В деревнях к мусору отношение особое. Там не принято выносить сор из избы после захода солнца, а к веникам и метлам относятся почти с мистическим уважением. Моя бабушка, Нина Васильевна, всегда говорила: «Веник — это губка. Он за зиму всю худую силу, все болезни и ссоры в себя впитывает. Пришла весна — сожги его в печи. Выкинешь на улицу или начнешь новым мести при живом старом — беды не оберешься».
Я, типичный городской житель, считал это обычным фольклорным пережитком. Пока в апреле прошлого года не столкнулся с тем, что пряталось за этими суевериями.
В тот год бабушка поскользнулась на мартовском льду и слегла в районную больницу со сложным переломом. Дом и хозяйство бросать было нельзя, поэтому мы с моей младшей сестрой Олей взяли отпуска и поехали в деревню.
Апрель выдался слякотным и холодным. На третий день нашего пребывания Оля решила устроить генеральную уборку. Она достала из багажника машины новенький, яркий веник из сорго, купленный по дороге.
— Смотреть тошно на эту грязную метелку, — заявила она, брезгливо пнув ногой старый бабушкин голик — стертый почти до основания, почерневший от времени веник, стоявший в углу за печью.
Оля взяла его двумя пальцами, вынесла на холодную веранду и швырнула в пустую картонную коробку из-под рассады. А затем принялась бодро мести полы своей новой покупкой.
Я вспомнил бабушкино предупреждение, но промолчал. Мы же взрослые люди, в конце концов. Какие злые духи в двадцать первом веке?
Последствия начались в ту же ночь.
Я проснулся около трех часов от странного звука. Из коридора доносилось сухое, ритмичное шуршание.
Ших... Ших... Ших...
Звук был жестким, словно кто-то водил пучком сухой проволоки по крашеным доскам пола. Я списал это на мышей, которые скребутся под плинтусом, и уснул.
Утро встретило нас настоящим кошмаром. Я едва смог поднять голову с подушки — тело ломило так, будто по мне проехал каток. Жуткая слабость, тошнота, в ушах звенит. Оля выглядела еще хуже: бледная как полотно, с глубокими черными тенями под глазами. У неё из носа шла кровь, которую она никак не могла остановить.
— Наверное, ротавирус где-то подцепили, — слабо пробормотала она, кутаясь в теплый плед.
Весь день мы пролежали пластом. Печь я натопил до одури, но дом словно вымерз изнутри. Никакие таблетки не помогали. К вечеру у Оли начали выпадать волосы — она провела рукой по голове, и на пальцах осталась целая прядь.
Вторая ночь расставила всё по своим местам.
Я лежал в темноте, слушая тяжелое, прерывистое дыхание сестры из соседней комнаты. И тут в коридоре снова раздалось:
Ших... Ших... Ших...
Только теперь звук двигался. Он медленно приближался к Олиной спальне.
Я заставил себя встать. Ноги дрожали от слабости. Я взял с комода тяжелый металлический фонарь и бесшумно вышел в коридор.
Там было невыносимо холодно. И там был не сквозняк и не мыши.
У самого порога Олиной комнаты стояло оно. Маленькое, сгорбленное существо, ростом не выше колена. Оно выглядело так, словно состояло из пыли, грязной паутины и сухих мышиных хвостов. Вместо лица — сморщенная серая маска с двумя черными, осмысленными бусинками глаз. Шишига. Мелкая, паразитическая дрянь, которая заводится в домах, где нарушают правила.
В своих костлявых, похожих на сухие ветки пальцах тварь крепко сжимала тот самый старый бабушкин веник.
Существо методично мело пол от порога спальни к входной двери. Но оно не сметало физический мусор. В свете луны я отчетливо видел, как с каждым взмахом из-под двери Олиной комнаты вытягивается слабая, сероватая дымка и ползет к выходу.
Тварь выметала из дома нашу жизненную силу. Наше здоровье. Мы выкинули «зимний» веник, полный накопившейся негативной энергии, не очистив его огнем. И теперь эта энергия обрела форму, взяла в руки свой инструмент и начала уборку.
Я сделал шаг вперед. Половица предательски скрипнула.
Существо мгновенно остановилось. Оно медленно повернуло ко мне свою жуткую голову. Тонкая щель рта растянулась, обнажив ряды мелких, похожих на рыбьи кости зубов.
— В-ы-ы-мету... — прошелестело оно звуком трущейся соломы.
Оно замахнулось веником в мою сторону, и я физически почувствовал, как у меня подкашиваются колени, а перед глазами плывут черные пятна. Если я упаду — мы до утра не доживем.
Голыми руками эту дрянь трогать было нельзя. Я попятился назад, на кухню, где у печки стояла бутылка с жидкостью для розжига — я использовал её, чтобы разжигать сырые дрова. Схватил бутылку и зажигалку.
Тварь уже ползла по коридору ко мне, агрессивно шурша по доскам.
Я не стал целиться в само существо. Я плеснул парафиновой жидкостью прямо на старый веник в его руках и чиркнул зажигалкой.
Вспышка была яркой и беззвучной. Старая, иссохшая солома, пропитанная розжигом, занялась мгновенно. Пламя охватило веник целиком.
Существо издало пронзительный, вибрирующий визг, от которого у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Оно попыталось отбросить горящий веник, но его сухие, паутинные пальцы уже сами занялись огнем. Тварь забилась на полу, рассыпаясь снопом вонючих искр, и через секунду от неё осталась лишь кучка жирной черной золы. Веник догорал рядом.
Я затушил остатки пламени старым половиком, чтобы не спалить дом, и тяжело осел на пол.
Через десять минут из спальни вышла Оля. Она всё еще была бледной, но взгляд стал ясным.
— Илюх, — тихо сказала она. — Мне почему-то так легко стало дышать. Будто гирю с груди сняли.
Я молча смел черную золу в совок и отправил в топку печи.
Мы никому не рассказывали о той ночи. Бабушка вернулась из больницы через месяц, и мы благополучно уехали в город. Но теперь, делая ремонт или генеральную уборку в своей квартире, я никогда не выбрасываю старый веник в мусоропровод. Я вывожу его на пустырь за гаражами и сжигаю дотла. Мусор — это просто пыль. А вот кто прячется в этой пыли, лучше никогда не проверять на собственном здоровье.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники: https://ok.ru/dmitryray
#мистика #страшныеистории #деревенскиебайки #фольклор