысленного выражения. Но хуже всего была её челюсть. Она слегка отвисла, обнажив два ряда мелких, очень острых, чуть загнутых внутрь зубов.
— С-с-свежее... — прохрипела она звуком, напоминающим скрежет лопаты по мерзлому гравию.
Дверь за моей спиной сухо щелкнула. Я резко обернулся и увидел, как массивная железная защелка на замке сама по себе повернулась вниз. Ловушка захлопнулась.
Тварь оперлась руками о прилавок. Её длинные, неестественно бледные пальцы заканчивались толстыми ногтями, плотно забитыми черной землей. Она собиралась прыгнуть. В тесном ларьке мне бы просто не хватило места для замаха, а дверь была заперта.
И тут в голове всплыла старая дедова байка. Старик всю жизнь прожил в деревне и часто рассказывал про упырей и «заложных», которые по весне бродят у дорог. Он говорил: «Упырь — тварь, жадная до счета. Мелочная и пустая. Если встретишь — кинь под ноги горсть мака, крупы или мелких камней. Пока всё до последнего семечка не пересчитает, с места не сдвинется, такая у них натура».
Существо издало низкий, булькающий рык и начало переваливаться через пластиковый прилавок, вытягивая ко мне руки.
Я не стал паниковать. Мой взгляд упал на картонную коробку с фасованной крупой, стоявшую прямо на краю кассы.
Я схватил два килограммовых пакета с самой дешевой гречкой. Размахнулся и с силой ударил их друг о друга прямо над полом, между мной и перелезающей тварью.
Тонкий целлофан лопнул. Тысячи коричневых зерен с громким шуршанием водопадом рухнули на грязный линолеум, разлетаясь по всем углам тесного павильона.
Существо, уже занесшее ногу для прыжка, внезапно замерло. Её мутные глаза расширились, уставившись на коричневый ковер под ногами. Челюсть захлопнулась с громким щелчком. Тварь издала странный, жалобный скулеж, грузно рухнула на четвереньки и принялась судорожно, своими жуткими когтями, собирать и перебирать зерна.
— О-дин... д-в-а... т-ри... — шелестел её голос, пока она ползала по полу, полностью забыв о моем существовании. Её движения были дергаными, одержимыми.
Не теряя ни секунды, я развернулся к двери, ударил по железной защелке, сдвигая её вверх, и вывалился на морозный воздух платформы. С силой захлопнул дверь за собой. Огляделся, нашел у ближайшей урны толстую ржавую ветку и просунул её в наружную ручку, намертво заблокировав выход.
Я сел на скамейку на другом конце станции и закурил, дрожащими руками пряча зажигалку от ветра. До самого рассвета со стороны павильона доносилось монотонное, одержимое бормотание: «...восемь тысяч сто двадцать... восемь тысяч сто двадцать один...».
А когда из-за горизонта показались первые лучи солнца, лампа в ларьке мигнула и погасла. Звук стих.
Утренняя электричка пришла по расписанию. Поднимаясь в теплый вагон, я бросил последний взгляд на край платформы.
Никакого светящегося ларька там не было. Только старый, забитый досками металлический контейнер, под наглухо заваренной дверью которого была рассыпана горсть сухой гречки.
Больше я на последние поезда не опаздываю. А в кармане куртки теперь всегда ношу пакетик обычных семечек. Мало ли кто захочет поработать в ночную смену.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники: https://ok.ru/dmitryray
#мистика #страшныеистории #фольклор #хоррор
