Нюрка снова сбежала. Белая коза с упрямым характером третий раз за неделю порвала верёвку и отправилась гулять по чужим огородам. Татьяна, обнаружив на грядках следы копыт и обглоданные ветки молодых яблонь, в ярости помчалась к забору.
— Семён Ильич! Твоя проклятая коза опять всё испортила!
Старик вышел из сарая, вытирая руки о застиранный фартук. Ему было далеко за восемьдесят, но двигался он бодро, словно мужчина на тридцать лет моложе.
— И что я должен делать? — буркнул он. — Она живая, а не игрушка.
— Как что?! Следить за ней надо! Или компенсацию плати!
— За что платить? За то, что твой забор дырявый и коза туда пролезла?
Татьяна только руками всплеснула. Спорить с этим человеком было бесполезно — вся деревня знала его непробиваемый характер.
А Семён Ильич действительно слыл самым неприятным соседом на всю округу. Переехал сюда много лет назад из города, купил покосившийся домишко на краю деревни и зажил отшельником. Ни с кем не здоровался первым, на праздники не ходил, помощь отвергал. Если кто-то просил совета по здоровью — знали ведь, что он врач по образованию — грубо отказывал.
— Вредный, как осиновый кол, — качали головами женщины на лавочке у магазина. — И почему только такие долго живут?
— Моя мать рассказывала, будто он в город приехал больным, а тут травы всякие собирает, настойки делает. Вот и не болеет.
— Так бы людям помогал, раз такой знающий! А он только зло всем делает.
И правда, Семён словно специально досаждал соседям. То костёр разведёт так, что весь посёлок в дыму задыхается. То дрова привезут, грузовик развернётся и всё вокруг изъездит. Десять лет держал пасеку — пчёлы кусали всех подряд. Соседка Тамара однажды чуть не умерла, укусив в грушу с пчелой внутри.
— Глаза у неё есть? — только и сказал Семён её зятю. — Смотреть надо было. И вообще, твоя тёща моего Жучка травить хотела. За что?
— Двух куриц задрал твой пёс!
— Ну и что? Собака есть собака. А яд подсыпать — это уже преступление.
С Жучком была отдельная история. Огромный лохматый дворняга тоже никого не любил, кроме хозяина. Умер три года назад, и старик даже слезинки не обронил, просто закопал в огороде и больше животных не заводил. Пока не появилась Нюрка.
Козу Семён купил на базаре у цыганки. Белая, с жёлтыми глазами и характером под стать хозяину. Местные мальчишки боялись её пуще огня — дважды успела боднуть, после чего все обходили её стороной.
— И чего ему коза понадобилась в таком возрасте? — удивлялись односельчане.
— Молоко ему нужно козье, вот и держит.
Но молоко Семён никому не продавал. Только Вере-бухгалтерше давал бесплатно. Она одна воспитывала двоих детей, а в колхозе зарплата копеечная. Поначалу пыталась платить, но старик отказался наотрез.
— Бери и не спорь. Мне оно всё равно не нужно столько.
Вера в благодарность приносила пироги. Так между ними установились странные отношения — не дружба, но и не просто соседство.
Летом Семён каждый день работал на своём участке. Землю обрабатывал, травы сушил, в баню ходил. Причём баню топил почти ежедневно, что тоже раздражало соседей.
— Дров у него что ли много? — ворчали мужики. — Каждый день париться — это уже не здоровье, а расточительство.
Однажды председатель сельсовета Пётр Сергеевич увидел Семёна на верхушке старой вишни с ведром ягод. Старику было под девяносто, а он лазал по деревьям, как мальчишка.
— Совсем страх потерял, — покачал головой Пётр. — Свалишься ведь, сломаешь чего-нибудь.
— Не твоё дело, — огрызнулся Семён и продолжил собирать вишню.
Но в августе случилось то, чего никто не ожидал. Семён пришёл в контору к председателю и сел напротив него, тяжело дыша.
— Как помру, похороните меня в огороде. А Нюрку отдайте Верке. Она добрая, обижать не будет.
Пётр Сергеевич даже растерялся от такого заявления.
— Ты что, Семён Ильич, совсем рехнулся? Какой огород? Есть же кладбище!
— Мне там не надо. Я в своей земле хочу лежать.
— Да ты что несёшь?! — возмутился председатель. — Нельзя так! Закон есть!
— Значит, не хочешь помочь, — Семён поднялся и направился к двери. — Ну и ладно. Я по-хорошему попросил.
— Иди, иди, — махнул рукой Пётр. — И не выдумывай всякую чушь. Проживёшь ещё лет двадцать, всех нас переживёшь.
Но что-то в глазах старика заставило его насторожиться. Впрочем, на следующий день Семён показался ему здоровым и бодрым, как всегда, и председатель забыл о странном разговоре.
Через неделю Семён привёл Нюрку к Вере.
— Подои её несколько дней. Устал я. Отлежаться хочу.
— Что с тобой? — испугалась женщина. — Может, врача вызвать?
— Не надо мне врачей. Сам всё знаю.
