…Итак, в Ленинграде существовала Военная академия тыла и транспорта (ВАТТ), а в ней — мы с Сашей Демиденко. Саша был парень крупный, фактурный, поступал к нам уже офицером ВОСО, да не простым, а по воздушным перевозкам. И по окончании сего славного заведения нам обоим светила получить ВУС 2601012. Название этой военно-учетной специальности я приводить здесь не буду, ибо оно звучит настолько длинно и заумно, что даже спустя годы сводит скулы. Скажем просто: мы готовились стать стратегами, элитой транспортного обеспечения, людьми, способными организовать переброску армии по железной дороге, воздуху и воде, но при этом в вопросах насущных, житейских, оставались теми еще академиками.
Советский Союз существовал последний год. Учились мы на очном, всё чин по чину. А Сашина жена, умница, в Ленинграде жила, по военным гарнизонам за ним не моталась, берегла нервы и быт. Летом, после сессии, наступили у нас законные каникулы. Куда податься? Места нам вокруг Ленинграда хорошо знакомы, и решили мы махнуть на Вуоксу, под Приозерск. А поскольку мы с Сашей числились еще и членами военно-охотничьего общества, прихватили, конечно, ружья. Мало ли, может, утка каяться прилетит.
И вот Сашина жена, проявив чудеса альтруизма, согласилась нас туда отвезти на машине. Сами понимаете, ехать на охоту — это вам не в библиотеку. Саша, чтобы придать мероприятию нужный градус (во всех смыслах), уже слегка принял на грудь для ровного счета. Оба в камуфляже, при ружьях, с рюкзаками — два спецназовца тылового фронта, грозный вид, хоть сейчас в разведку.
Прибываем на охотничью базу Министерства обороны. А там — картина маслом: семей десять отдыхающих. Дети сопливые под ногами вьются, женщины грибы перебирают и тут же, на мангалах, что-то жарят. Благодать, да не наша. Для нас с Сашей, суровых следопытов, это был не кайф, а сплошное нарушение режима тишины. Делать нечего, берем лодку, ружья и решаем: уйдем на воду, постреляем уточек, подышим романтикой.
Гребем мы вдоль берега, любуемся природой, и вдруг Саша, сидевший на веслах, каменеет. Смотрит в воду, как сокол на добычу. Я тоже глянул — мать честная! Сетка. И не какая-нибудь рваная, а большая, профессиональная, и рыбы в ней — ну просто немерено: щуки пузатые, лещи плоские, всякая живность. Глаза у Саши загорелись праведным гневом.
— Браконьеры, — выдыхает он голосом заправского егеря. — Ну, погодите.
Идея наказать злоумышленников родилась мгновенно и была принята единогласно. Мы тут же, посреди озера, зарядили ружья — на всякий случай, для отражения атаки разъяренных хозяев сети. В каждом стволе по патрону, карманы оттягивают запасные. Чувствуем себя бойцами невидимого фронта по охране природы.
И началась эпопея. Гребем, тянем эту дурацкую сеть. Она тяжеленная, скользкая, метров пятьдесят, не меньше. Пока выбирали, чуть лодку не перевернули, все руки ободрали, но настроение боевое. Нагребли полную лодку рыбы, сеть сверху бухтой, и с чувством глубокого удовлетворения, как победители, гребем к базе. Представляли, как сейчас припрем этих жуликов к стенке, как начальник базы пожмет нам руки и объявит благодарность от имени Министерства обороны.
Причаливаем. Выходим на берег, при параде, в камуфляже, с ружьями наперевес. За нами лодка, полная рыбы. Начальник базы, мужик бывалый, с кислым лицом, нас встречает. Саша, слегка запыхавшись от героических усилий, выдает ему доклад: так и так, товарищ начальник, на воде обнаружена и изъята браконьерская сеть, нарушители скрылись, но улов спасен.
Начальник выслушал, не перебивая. Потом молча закурил, глубоко затянулся, посмотрел на рыбу, на сеть, на наши сияющие лица и коротко, но емко резюмировал:
— Дураки вы, парни.
Мы опешили.
— Это не браконьеры, — устало пояснил он, выпуская дым. — Это официальный рыболовецкий колхоз тут промышляет. У них с государством договор.
Тут до нас начало доходить. Мы, получается, вместо того чтобы с преступностью бороться, у трудящихся их законный улов реквизировали. Хорошо хоть сеть не порвали. Начальник вздохнул, пообещал, что никому не расскажет, но по его лицу читалось: "Эти двое из ВАТТ еще долго будут тут местной легендой". А скорее всего, мы и так поняли, что начальник базы с этими "колхозниками" был в доле, и теперь ему предстояло как-то разруливать ситуацию, объясняя, что рыбу изъяли два обкурившихся от свежего воздуха академика.
Побыли мы на базе еще несколько дней. Уток, кстати, так и не настреляли — то ли они умнее нас оказались, то ли камуфляж подвел. Зато грибов набрали — море. Белые, подосиновики — сушили, варили, жарили. Привезли домой полбагажника даров леса.
Но главным трофеем стало прозвище. Все отдыхающие на базе, стоило нам появиться с корзинами или просто пройти мимо, начинали улыбаться и подтрунивать:
— О, смотрите, «академики-борцы с браконьерами» идут! Проверять сетки?
И мы смеялись вместе с ними. А что оставалось делать? Действительно, академики.