– Лен, ну выручи. На две недели всего. Мы с Наташкой в Турцию, а Рекса девать некуда.
Брат стоял на пороге с овчаркой на поводке. Здоровенный кобель, морда умная, хвостом виляет. Две недели. Подумаешь.
Я согласилась. Серёга же брат. Единственный. Как откажешь?
Это было полтора месяца назад.
Из Турции они не вернулись вовремя. Сначала продлили на неделю — горящий тур подвернулся. Потом Наташка отравилась, лежала в номере. Потом у Серёги сгорел обратный билет, и они ждали новый рейс.
Три недели превратились в шесть.
Рекс жрал как не в себя. Двенадцать килограммов корма в месяц. Премиум-класса, потому что от дешёвого у него аллергия — брат предупредил. Четыре тысячи рублей за упаковку. Две упаковки за полтора месяца. Плюс витамины. Плюс лакомства. Восемь с половиной тысяч я потратила на чужую собаку.
Гулять с ним — отдельная история. Три раза в день по сорок минут минимум. Он же овчарка, ему движение нужно. Утром в шесть — потому что потом я на работу. Днём — муж выходил в обед, благо работает из дома. Вечером — снова я, после смены, когда ноги уже не держат.
Семьдесят три прогулки за полтора месяца. Я считала.
Муж ворчал:
– Лена, это не наша собака. Почему я должен свой обед тратить на выгул чужого пса?
А что я могла сделать? Не гулять? Рекс тогда квартиру разнесёт. Он однажды погрыз угол дивана, когда мы задержались на работе. Три часа его не выводили — и привет, диван на выброс.
Диван, между прочим, мы два года назад купили. За сорок тысяч.
Серёге я позвонила:
– Вы когда вернётесь? Рекс диван сожрал.
– Ой, Лен, ну бывает. Он скучает просто. Мы через неделю, честное слово.
Через неделю они не вернулись. Наташка нашла дешёвые билеты в Египет. Прямо из Турции. Грех не воспользоваться.
– Лен, ну ещё десять дней. Ты же справляешься!
Я справлялась. Восемь утра — работа. Шесть вечера — домой. Прогулка с Рексом. Готовка. Уборка шерсти — овчарка линяла так, что пылесосить приходилось каждый день. Сын делал уроки сам, потому что мне некогда было проверять.
А потом случилось то, чего я боялась.
Суббота. Мы с Рексом во дворе. Я на секунду отвлеклась — соседка окликнула, спросила что-то про собрание жильцов. Поводок в руке, но ослабила хватку.
И тут выбежал Данька. Соседский мальчишка, семь лет. С криком, с палкой в руке. Играл в рыцаря или пирата — не знаю.
Рекс рванул.
Я не успела. Даже крикнуть не успела.
Он повалил мальчика и вцепился в руку. Данька заорал. Я бросилась к ним, оттаскивала пса, кричала. Выбежала мать Даньки. Кровь. Крик. Скорая.
Восемь швов на предплечье. Ребёнок в больнице. Мать — в истерике. Отец — с заявлением в полицию.
На меня.
Потому что это я держала поводок. Это я выгуливала собаку. Это моя ответственность — так сказал участковый.
Брату я позвонила в тот же вечер. Руки тряслись.
– Серёга, приезжай. Срочно. Рекс покусал ребёнка. На меня заявление написали.
Пауза.
– Лен, ну мы же не можем прямо сейчас. У нас билеты на послезавтра. И вообще — ты же с ним гуляла. При чём тут я?
При чём тут он. При чём тут он.
– Это твоя собака, Серёга.
– Слушай, ну ты сама согласилась. Я тебя не заставлял. И вообще, Рекс никогда никого не кусал. Ты, наверное, что-то не так сделала.
Я не так сделала. Я — не так.
– Серёга, тут суд может быть. Компенсация морального ущерба. Лечение ребёнка. Это десятки тысяч.