Он погладил козу по голове, развернулся и ушёл, даже не оглянувшись. Вера хотела окликнуть, но почему-то не смогла произнести ни слова.
В тот же день Семён зашёл к братьям Толику и Андрею, которые подрабатывали всякими хозяйственными делами.
— Выкопайте мне яму в огороде. Вот тут, — он показал место. — Два метра в глубину, полтора в ширину.
— Зачем? — удивился Толик.
— Надо. Вот деньги, хорошо плачу.
— Да погоди ты! Что за яма? Для чего?
— Копайте, говорю. Это важно.
Братья переглянулись, но деньги взяли. Решили, что старик чудит, как обычно. Может, погреб хочет или что-то в этом роде.
Утром Вера отправилась проведать Семёна — уж больно странно он вчера выглядел. По дороге встретила Толика с Андреем, которые шли к старику вернуть деньги. Решили, что копать могилу в огороде — это уже слишком, даже за хорошую плату.
Вошли во двор все вместе. В доме было тихо. Толик постучал, потом толкнул дверь — не заперто. Зашли внутрь.
Семён Ильич лежал на кровати в своём лучшем костюме. Руки сложены на груди, на лице — спокойная улыбка. Ушёл тихо, без мучений, как и хотел.
Вера всплеснула руками и заплакала. Братья сняли шапки. А потом Вера увидела на тумбочке письмо.
— Пётр Сергеевич должен это прочитать, — сказала она.
Председателя вызвали немедленно. Он приехал бледный, виноватый — вспомнил свои последние слова старику и теперь корил себя за грубость.
Пока оформляли бумаги, братья решили всё-таки выполнить просьбу Семёна. Не хоронить его там, конечно, но яму выкопать — как последнюю волю.
Копали молча, думая каждый о своём. Толик вспоминал, как Семён однажды помог ему вправить вывихнутое плечо, хотя и наговорил грубостей при этом. Андрей — как старик дал лекарственных трав его жене, когда та мучилась бессонницей.
— Странный был человек, — вздохнул Толик. — Вроде злой, а вроде и не совсем.
На глубине метра восьмидесяти лопата Андрея наткнулась на что-то твёрдое. Копнул ещё раз — и вдруг из-под земли брызнула горячая вода, обдав его паром.
— Что это?! — отскочил Андрей.
Вода продолжала бить фонтаном, наполняя яму. Пахло она серой и чем-то ещё необычным.
Пётр Сергеевич, услышав крики, подбежал к яме. Посмотрел, понюхал, потрогал воду.
— Термальный источник, — пробормотал он. — Надо же...
В это время Вера вышла из дома с письмом в руках.
— Это адресовано вам, Пётр Сергеевич. Оно не было запечатано, просто лежало на виду.
Председатель развернул лист и стал читать вслух дрожащим голосом:
«Если вы это читаете, значит, меня уже нет. Знаю, что жалеть обо мне никто не будет — так сам жил. Но хочу, чтобы хоть кто-то вспомнил добрым словом.
По завещанию мой участок переходит сельскому совету. Много лет назад я случайно обнаружил, что здесь проходит термальный источник. Вода в нём целебная — я сам пользовался ею всю жизнь, может, поэтому и прожил так долго.
Почему раньше не сказал? Хотел покоя. Устал от людей после того, что случилось в прошлой жизни.
Я был врачом. Женился на девушке по имени Анна. Детей у нас не было, и мы усыновили мальчика. Саша казался ангелом, но вырос чудовищем. Директор приюта предупреждал, но мы не послушали.
Когда ему исполнилось двадцать пять, он убил мою Анну и сжёг наш дом. Хотел получить наследство. Его осудили, а я уехал сюда и больше никого к себе не подпускал.
Но теперь пришло время. Пусть источник послужит людям — это моё последнее желание. А хоронить меня в огороде не надо, я просто хотел, чтобы вы нашли воду.
Живите долго и будьте здоровы. Семён».
Пётр Сергеевич сложил письмо дрожащими руками. Вера утирала слёзы. Братья стояли, опустив головы.
— Господи, — прошептал председатель. — А мы... мы даже не знали. Он столько пережил, а мы только осуждали.
Семёна Ильича похоронили на кладбище, как положено. Пётр Сергеевич организовал всё за свой счёт — искупал вину. А памятник поставили всем миром, в складчину.
На месте дома старика, получив все разрешения, обустроили купальни с термальной водой. Провели анализы — вода оказалась действительно целебной, помогала при заболеваниях суставов и кожи.
Через год в деревню стали приезжать люди на лечение. Построили небольшую базу отдыха. Односельчане нашли работу, жизнь наладилась.
Базу назвали «Семёновка» — в честь человека, который даже после смерти позаботился о тех, кто его не понимал и не любил.
А Нюрка осталась жить у Веры. Коза прожила ещё восемь лет и умерла в один день с годовщиной смерти хозяина. Верины дети выросли здоровыми и крепкими на козьем молоке.
Теперь в деревне не было человека, который не вспоминал бы Семёна Ильича с благодарностью. И все удивлялись — как же они раньше не замечали, какая добрая душа была у этого угрюмого старика?