– Ну так это твои проблемы. Ты же с ним была.
Он отключился.
Муж сидел рядом. Слышал всё.
– И что теперь? – спросил он.
Я не знала.
Следующие три дня я не спала. Ходила к участковому. Разговаривала с родителями Даньки. Они требовали пятьдесят тысяч компенсации. Плюс лечение — ещё пятнадцать. Плюс психолог для ребёнка — он теперь собак боится.
Восемьдесят тысяч минимум.
Серёга прилетел через четыре дня. Загорелый, отдохнувший. Забрал Рекса. И сказал:
– Лен, ну ты чего истеришь? Подумаешь, царапина. Дети всё время падают, расшибаются. А ты панику развела.
Восемь швов — царапина.
– Серёга, мне платить восемьдесят тысяч. Из-за твоей собаки.
Он пожал плечами.
– Так это ты не уследила. Я-то при чём?
Я стояла и смотрела на него. На брата. Единственного. Которому я три года назад одолжила сто тысяч на машину — до сих пор не вернул. Которого выхаживала после операции — две недели у него жила, готовила, убирала. Которому отдала мамину дачу после её смерти — потому что «тебе же не надо, ты в городе».
– Серёжа. Это твоя собака. Ты оставил её на полтора месяца вместо двух недель. Ты не оставил денег на корм. Ты не предупредил, что она может укусить. Ты будешь платить.
Он засмеялся.
– Лен, ты совсем? Это твоя ответственность. Юридически — твоя. Я при чём?
И тогда я сделала то, чего не делала никогда.
– Тогда слушай. Сто тысяч, которые ты мне должен за машину — я подаю в суд. Расписка есть. Диван, который сожрал Рекс — сорок тысяч. Корм за полтора месяца — восемь с половиной. И компенсация родителям — ты платишь, или я даю показания в полиции, что собака твоя, ты её оставил без договора, без инструкций, и исчез на полтора месяца в другую страну.
Серёга побледнел.
– Ты что делаешь? Это же семья. Ты родного брата засудить хочешь?
– Родной брат оставил меня с чужой собакой на полтора месяца, а когда она покусала ребёнка — сказал «твои проблемы».
Наташка, его жена, дёрнула его за рукав:
– Серёж, поехали. Она неадекватная.
Они уехали.
Мать Даньки я нашла в тот же вечер. Объяснила ситуацию. Показала переписку с братом. Даты, когда он должен был забрать собаку. Скриншоты, где он продлевает и продлевает свой отпуск.
Она посмотрела на меня долго.
– То есть это не ваша собака?
– Нет. Я только приютила. На две недели. Которые растянулись в шесть.
– И он отказывается платить?
– Сказал — мои проблемы.
Она помолчала.
– Заявление мы перепишем. На владельца собаки.
Прошло три недели. Серёга не звонит. Родители — тоже. Мама умерла два года назад, а отец живёт с новой женой, ему не до нас. Но тётка позвонила. Сказала:
– Лена, ты что творишь? Серёжа говорит, ты его в суд тащишь. Из-за какой-то собаки. Совсем совесть потеряла — родного брата кинуть!
Я кинула. Родного брата. Который полтора месяца загорал, пока я вставала в шесть утра. Который сказал «твои проблемы», когда на меня завели дело. Который до сих пор должен мне сто тысяч и делает вид, что забыл.
Данька выписался из больницы. Рука заживает. Психолог говорит — справится.
Серёге пришла повестка в суд. Родители мальчика требуют компенсацию с него — как с владельца собаки.
Родня считает, что я предательница. Что семья — это святое. Что надо было как-то договориться, а не выносить сор из избы.
А я считаю — сто пятьдесят три прогулки. Восемь с половиной тысяч на корм. Сорок тысяч — диван. Полтора месяца недосыпа. Восемь швов на руке чужого ребёнка. И «твои проблемы» в ответ.
Перегнула я? Или правильно сделала, что не стала покрывать?
